Алекс Кама – Миры и истории. Экзамен. Книга пятая (страница 23)

Только я подумал об этом, кошка подмигнула мне и вкрадчиво сказала:

– Ты всё правильно понял.

– Из реки? Каждый день?

– А ты думаешь, откуда вода в кране? Я живу в лесу! Здесь нет водопровода.

Лучше бы я тогда не умывался!

– Я могу сделать так, что бочка сама собой станет полной. И таскать ничего не придётся. Хотите?

– Не хочу, – покачала головой Яга. – Делай, что велено.

– Интересно, чему я как маг научусь, просто таская воду?

Кошка вдруг улыбнулась:

– Может, тому, что нужно беречь то, что у тебя есть. Или понимать, что ничто не падает с небес, всё надо заслужить. А может, ничему, и нам просто нужна вода. Сам решай.

– Я решу, – надулся я.

Вот если бы она куда-то ушла, то я бы… Но уходить она, похоже,

не собиралась.

– А лупили-то Вы меня зачем?

– А вот это точно был урок. Когда сообразишь, урок чего, я тебя похвалю, в лобик поцелую и пирожками накормлю.

– Шутите?

– Да. Но только насчёт поцелуя.

Она уселась на ступеньку крыльца, сложила ноги крестом, достала леденец на палочке и кивнула мне:

– Приступай. Воды нужно много, бочка почти пустая.

Но тут же достала ещё одну конфету и спросила:

– Хочешь?

Мне хотелось. Но из-за какого-то внутреннего чувства противоречия я сказал: «Нет!»

Она усмехнулась, словно поняла, какие эмоции меня переполняли. Настаивать не стала – просто убрала леденец обратно в кармашек своего алого кимоно.

Я сначала заглянул за дом. Там действительно стояла огромная широкая бочка. Это сколько же ходок мне нужно сделать к этому озеру?! Кстати, а оно далеко вообще? И не понимаю, зачем надрываться, если можно сделать всё гораздо проще? Если я могу одним заклинанием в момент наполнить ей хоть сотню таких бочек?

Тут я вспомнил, как к нам в школу в Сыпине приезжал известный хоккеист, миллионер, мировая звезда, который, раздав автографы, рассказал, что каждый год в мае приезжает в деревню к бабушке и лично копает землю и сажает картошку.

– Зачем? – изумились мы. – Вы же можете купить своей бабушке всю картошку планеты!

– Могу! – подтвердил хоккеист. – Но она всё равно будет сажать свою. При этом ей важно, чтобы помогал ей в этом именно я. Чтобы все соседи видели: внук её любит!

Но кому и что мы докажем здесь?

Я вернулся к входу в дом и, пытаясь не думать о боли, взял два синих ведра, сложенных одно в другое. Удалось мне это с трудом, а потом переспросил у Яги, указав на деревья:

– Туда? Там озеро?

Она насмешливо кивнула.

Каждый шаг отдавался болью – причём уже не только в плечах, но и в шее, и в позвоночнике. Надо было хотя бы защищаться, что ли…

К счастью, озеро оказалось совсем рядом. Совершенно потрясающее! Оно отражало облака, как отполированное зеркало, при этом было настолько чистым, что я видел на глубине все камешки, подрагивающие в воде растения и снующих туда-сюда рыбок.

А что, если…? Если оно волшебное?

Я отшвырнул вёдра в сторону и, отыскав более-менее пологий спуск, спустился к воде. Присел на корточки, наклонился и резко засунул в неё руки по самые плечи, стараясь не нырнуть носом.

Вода была настолько ледяной, что у меня перехватило дыхание. На секунду мне показалось, что сработало, боль ушла. Но как только я выпрямился, она обрушилась на меня сильнее прежнего. Даже в ушах, кажется, зазвенело.

Что же, я должен был попробовать. Так, где вёдра?

Взяв одно из них, я снова присел, чтобы зачерпнуть воду. Это мне с чудовищным усилием удалось, но, когда я попытался вытащить полное ведро на берег, меня пронзила такая боль, что я неуклюже рухнул вместе с ним назад, вылив на себя всё ледяное содержимое, отчего снова чуть не задохнулся.

В этот момент я пожалел, что я не девчонка и не могу просто так сесть и расплакаться. В этот момент мне только этого и хотелось!

Ну что за шалопенье, как говорит Митро! Кому я так насолил, что мне на всех этапах приходится мучиться?

Как я принесу ей эту чёртову воду? С такими-то руками? Она не могла накостылять мне после, если такая умная?

Я оставил вёдра у озера, а сам решил пройтись, обнаружив в ближайшем лесочке что-то вроде утоптанной просеки.

Когда вернулся, вёдер у воды уже не было. По озеру тоже ничего похожего не плавало.

Я пошёл к домику, раздумывая, крепко ли мне перепадёт за утерю вёдер.

А там обнаружил, что вёдра стоят у крыльца, наполненные до краёв, а Яга сидит рядом на ступеньке и по-прежнему посасывает леденец.

Увидев меня – мокрого, злого и без вёдер, она с иронией спросила:

– Где ты шатался два часа? И почему я должна тебя искать?

– Потому что хорошего работника всегда трудно найти, – огрызнулся я.

Кошка усмехнулась и хрустнула леденцом во рту.

– Так-то я тебя не купаться посылала.

– Вы боль снять можете?

– А ты, – насмешка в её голосе усилилась, – можешь?

– Яга, я серьёзно.

И тут у меня прямо вырвалось:

– Хотя, что я спрашиваю, если Вы сами как сапожник без сапог!

– Сапожник?

Кошка встала со ступеньки, вытащила изо рта леденец и подошла ко мне вплотную. Она так напирала, что я даже отступил назад.

– Сапожник? – настойчиво повторила свой вопрос Яга.

– У нас на Терии так говорят, когда мастер своего дела не может то же самое сделать для себя. А у Вас усы сожжённые. Если бы у Вас был дар, если бы Вы могли, Вы бы, наверное, это исправили…

Она как-то расслабленно выдохнула, а потом спросила:

– А если я могу это исправить?

– Тогда… – я вдруг почувствовал, что она действительно это может, и немного растерялся. – Тогда почему Вы этого не делаете? Вряд ли Вам самой нравятся эти обгорелые пеньки… Простите… Хотя Вы всё равно симпатичная. Как все кошки.

Она выбросила леденец и вздохнула:

– Я живу со своими горелыми усами, чтобы помнить.

Помнить? Что? Но спросить об этом я не успел.