Алекс Кимен – Невозможное (страница 28)
— Эй, Еврилох! Подсади!
Кряхтя и ругаясь вполголоса, Леша оперся на плечи бойца и вскарабкался на край стены. Так… Еще чуть-чуть… Теперь подтянуться… Наконец он сумел взобраться на верхнюю площадку, увенчивающую остатки башни, и перевел дух. Взгляд скользнул на поле битвы. Похоже, спартанцам приходится несладко. В центре и на правом фланге они встали в кольцо, заняв круговую оборону. Левого фланга пелопоннесцев уже фактически не существовало, а афинские войска торопливо разворачивались, чтобы нанести удар по отступающим спартанцам. Вдруг Леша заметил солнечный блик. И еще один. Кто-то лихорадочно подавал сигнал прямо из центра спартанского оборонительного построения… Алексей нахмурился. Это не сулило ничего хорошего… Он повернулся в другую сторону и замер. Марафонскую дорогу заволокло густыми клубами пыли, сквозь которые угадывались фигуры всадников. По дороге двигался крупный кавалерийский отряд…
— Готовьте сигнальные костры! Срочно! — закричал Леша срывающимся от волнения голосом и торопливо полез вниз.
Глава 19
1
День грандиозной битвы и великой победы подходил к концу. Поле за городской стеной было усеяно телами павших воинов. И только чудо, а точнее запоздалый подход беотийской конницы, спасло пелопоннескую армию от полного разгрома. К счастью, афинская кавалерия, вовремя получившая предупреждение, успела перестроиться и отбить атаку. Но за это время спартанцы, составляющие ядро пелопоннеской армии, сумели добраться до укрепленного лагеря и организовать оборону. Укрепленный земляным валом лагерь сходу взять не удалось, и измотанные боем афинские войска собрали с поля битвы раненых, поставили трофей и вернулись за городские стены.
Однако царящее в городе воодушевление было смешано с печалью и болью. Эта победа далась нелегко. Более девятисот воинов отдали жизни ради нее. А число раненых давно перевалило за три тысячи. Но потери пелопоннесцев были несоизмеримо больше. Отряды метеков и рабов, посланные собрать брошенное на поле брани оружие, насчитали более четырех тысяч павших врагов. Еще несколько сот тяжелораненых пелопоннесцев, которые не сумели добраться до своего лагеря, были взяты в плен. Сейчас они, окровавленные и обессиленные, лежали в тени городской стены, дожидаясь, когда у афинских лекарей появится возможность заняться их ранами. Но дожить до этого момента шансы были далеко не у каждого.
Сегодня мало кто заботился о приличиях. Женщины: матери, жены и сестры — бродили среди погибших и раненых, отыскивая родных. Отовсюду доносились крики, стоны и плач.
С утра Пандора не присела ни на мгновение. Стиснув зубы и стараясь не глядеть по сторонам, она следовала за своим бывшим наставником, знаменитым лекарем Хризамисом. Тот часто говорил, что на войне лекарь не должен смотреть на род или заслуги раненого. Нужно помогать тем, кого можно спасти, начиная с самых тяжелораненых. Но все же врагам стоило помогать в последнюю очередь…
Бросив короткий взгляд на окровавленные ладони, прижатые к распоротому животу одного из воинов, Хризамис коротко мотнул головой и отвернулся, направляясь к следующему раненому. Это означало, что воина уже не спасти. Пандора перехватила умоляющий взгляд умирающего.
— Пить… — прохрипел он чуть слышно. — Ради богов… Дайте воды!
Хризамис обернулся и отрицательно мотнул головой:
— Не давать!
Пандора коснулась руки лекаря.
— Может, дать ему маковой настойки? — ее голос дрогнул.
— Нет.
— Хотя бы глоток…
— Я сказал: нет!
У следующего солдата на ноге зияла страшная рана. Копье прошило голень насквозь, вырвав кусок мяса. Из раны торчала сломанная кость. Нога под коленом была туго перетянута широким кожаным ремнем. Пандора почувствовала подступающую к горлу тошноту, но не отвела взгляд.
Хризамис одобрительно кивнул, разглядывая жгут. Глянул на рану и поморщился. Затем повернулся к слуге:
— Три глотка маковой настойки. Принесите жаровню и подготовьте инструмент. Мы вернемся, когда настойка подействует…
Он шагнул к следующему раненому, увлекая Пандору за собой.
— Так… распорота рука… хм… Хорошо… Будем зашивать… — Хризамис повернулся к девушке. — Промой рану! — коротко бросил он и повернулся к следующему.
Улыбнувшись солдату, Пандора сделала знак служанке и взяла с протянутого подноса ойнохойю, наполненную резко пахнущей жидкостью. Хризамис втянул носом дошедший до него запах, поморщился, но промолчал. Алексиус говорил, что эта настойка хорошо подходит для промывки ран и убивает тех мерзких микробов, о которых он говорил. При воспоминании о юноше сердце Пандоры болезненно сжалось. Почему он до сих пор не появился? Вдруг с ним что-то случилось? До нее дошел слух, что Алексиуса с небольшим отрядом отправили на Ликабетос, наблюдать за пелопоннесцами. И своевременно поданный им сигнал очень помог афинскому войску. Какое счастье, что хотя бы отец избежал этой бойни. Во время битвы он охранял стены вместе с другими пожилыми воинами…
Погрузившись в размышления, девушка незаметно для себя продолжала говорить что-то ободряющее своему пациенту. Он вздрогнул и застонал. Пандора успокаивающе положила ладонь на его обжигающе горячий лоб.
— Ничего… Все хорошо… Хвала Асклепию! Ты настоящий герой!
Так. Теперь можно зашивать. Она обернулась в поисках лекаря.
Хризамис, обрабатывающий рану соседнему воину, кивнул ей:
— Пандора! Мне сейчас понадобится твоя помощь!
— Но… — девушка вопросительно кивнула на своего подопечного.
— Зашей сама и подходи ко мне!
Пандора взяла с протянутого служанкой подноса иголку и прокалила ее на огне. Окунула в настойку телячью жилу и коротко велела слугам:
— Придержите его! — затем ободряюще улыбнулась раненому. — Все будет хорошо. Потерпи чуть-чуть…
Прикусив губу, она, невольно содрогнувшись, проткнула кожу на краю раны и стала торопливо завязывать узелок.
…
Глядя вокруг, слыша стоны раненых и плач родных, Пандора не могла выкинуть из головы неподобающие для афинянки мысли. Зачем нужен этот кошмар? Кому польза от войны? Да, сегодня разбит враг, вторгнувшийся на афинские земли. Но всего несколько месяцев назад она была свидетельницей того, как сами афиняне хозяйничали на чужой земле, жгли города и грабили их жителей. Ради чего? Ради того, чтобы самим в свою очередь стать жертвой более могучих сил? Война не меняется никогда, она лишь чередует уродливые маски, как актеры на сцене. А как было бы хорошо прийти к миру. К вечному миру… Алексиус когда-то рассказывал об этом. Кажется, он говорил, что в его стране был мудрец, который написал книгу именно с таким названием… Но возможен ли вечный мир или люди всегда найдут повод для войны? Она вспомнила рукопись Алексиуса «Поступай так, чтобы твой выбор мог стать всеобщим законом». Какой же всеобщий закон она должна выбрать? В каком мире она хотела бы жить? В мире, где господствует ненависть и вражда, или в мире, где царит доброта и милосердие? Пандора затравленно огляделась — она вдруг почувствовала себя беспомощной и одинокой.
Несколько раз отец присылал за ней слуг, но Пандора лишь отмахивалась от назойливых уговоров отправиться домой. Под вечер, не вытерпев, отец пришел сам. Девушка коротко кивнула ему, но у нее не было времени подойти. Краем глаза Пандора видела, как он неловко топчется посреди высокой галереи Пестрого портика, отведенной под госпиталь. Отец долго стоял за ее спиной, потом, так ничего и не сказав, ушел.
…
Солнце наконец скрылось за городской стеной. Лишь алое зарево заката напоминало о кровавой дани, уплаченной в этот день воинственным богам. Скоро небо потемнело, и высыпали первые звезды. Красная мерцающая точка Пироиса перемигивалась с холодным и равнодушным Гесперосом.
Хризамис чуть не силой выпроводил Пандору, поручив слуге с факелом проводить ее вместе со служанкой домой. Когда Пандора оказалась на улице, ее охватил безотчетный страх. Почему Алексиус еще не появился, почему не нашел ее или хотя бы не прислал весточку со слугой? У нее засосало под ложечкой. Нужно что-то делать! Несколько мгновений она с сомнением разглядывала растерянно-удивленные лица слуг, выхваченные пламенем факела из темноты. И решилась…
2
Зайдя в стратегион, Пандора перехватила хмурый взгляд Перикла и вздрогнула. Ее сердце заполнила свинцовая тяжесть нехорошего предчувствия.
Тяжело вздохнув, стратег поднялся и подошел к девушке:
— Клянусь Зевсом! Я как раз собирался послать к тебе слугу…
— Что с ним? — вскрикнула Пандора.
Перикл отвел взгляд:
— Я… Мы… не знаем. Утром отряд Алексиуса отправился на Ликабетос. Они успели подать сигнал о подходе пелопоннеской конницы, но больше от них не было вестей… Вечером в город вернулся Еврилох. Это один из пельтастов, ушедших с Алексиусом. Еврилох рассказал, что после того как они разожгли сигнальные костры на вершине горы, их отряд осадили спартанцы. Он сумел выбраться, но судьба остальных товарищей ему не известна…
Пандора зажмурилась и стиснула ладони, так что побелели костяшки пальцев.
Стратег попытался ее успокоить:
— Я сразу отправил людей на Ликабетос. Когда наши солдаты добрались до вершины, там никого не было.
Пандора дрожала, казалось, она не слышит Перикла.
Тот подошел к девушке и коснулся ее плеча:
— Пойми, это хороший знак! Если бы спартанцы убили наших солдат, они бы оставили их тела на холме. Но раз на горе никого не оказалось, значит, есть шанс, что они живы… Ты слышишь? — переспросил стратег. — Я уверен, что они живы!