Алекс Каплан – Палестина и Израиль. От начала XX века до 7 октября 2023 года (страница 3)

Первые сложности между арабами и англичанами начались в ноябре 1917 года. Пришедшие к власти в Петрограде большевики опубликовали в газете секретные договоренности царского правительства со странами Антанты. Среди них было и соглашение Сайкса – Пико. Король Хусейн был в шоке, как, впрочем, и все человечество, узнавшее содержание циничных договоренностей союзников поделить мир между собой, в то время как официально войну англичане и французы вели за свободу и демократию. Шерифа Хусейна, однако, интересовали исключительно обязательства, выданные ему британским правительством, касаемо того, что арабские провинции Османской империи превратятся после окончания войны в единое арабское государство под его руководством. Такое политическое двуличие не умещалось в его сознании. Обратившись за объяснениями к англичанам, шериф получил от них заверения в крепости данных ему обещаний. Естественно, он им не поверил, но шел конец 1917 года, уже больше года как шейх пребывал с союзниками в одном политическом лагере, а их совместные войска стояли на подступах к Иерусалиму. Менять лошадей шерифу было уже поздно, да и менять их было не на кого, Османская империя находилась при смерти. Соглашение Сайкса – Пико являлось, конечно, вопиющим вероломством, нарушающим англо-арабские договоренности, но оно было не первым знаком того, что у Великобритании на Ближнем Востоке имеются свои интересы, в корне отличающиеся от арабских национальных интересов. Второго ноября 1917 года в Лондоне был опубликован документ, вошедший в историю под названием «Декларации Бальфура», в котором говорилось: «…о создании в Палестине национального очага для еврейского народа…». Этот документ сегодня куда более известен на Западе, чем соглашение Сайкса – Пико, также он известен повсюду и в исламском мире. Декларация Бальфура вызывает ожесточенные споры между противоборствующими на Ближнем Востоке сторонами по сегодняшний день, то есть уже больше 100 лет. Однако тогда в ноябре 1917 года и на протяжении нескольких последующих лет этот документ не имел такого уж большого в политическом мире хода, который бы вызывал столь серьезные противоречия, кои он вызывает в наши дни. Дело заключается в территориальной сути англо-арабских договоренностей, имевших место в 1916 году. Столь важные договоренности между арабским и британским народами ведь были заключены по большому счету двумя чиновниками, одним британским, другим османским. С британской стороны это был Верховный комиссар Египта Артур Макмагон, с арабской это был Хусейн ибн Али аль-Хашими, занимавший в османской иерархии пост эмира Мекки.

Артур Бальфур был министром иностранных дел в правительстве Ллойд Джорджа. Его подпись стоит под декларацией о создании еврейского национального очага в Палестине, спор о сути которой идет уже больше 100 лет

Вся англо-арабская территориальная договоренность уместилась в их тайной переписке размером в десять писем, по пять с каждой стороны, ведшейся с июля 1915 года по март 1916 года. Причем если Макмагон еще представлял интересы Британской империи, поскольку его письма были продиктованы Лондоном, то Хусейн представлял не столько всех арабов Ближнего Востока, сколько самого себя, и руководствовался в первую очередь своими личными интересами и амбициями. В Османской империи проживало перед началом войны 10 миллионов арабов, но их национальное – арабское – самосознание находилось тогда на низком уровне. Эти люди в первую очередь считали себя мусульманами, затем идентифицировали себя со своим родовым кланом, который у каждого был свой, причем часто очень небольшой, размером в деревню, где они проживали. Лишь затем они осознавали себя арабами, часто очень слабо они это осознавали. Албанец-мусульманин, проживающий за две тысячи километров, мог быть им ближе, нежели араб-христианин, проживающий по соседству. В 1913 году все политические кружки и организации Османской империи, находившиеся на позициях арабского национализма, вместе взятые, насчитывали от силы триста человек. Возвращаясь к территориальной сути договоренностей 1916 года между Хусейном и его британским визави, стоит упомянуть, что в них имелся ряд моментов. Во-первых, за англичанами оставалась в Палестине Хайфа, необходимая им для обеспечения выхода к Средиземному морю из Ирака, где они собирались добывать нефть. Лондон повсюду оставлял за собой портовые города, с помощью которых затем контролировал торговые потоки, а, следовательно, и экономику региона. Такими были Шанхай, Сингапур, Кувейт, Аден. Иерусалим также попадал под управление Великобритании, поскольку обладал колоссальным значением для всех христиан на планете. Также в руках европейцев оставалась и значительная часть сирийского средиземноморского побережья (в основном территория современного Ливана), где проживало много христиан, а также где имелось большое французское экономическое присутствие. Появление в ноябре 1917 года декларации Бальфура было неприятной для Хусейна новостью, но на то время незначительной. Отношения между арабами и евреями по состоянию на 1917 год были ничем еще не омрачены. Они столетиями жили друг рядом с другом без каких-либо трений на территории всей Османской империи. В отличие от христиан, мусульмане никогда не преследовали евреев, а наоборот, дали им убежище, после того как евреев изгнали из Испании. В 1919 году Фейсал аль-Хашими даже заключит договор с лидером сионистов Хаимом Вейцманом о том, что арабы не против еврейского национального очага в Палестине, но при условии, что сначала будет создано арабское государство. Обо всем этом речь пойдет ниже, а пока стоит заметить, что как декларация Бальфура, так и новости, опубликованные большевиками о тайных англо-французских договоренностях поделить Ближний Восток, встревожили шерифа Мекки и его сыновей не на шутку. По мере приближения окончания войны они стали готовиться к решающей политической схватке, на этот раз с англичанами.

Лидер сионистов Хаим Вейцман и лидер семьи Хашимитов Фейсал аль-Хашими. Фото сделано в Сирии, в конце 1918 года. У семьи Хашимитов сразу наладились хорошие отношения с сионистами, такими они остаются и по сегодняшний день

Король всех арабов

Первый шаг в большое политическое будущее шериф Хусейн сделал 30 октября 1916 года, когда объявил себя королем Хиджаза, а также королем всех арабов. Большого эффекта из этого, однако, не вышло, поскольку в самый разгар войны мало кто обратил на такое громкое заявление серьезное внимание. Союзники прислали письменное признание, что шериф Мекки теперь является также королем Хиджаза, однако для большинства арабов, проживающих на просторах Османской империи, новость эта осталась в значительной степени незамеченной. Лишь одна ближневосточная политическая сила в октябре 1916 года обратила на символическое заявление шерифа Хусейна серьезное внимание. Эта политическая сила новоиспеченного короля Хиджаза затем и похоронила, выбросив из Мекки, из Аравии, из арабского мира, из политики вообще. Речь идет о правителе соседнего Неджда Ибн-Сауде. Огромный по площади, но малонаселенный Аравийский полуостров был на то время местом крайне сложным, где уже много лет шла ожесточенная борьба между различными кланами. Главных кланов было три: Хашимиты, Саудиты и Рашиды. С Рашидами к концу Первой мировой войны все было ясно, поскольку они являлись ставленниками Османской империи, дни которой были уже сочтены. А вот с Саудитами ничего не было ясно. Они умело лавировали среди внешних сил, будь-то британских или османских, но главное – они были самой крепкой военной силой на самом полуострове. Когда Хусейн заключил союз с англичанами, он подумал, что грозный сосед Ибн-Сауд ему больше не опасен, а потому смело заявил 30 октября 1916 года, что теперь он король всех арабов, и, естественно, в первую очередь всех арабов в Аравии. Саудиты враждовавшие с Хашимитами не первое столетие, на некоторое время затаились, но выводы для себя сделали в отношении Хашимитов смертельные. Хусейн намеревался играть роль патриарха арабского мира. Объявив себя королем всех арабов, он оставался в Мекке, как и положено хранителю святыни. Главным представителем Хашимитов и основным игроком на международной политической сцене стал младший сын Фейсал. Его выбрал на эту роль английский разведчик Лоуренс Аравийский, который к моменту окончания войны стал одним из главных британских специалистов по арабским делам. В своих мемуарах Лоуренс писал, что из всех сыновей шерифа именно Фейсал обладал наибольшими лидерскими качествами. Англичанин провел встречи со всеми сыновьями шерифа в самом начале своей ближневосточной миссии, пытаясь понять, с кем ему и Британии будет проще всего в будущем работать. Естественно, затем он написал, что Фейсал был из всех сыновей самым выдающимся, но дальнейший ход истории этого не подтвердил. Второй по счету сын шерифа Абдалла добился в будущем куда большего, и при намного более сложных обстоятельствах. Именно его род вот уже сто лет держится на троне Иордании, пребывающей все время в самом эпицентре ближневосточных сложностей. В начале октября 1918 года Фейсал первым вошел в освобожденный Дамаск. С этого момента события стали разворачиваться с невероятной быстротой. Всем было ясно, что война закончится со дня на день и пришло время хватать свое. В этой схватке, однако, арабы оказались лицом к лицу с политическим противником куда более хватким, нежели развалившаяся Османская империя.