Алекс Ключевской (Лёха) – Незаконный наследник. Стать сильнее (страница 4)

– А ты зачем сюда пришёл? – спохватился Тихон. Я же, вынырнув из своих мыслей, сфокусировал на нём взгляд.

– Узнать, что там с прибором, – я оглядел кабинет. – Всё думал, чего не хватает, только сейчас понял, той дерзкой красотки – Таси не хватает. Куда вы её дели?

– Хотел бы сказать, что замуж отдали, да не получится, – Тихон вздохнул. – Нам удалось выделить чары, с помощью которых ты каталог и комнату-фильтр сделать умудрился. Теперь Тася как раз испытывает то, что нам удалось воспроизвести. Так что дело сдвинулось с мёртвой точки, да и материала сейчас вполне достаточно, чтобы экспериментировать.

– Надеюсь, она вспоминает, как любовью занималась, а не какую-нибудь зубодробительную формулу пытается воспроизвести, – я поднялся на ноги. – Передавай привет. И пообещай всем, кто занят на приборе, что, если в течение месяца прибор не будет готов, массу совершенно незабываемых воспоминаний я обеспечу. Не скажу, что приятных, но, кому-то, может быть, и понравится.

– Вот это я понимаю, начальство, – Тихон хохотнул. – Я передам, даже не сомневайся.

Кивнув ему на прощанье, я направился в финансовый отдел.

Алёна решила кабинет Борзова не занимать. Но и в своём она оставаться не могла. Всё-таки ей приходилось с людьми общаться, а в её конуру они просто не смогли бы втиснуться, из-за бумаг, которых сейчас только больше стало.

Она заняла стол в том самом кабинете, который я планировал ей, если меня удовлетворят её ответы, полностью ей предоставить. Когда я в него зашёл, то поразился, насколько он стал просторнее.

– А что случилось? Куда делись, раз-два-три… – восемь сотрудников? – я демонстративно посмотрел на часы. – Время ещё не обеденное, а кружку с кофе вполне можно и на рабочий стол в виде исключения поставить. – Я ещё раз оглядел кабинет. Сотрудники явно были на работе, на многих стулья висели дамские сумочки, а на паре стульев – мужские пиджаки.

– Одного забрал Звягинцев, – Алёна зачем-то встала со своего места, как школьница, отвечающая на уроке. – А остальные, они… они…

– Они чай пьют в буфетной, – я посмотрел на девушку, подавшую голос. Это была та самая девица, которая в прошлый раз указала мне, где искать Иванову. Под моим пристальным взглядом девушка густо покраснела, но глаза не опустила.

– А ты, почему не с ними? – спросил я, не обращая пока на Алёну внимания. Хочет стоять, ну пускай постоит, переминаясь с ноги на ногу.

– Да что мне с этими курицами и петухами делать? – фыркнула девушка и вот сейчас потупилась.

– Имя, – коротко спросил я, и она вскинула на меня красивые голубые глаза.

– Таня. Татьяна Смирнова, – ответила она, не сводя с меня напряжённого взгляда.

– Перебирайся в приёмную, пока будешь мне ассистировать как секретарь, потом подумаем, – она медленно кивнула, а напряжение в её взгляде сменилось удивлением. – В оплате ты ничего не потеряешь, не волнуйся. – Таня встала и, постоянно на меня оглядываясь, направилась к двери. – Да, Танюша, зайди туда, где курятник обосновался, и передай, что они уволены. За вещами могут зайти, когда я освобожусь. Пора кончать с этим бардаком.

Таня выскочила из кабинета, оставив меня с Алёной наедине. Я же обошёл её и весьма демонстративно открыл каждый ящик её стола.

– Что вы делаете? – удивлённо спросила она, я же снова её обошёл и сел на стул, стоящий напротив.

– Убеждаюсь, что там нет пистолета. – Совершенно серьёзно ответил я. – Ты садись-садись, у нас сейчас долгий и напряжённый разговор состоится, незачем всё время передо мной стоять, я же не зверь всё-таки.

Глава 3

– Я что-то сделала не так? – Алёна села и сложила руки на коленях. При этом спина была идеально прямая, а глаза смотрели через стёкла очков прямо и решительно. Похоже, что растерялась она лишь из-за дилеммы: сдавать или не сдавать своих уже уволенных коллег. Насчёт себя она не волновалась. Интересно, почему? Чувствовала, что из-за дяди её не тронут? Или действительно не косячила. Эх, мне бы тот прибор, которым Подоров в поезде хотел проверить: говорю я правду, или немного лукавлю. Алёна же сидела, не шевелясь. Ноги сомкнуты и сдвинуты чуть вбок, спина остаётся прямой. Ей удобно так сидеть?

– Скажи, ты в каком монастыре воспитывалась? – я сам не ожидал от себя, что задам подобный вопрос.

– Что? – она моргнула, и всё это странное чопорное состояние вмиг слетело, оставив передо мной обычную хорошо воспитанную девушку, а вовсе не дочь императора, которая таким вот нехитрым способом решила развлечься, подрабатывая бухгалтером.

– Тебе так удобно сидеть? – я кивнул в её сторону.

– Да, вполне, – Алёна сняла очки и положила их на стол, потерев переносицу. Без очков она выглядела немного моложе и беззащитнее, что ли. Словно они были бронёй легендарного витязя, под которой она чувствовала себя неуязвимой. – О чём вы хотели со мной поговорить, Константин Витальевич?

– Ты очень умная девушка, Алёна Игоревна, и очень хороший профессионал. Ни за что не поверю, что всё это время никто не перешёптывался, не обсуждал Борзова, его секретаршу и делишки, которые они творили. Ну не может такого быть, что другие бухгалтеры не видели, как главный судорожно прячет концы в отчётах, я никогда в это не поверю. А уж такая умница не могла не видеть, что суммы в итоговых отчётах другие, не такие, какие ты ему подавала, – я внимательно следил за малейшими изменениями на её лице. Пока что Алёна оставалась спокойной. И тут я резко наклонился к ней и ударил по столу. – Отвечай! Ты видела, что Борзов подделывал итоговые отчёты, и покрывала шефа! – я уже заметил, что когда начинаю нагнетать, то в моём голосе появляются рычащие звуки. Это случалось нечасто и не сильно бросалось в глаза, но такая вот особенность присутствовала.

– Нет, я никого не покрывала, – Алёна отшатнулась, но я приблизился ещё больше, нависая над ней, подавляя своими чисто физическими параметрами. – Разумеется, я видела, что что-то не так, и подавала письменные уведомления в отдел охраны. Как прописано в инструкции на этот счёт, за финансовым отделом закреплено два охранника, которые в случае угрозы безопасности должны были инициировать расследование финансовых преступлений. Но таких расследований не было, и я даже решила, что просто паранойю. Я не одна замечала несоответствия: ведущий экономист, расчётчик и материальщик даже приходили ко мне советоваться. Как раз на прошлой неделе мы уже даже составили коллективную записку и собирались передать её непосредственно Виталию Павловичу, когда тот появится в нашем отделе, но потом появились вы и все закрутилось. – Она продолжала вжиматься в спинку стула, а я всё ещё нависал над ней. Когда Алёна выпалила последнее слово, я медленно выпрямился, а потом сел на свой стул, продолжая сверлить её внимательным взглядом. – Я говорю правду, вот, – она открыла верхний ящик, немного покопалась в нём, я на всякий случай выставил ногу так, чтобы в случае чего можно было уйти с линии атаки, но тут Алёна вытащила лист бумаги и протянула его мне.

Я медленно раскрыл служебную записку и принялся читать. Как оказалось, неделю назад наша троица совсем охренела и совершила такую наглую аферу, что создавалось впечатление о том, что как минимум Борзов был в курсе того, что дед арестован и никто в ближайшее время не схватит их за яйца. Записка шла за подписью пятерых дам, которые ничего про деда не знали и решили забить тревогу.

– Вы эту записку продублировали охране? – сухо спросил я.

– Да, конечно, чтобы не было так, будто мы хотим через голову прыгнуть, – ответила Алёна.

– А кому именно из охранников шли ваши записки? – я вытащил шарик и принялся вертеть его в руке.

– Зацепину и Ковалёву, это как раз те, которые за финансовые преступления отвечают. – я медленно вставил шарик в ухо. Вопреки моим ожиданиям он поместился довольно удобно, нигде не давил и не пытался закатиться глубоко внутрь уха. Но я пока не спешил его активировать, продолжая молча изучать Алёну. Почему-то на неё это подействовало куда больше, чем, когда я орал, пытаясь её сломать. – Константин Витальевич, ну почему вы молчите? Скажите мне что-нибудь! – я удивлённо приподнял бровь. Ещё немного, и Алёна бросится на меня и начнёт трясти за грудки. Правда, я не совсем понимал, что же она хочет от меня услышать.

– Что-нибудь, – сказал я, с удовольствием глядя на её выразительное лицо. У Алёны все эмоции были на виду: страх сменился решимость, которая, в свою очередь, переросла в гнев, а сейчас проявилось удивление. С другой стороны, зачем ей уметь выражение лица контролировать? Она же не в покер будет играть на все деньги лабораторного комплекса, в конце концов.

– Что? – она мотнула головой, пытаясь сообразить, что я только что произнёс.

– Ты просила меня сказать «что-нибудь», я сказал, что опять не так? – она вспыхнула и сжала кулачки.

– Вы надо мной издеваетесь? – прошипела Алёна, в этот момент сильно напоминая взъерошенную кошечку.

– Немного, – признался я. – Этому невозможно противиться. И я всё ещё продолжаю сомневаться в твоих умственных способностях, несмотря на то, что ты умница.

– Я вас не понимаю, – Алёна закрыла лицо руками и слегка сгорбилась.

– Алёна Игоревна, ты могла просто сообщить обо всех непонятных и вызывающих подозрение моментах своему дяде. Почему ты не поступила так просто и логично? Зачем все эти политесы, особенно когда стало понятно, что они не работают?