Алекс Клемешье – Сын Дога (страница 65)
– Едрить твою редиску… – прошептал зачарованный дозорный.
* * *
Тусклое зимнее солнце падало за горизонт так стремительно, будто кто-то закрепил его на конце секундной стрелки. Мороз стоял совсем не такой трескучий, как в прошлом году в эту же пору, однако Угорь успел озябнуть, даже несмотря на терморегуляцию Иного. Ползать по пояс в снегу по груде сваленных как попало, насквозь, до металлической твердости промерзших бревен – занятие не самое приятное. После очередного захода он вернулся к «бобику». Денисов молча протянул ему кружку чая из термоса. Чай уже успел подостыть, но Евгений был рад и такому. Сделав внушительный глоток перенасыщенного сахаром напитка (знал старый маг, что придется в Сумрак лазить, а после восполнять потери!), оперативник с благодарностью кивнул Денисову и спросил:
– Слу-ууушайте, а вот когда вы с Ворожеем в общину проникли, вы через какой слой шли?
– А шут его знает, Евгений Юрьич! – призадумался милиционер. – Мне тогда не до счету было. Он меня за собой протащил, как нитку за иголкой, – все быстро, непонятно и боязно. – Потом он еще подумал и добавил: – Может, и через пятый даже.
– А меня на четвертый выкинуло, – сообщил Угорь. – Пытаюсь вспомнить, что я там видел. Точнее, видел-то я там бушующего Неваляшку и гнойник купола, жрущего и травящего все вокруг себя. Это были такие очевидные объекты, они так настырно притягивали взгляд, что ничего другого я, честно говоря, и не приметил. Но если Каскету по силам было такой купол создать, чтобы закрывал общину вплоть до четвертого слоя, то что ему мешало и Пляшущего шамана поглубже отправить? Или даже не самого Бохоли-Хару на третий-четвертый слой погрузить, а просто такую защиту соорудить, которая не позволяла бы до самой-самой глубины обнаружить подходы к нему. Верно я говорю? Маг третьего ранга вроде меня вряд ли сможет так глубоко заглянуть, а уж о том, чтобы снять заклятие, наложенное Высшим, и вовсе речи быть не может. Верно? Чтобы не отвлекаться на всякую мелочь, которая мимо шастает, Каскет использовал что-то такое, что и отследить, и обезвредить сможет только равный ему. Если сможет.
– И если успеет! Обычно Клокочущий аккурат в тот момент являлся, когда кто-то попытку делал, – подсказал Денисов и с сомнением покачал головой. – Вижу я, Евгений Юрьич, что ты уж нацелился на поход по нижним слоям. Хватит сил-то? Может, все-таки к кому-нибудь из Высших обратиться? Сибиряк – он же Светлый, в конце-то концов! Неужто не поможет несчастного вызволить?
– Угу. Особенно если он сам его туда и запихнул. Федор Кузьмич, вы сами мне все уши прожужжали, что у Высших Иных могут быть такие резоны, которые оправдывают их в любом случае, вне зависимости от того, Светлые они или Темные. Вот скажите мне, каким, по-вашему, был Дог?
Участковый пожал плечами.
– Вот именно! – выставил указательный палец оперативник. – Никто точно не знает. Поскольку величие Дога вне сомнений, можно предположить, что он мог взяться воспитывать и Темного, и Светлого – ему на самом-то деле без разницы было! И мы снова возвращаемся к началу: его сыном может быть каждый из наших старых знакомых. А то и совсем незнакомый персонаж. Пока не выманим его сюда – не поймем, кто это. А теперь еще и неясно, сможем ли выманить, если я ничего здесь не чувствую… Пока не чувствую. И значит, Федор Кузьмич, придется мне лезть вниз, в глубину.
* * *
Евгений не хотел отпускать от себя Федора Кузьмича. Мало ли? Подобная разобщенность может сыграть нехорошую шутку. Причем как в одну сторону, так и в другую. Денисова могли как-то нейтрализовать. Не обязательно убить – имелись и другие способы. Например, его могли вынудить раньше времени применить «Светлый Клин». Или обманом и шантажом увести в такую степь, из которой помощи от пожилого мага уже точно не дождешься. Ну а что? Пожалуй, тут достаточно намекнуть, что дочери и внуку грозит опасность – и все, сразу же понятно, где участковый проведет всю следующую ночь.
Впрочем, Евгений признавался сам себе, что и вторая сторона разобщенности не менее неприятна. Без Денисова он – всего лишь боевой маг третьего уровня Силы. Однажды Аесарон со товарищи уже продемонстрировал, как легко и, главное, легально избавиться от помехи в лице руководителя районного Ночного Дозора: достаточно придумать или припомнить некое нарушение – и вот он, повод для задержания! Пока то да се, пока разберутся, что повод липовый, – время уйдет, будет упущено. А Каскет, вполне возможно, уже наметил, куда и чем ударить. Воображение у него богатое, никакие аналитические выкладки и превентивные меры не помогут. Опять же – как знать? Может быть, Сибиряк, просмотрев линии вероятности, уже подписал один из трех приказов, подготовленных заранее, практически на все случаи жизни. Сегодня Угорь все еще начальник отделения, а завтра? Отпускник? Рядовой сотрудник североморского Дозора? Или вообще – свободный Иной, без полномочий и подстраховки, с лимитированным количеством воздействий и без служебных амулетов?
В общем, подчиняясь логике и целесообразности, следовало держаться вместе.
Однако у Федора Кузьмича была другая логика. А вернее – долг, связанный с местом работы. Когда участковый милиционер денно и нощно отсутствует на посту, и случиться в селе может разное, и начальство по головке не погладит, если какой-нибудь «доброжелатель» сообщит, куда следует, о регулярных прогулах представителя власти. Его, как когда-то и самого Евгения, подменить на службе было некому.
В общем, Денисов весьма настойчиво просил завезти его в Светлый Клин. Пока Угорь будет совершать вояж в Новосибирск, он, дескать, со всеми делами разберется. И куда, спрашивается, было деваться? Разумеется, он посреди ночи доставил милиционера домой, а сам поехал дальше в гордом одиночестве. Без поддержки и прикрытия.
Вторая бессонная ночь… Пары часов, что он покемарил по дороге в Загарино на заднем сиденье «бобика», даже Иному было мало. А между двумя этими ночами – крайне тяжелый день. И если от воспоминаний о том, что произошло между ним и Верой сутки назад, Евгения до сих пор накатом охватывала волна жара напополам со сладким ознобом, то воспоминания дня текущего трансформировались в гнетущие, пакостные образы. Вкупе с недосыпом эти муторные видения не прибавляли оперативнику ни сил, ни настроения.
Вот и сейчас: стоило вспомнить о погружении в Сумрак на возвышенности возле Загарино – его снова передернуло.
Первый слой, который наверняка проверили не раз и не два и до штурма общины, и после ее разгрома, в этом месте был тих, спокоен и пустынен. Как и положено первому слою в тех местах, где никто не живет, да и ездит нечасто. Та силища, что хлестала через край, наполняя магией исполинское жилище Хозяина и осушая Сумрак в окрестностях, не оставила никаких следов: Великий Потоп, устроенный Ворожеем, «ополоснул всю Землю», взболтал энергию всех слоев, выровняв между собой пространства, где ранее образовались избыток и недостаток Силы. И сейчас не было заметно никакой разницы между тем местом, где в сентябре проходило кольцо бессумеречной пустоши, и тем, где направленная Каскетом Сила бурлила, била фонтаном, расходовалась без оглядки и учета.
Так обстояли дела на первом слое. По предварительной оценке, то же было и на втором. И лишь переместившись туда, Угорь почувствовал слабую, еле уловимую вибрацию свинцового тумана. Если не знать, что искать, – и не обнаружишь, если не задаваться целью – и не поймешь.
Это в начальные посещения Сумрака любой Иной впитывает в себя новые ощущения и образы. Приглушенный низкий гул и ледяной ветер первого слоя, силуэты людей и контуры предметов, сквозь которые можно проходить. На втором – мертвый свет из-под облаков днем и три луны, три далеких, мутных, разноцветных пятна ночью. Багровое огненное облако на месте солнца, эта единственная цветная деталь на третьем слое… Поначалу все впечатляет и запоминается. Но чем дальше – тем меньше ты обращаешь внимания на антураж. Хотя, случается, даже бывалых и подготовленных сибирских магов пробирает дрожь при взгляде на Шаманское дерево, заметное на третьем слое отовсюду, откуда бы ты ни двигался, куда бы ни направлялся. Занятый своими делами – теми самыми, ради которых ты и шагнул вперед, в очередной раз подняв свою тень, – ты запросто можешь не заметить нюансов. Например, где-то есть синий мох, где-то нет – ни то, ни другое не является трагедией. А уж такая малость, как незаметная дрожь льнущего к поверхности тяжелого тумана, тебя станет интересовать в самую последнюю очередь. Особенно если ты и так с трудом добрался до второго слоя. Дрожит – и пусть себе дрожит! Главное, что не кусает и обратно не выдавливает.
Совсем другое дело, если ты ожидаешь встретить Пляшущего шамана, сотни лет бьющего колотушкой в бубен. Тут ты волей-неволей начнешь прислушиваться, приглядываться и выискивать те самые нюансы, на которые в другой ситуации попросту не обратил бы внимания. Тут тебе уже точно не покажется, что едва различимая вибрация – это продолжение шума «морского прибоя», который так завораживает новичков на первом слое.
Кто бы знал, как достал Евгения ритм во всех его проявлениях! Кто бы знал, как хотелось бы ему уехать туда, где нет ни тамтамов, ни барабанов, ни литавр, ни бубнов, ни кастаньет – туда, где вообще не знают, что можно поднять с земли деревяшку и начать выстукивать ею по пальме или валуну нечто упорядоченное! Но разве есть на Земле подобные места? Сентябрьские события вообще заставили его с подозрением относиться к любой звуковой вибрации, а последующее экспериментальное лечение чуть не привило отвращение к музыке в целом. Однако сейчас его пожеланий никто не спрашивал – Угорь сам влез в это дело.