Алекс Клемешье – Клинки кардинала (страница 31)
– В целом все верно. Но дознавателям требовалось выяснить, кто на кого напал первым – оборотень на дозорных или они на него.
– Дьявольщина! Простите, барон, я, кажется, срезал локон возле вашего уха. Но на волосах царапин не остается, а мы условились драться до первой царапины. Поэтому, если вы не против, продолжаем в том же темпе! Да, так вот: даже если бы выяснилось, что первым напал оборотень, наказан был бы он, а не вы. А Ля Мюрэна это, по всей видимости, никак не устраивало. Что ему какая-то пешка, когда он нацелился на офицера! Не имея возможности отомстить вам официально… О!.. – Только невероятно быстрый полувольт позволил коннетаблю избежать укола, клинок де Бреку прошел мимо его плеча на расстоянии в полресницы.
– …он будет искать возможность отомстить мне лично, – закончил за Претемного барон.
– Я даже не стану спрашивать, что за кошка между вами пробежала. Видимо, какие-то старые счеты. Но хочу вас предупредить: в Провансе этот гвардеец прославился тем, что без какой-либо жалости расправлялся с низшими, едва только представлялась такая возможность.
– Вампира каждый норовит обидеть, – пробормотал барон, сосредоточенно отбиваясь от коротких быстрых ударов противника. – Что ж, не он первый, не он последний.
– Вы правы, Бреку. Сейчас нам удается поддерживать более или менее цивилизованное общение с Ночным Дозором, но все мы помним о том, что было вчера, и готовы к тому, что будет завтра. Эта битва никогда не закончится, Светлые всегда будут истреблять Темных, Темные – Светлых. Вы, кстати, не утомились?
– Что вы, что вы, не извольте беспокоиться! Я даже не вспотел.
– Подумаешь, чудеса! Когда это вампиры потели? К бою, сударь, к бою, не отвлекайтесь!
– Я не отвлекаюсь, господин герцог, я пытаюсь мысленно сформулировать, как бы мне выразить вашей светлости признательность за своевременное предупреждение по поводу личной мести.
– Пустяки, Бреку! Вы бы и сами дошли до этой мысли, если бы потрудились обдумать все возможные причины демарша Светлых – уж эта-то причина буквально на поверхности. Но я знаю способ избежать проблем!
– Кажется, я догадываюсь, о каком способе вы ведете речь.
– Дьявольщина! Да что ж вы такой ловкий! Это вызывает во мне досаду. Но не вздумайте поддаться – я это сразу почувствую! А способ прост, вы правы, Тьма свидетель. Тут не нужно быть гением, чтобы сообразить. Поступайте ко мне на службу. Ваших людей я с удовольствием зачислю в гвардию… О, речь, разумеется, не идет о даме! Для дамы, как и для вас, казармы Дневного Дозора никоим образом не подходят. Я предлагаю вам стать моими доверенными лицами, если хотите – личными агентами со всеми вытекающими отсюда привилегиями.
– Вы уже предлагали это, ваша светлость, – скромно напомнил де Бреку.
– Знаю! – рявкнул коннетабль и ринулся в такую яростную атаку, что некоторое время барон буквально наугад отбивался от хаотично возникающих молний, в которые превратилась одна-единственная шпага соперника. – А вы… в свою очередь… должны бы знать… что я редко… предлагаю… дважды!
Заключительный удар был способен разрубить каменную балку, однако барон парировал и его, умудрившись остаться на ногах и с оружием в руке. Они оба отступили на шаг, выйдя из фехтовальной меры, и некоторое время оценивали друг друга на расстоянии.
– Вы крепкий орешек, Бреку, – признал Претемный.
– Вы тоже, господин герцог.
– Боюсь, если мы продолжим, то рано или поздно оба упадем от истощения, да избавит нас Тьма от подобной участи.
– Ваша светлость предлагает мне ничью?
– Если вам угодно, барон.
– Я буду польщен таким исходом нашего поединка.
– Занятия, Бреку, всего лишь занятия!
Вампир учтиво склонил голову. Претемный помолчал, задумчиво глядя на собеседника, затем заметил:
– Должен признать, что это было превосходное, исключительное занятие. Хотя лучше бы мне этого не говорить, а то вы и так слишком много о себе мните. Чего вы хотите, Бреку? Я догадываюсь, что денег вы от меня не возьмете, но я привык платить за полученные удовольствия.
– Для меня было честью скрестить с вами шпаги, Претемный. Этого более чем достаточно.
– Ну-ну, не перечьте мне и не льстите, – поморщился коннетабль. – Первого я не люблю, а для второго у меня есть специальные подручные. Уж эти-то горазды рассыпаться в комплиментах! Не уподобляйтесь им. Есть ли что-то, что я мог бы сделать для вас, дабы не чувствовать себя обязанным за сей фехтовальный урок? К примеру, я могу потребовать, чтобы Ля Мюрэна удалили из Парижа под каким-нибудь благовидным предлогом.
– Ни в коем случае, господин герцог! – запротестовал де Бреку. – С ним я разберусь самостоятельно, когда придет время. Но если вы столь любезно настаиваете на вознаграждении…
– Дьявольщина! Да, настаиваю!
В парадный зал слуга вкатил тележку с вином и закусками. Дождавшись, пока наполнится серебряный кубок с выгравированными на поверхности демонами, Претемный взглядом спросил де Бреку, не хочет ли тот подкрепиться, но барон, не испытывавший потребности в пище и не пьющий, как и все вампиры, вина, вежливо отказался. Хозяин, пригубив бургундское, небрежным жестом отпустил слугу, которого де Бреку проводил глазами до самой двери, и только после этого барон заговорил на предложенную коннетаблем тему:
– Мне стало известно, что именно
– Да, это верно.
– Мне стало известно, что после обследования оной был составлен подробный доклад…
– И это тоже верно, как и то, что Тьма черна и бездонна. Ах, Бреку, Бреку! Находились бы вы у меня на службе, вам сейчас не пришлось бы выпытывать подробности. Вы ведь именно о них хотите узнать? Что ж, извольте, раз уж я обещал вам вознаграждение. К тому же никогда нельзя быть уверенным в том, какое задание вам поручит ваш наниматель – у меня сразу три мага отслеживают линии вероятностей, связанные с Ришелье, занимаются только этим, да и то не всегда предугадывают его мысли и поступки! По этой причине, признаюсь, мы время от времени теряем из виду ваш отряд, а потом он обнаруживается в совершенно непредсказуемом месте. Так вот: вдруг при выполнении вами одного из таких заданий для сил Тьмы будет выгоднее, чтобы вы, барон, владели всеми подробностями? А что выгодно Тьме – то выгодно и мне. Итак, ничем не рискуя, сообщаю: карета была пуста. Точнее, в ней отсутствовал тот неизвестный, появления которого мы ждали, и отсутствовал он там с самого начала.
– Наблюдал за действом со стороны? – предположил де Бреку.
– Возможно. Хотя вы знаете, барон, какие меры безопасности были приняты в Париже, да избавит Тьма этот город от напастей. Вряд ли враг остался бы незамеченным, если бы осмелился приблизиться к Нотр-Даму.
Претемный допил вино и, не дожидаясь слуги, сам наполнил кубок еще раз, зачерпнул с тарелки горсть сушеных черешен. Де Бреку подошел к одному из окон – отсюда, несмотря на глубокую уже ночь, он мог видеть громаду собора Парижской Богоматери во всей красе. Для обычного человека она выглядела бы непроницаемым черным пятном на фоне звездного неба, однако зрение вампира позволяло рассмотреть, как, пристально следя за покоем спящего города, изгибают свои длинные шеи горгульи, как время от времени, обнаружив нечто подозрительное, выплевывают они из своих известняковых глоток поисковые заклятия. Одна из каменных химер с галереи на фасаде повернула уродливую голову и задорно подмигнула барону.
– С каретой поработал сильный маг, – медленно проговорил Претемный, вертя в руке серебряный кубок, – и поработал хорошо. Моим людям удалось снять только часть вплетенных в каркас заклинаний, а потом они какое-то время ждали, пока развеются остальные.
– Боевые?
– Вы удивитесь, сударь, но нет, как раз наоборот. – Претемный усмехнулся. – Неизвестный стремился вдребезги разнести помост, но он позаботился о безопасности людей, находившихся на помосте. В момент удара из кареты «выпрыгнули» бы защитные заклинания, которые уберегли бы в первую очередь Генриетту, Клода и Ларошфуко. И количества заклинаний было достаточно, чтобы не дать погибнуть также и всем тем, кто находился рядом, – королю, королевам, маршалам, английским послам.
– Его целью была не гибель людей, – задумчиво констатировал де Бреку.
– Он хотел расстроить венчание, – кивнул коннетабль. – Расстроить любой ценой, но человеческие жертвы в эту цену не входили. Появления сияющей «божественным» светом колесницы в самый разгар церемонии было бы вполне достаточно, чтобы весь народ, включая кардиналов церкви и августейших особ, счел это знаком свыше. Раз небеса так очевидно гневаются, посылая смертоносного вестника, помолвку католички и протестанта пришлось бы в одночасье расторгнуть.
– Кому же этот союз настолько не выгоден?
– О, не все так просто, Бреку! Я еще не рассказал о самом главном. Когда карету удалось открыть, изнутри раздался голос, который трижды повторил одно и то же – на французском, английском и итальянском.
– Что же?!
– Только не нужно воспринимать эти слова как пророчество! – сразу же предупредил коннетабль. – Мы не знаем, является ли этот неизвестный предсказателем. Судя по повадкам, он боевой маг, а такие обычно не славятся ясновидением, хотя и умеют предугадывать некоторые события. А прозвучало дословно следующее: «Если кому-то дано сие услышать, значит, я не справился. Но ошибка моя – ничто в сравнении с необратимостью ошибки вашей. И полугода не пройдет, как вы пожалеете о содеянном, о том, что свели их вместе; не пройдет и четверти века – и Европа содрогнется, а Англия и Франция умоются кровью».