Алекс Кама – Миры и истории. Экзамен. Книга пятая (страница 17)

– Он ещё сказал тогда, что ты – маг тверди.

– Ну да. Но это не то, что ты думаешь. Я лишь вижу, что у всех у вас внутри. А что?

– Нет, просто… Твердь так твердь. Ты лучше скажи, чего такого не договорил мне Барс?

Милый засиял ещё ярче и стал похож на отполированный алюминиевый тазик, но при этом опять загадочно замолчал.

– Я тебе сейчас пятачок откушу и уши надеру, рентген ты надутый! – потеряла терпение Стелла.

На удивление это сработало. Милый даже не обиделся. Он заставил каждого из нас поклясться, что мы сохраним эту тайну, даже если нам за неё пообещают все сокровища мира, и речитативом затрещал на выдохе, практически без пауз.

Оказывается, история про котов – магов огня – это, что называется, презентационная версия…

– Беллетристика! – прокомментировала Стелла.

– Что? – удивился свин, прервав свой монолог.

– Не обращай внимания, – весело сказал ему Митро. – Это как со стендапером.

– Да? А если… – тут Милый нахмурился, видимо, вспомнив, что с Митро он не разговаривает.

Демонстративно повернувшись к нам со Стеллой и всячески избегая взгляда мячика, свин продолжил: на самом деле коты уже веков сто владеют всеми четырьмя магиями стихий.

– Подожди, подожди! – тут уже перебил его я. – Тогда почему мне тут абсолютно все твердят, что я могу стать первым в истории магом четырёх стихий? Если коты сто веков такие?

– Ой, нет! – замахал на меня руками Милый. – Ты не понял. Не всеми четырьмя сразу. А какой-то одной. Но их одарённые сами могут выбирать, какой именно. Понимаешь?

– То есть не магия их выбирает, а они её? – решил я уточнить.

– В яичко! – бодрым кивком подтвердил свин.

– У вас на Центране по яйцам стреляют? – поинтересовалась Стелла.

Она уже собрала все бочонки и завязала бантик на мешочке.

– Ды-ы-ы-а! Но так делают только плохие свины! – заявил Милый. – А хорошие их едят.

– Я помню, Денис рассказывал, что вы большие любители пожрать! – выступил Митро с очередной провокацией.

– Ошибаешься! Мы – профессионалы! – ни на меня, ни на очередной выпад мячика Милый, как ни странно, не рассердился.

Митро так удивился, что дар речи, похоже, на время утратил.

– Это в корне меняет дело, – не удержался я от смешка. – Но скажи, почему тогда здесь, на Атласе, так мало котов?

– А зачем им Атлас? – удивился свин.

– Так учиться же!

– Они сами кого хочешь научат. Ну, если, конечно, захотят.

– А могут не захотеть? – насторожилась Стелла.

– А то! – свин сжал кулачки и зачем-то потряс ими перед щёчками.

Затем потянулся всем своим толстеньким тельцем и выдал:

– Они обычно и не хотят. Секретики свои берегут. Но тебе помогут.

– Почему?

Пока Милый раздумывал, как объяснить, Стелла догадалась:

– По блату, видимо.

– В яичко! – повторился свин. – Не смотрите на меня так, я знаю, что такое блат. От Дим Шилыча, – тут он хитро мне улыбнулся. – У тебя, Ден, на Веруле тако-о-о-о-ой блат!

– Какой? – со вздохом спросил я, уже начав уставать от этого бесконечного вытаскивания информации клещами. – Барс – мой единственный друг среди котов. Мой единственный блат. Это он, что ли, великий колдун Верула?

– Нет! – Милый снова просиял от самодовольства.

Но на этот раз долго томить не стал:

– А вот прабабушка его любимой невесты Лины, да! И ей она ни в чём не откажет!

…Спать – Стелла с Ветрошей и Митро на кровати, я на диване перед панорамным окном – мы устроились только перед рассветом. Уже после того, как собрались провожать Милого. И пошли бы, пешком, если бы Митро с видом профессора, страдающего от невероятной глупости студентов, не остановил нас на выходе:

– Денис, а у тебя уже и по телепортации «неуд»?

Точно! Я же за секунды могу доставить Милого в его часть академии!

И, что важно, так я точно ничего по пути не разнесу и не разломаю!

– Забыл! – хлопнул я себя по лбу. – Ты же моя прелесть! Спасибо! – я послал мячику воздушный поцелуй, на что он ответил недовольно сморщенным лобиком и звучным «хррртьфу».

…Утром за завтраком, после того, как Ветроша улетел на занятия, а Митро нигде не было видно, я признался Стелле, что нам с ней дали добро на миссию на Верул. Но до этого, поскольку я не знаю, сколько буду отсутствовать, мне нужно поговорить с каждым из наставников.

– Поэтому телепортацию придётся отложить до вечера, – закончил я.

– А я об этом должен был от кукусиков узнать? – раздался возмущённый крик из-под диванной подушки.

В следующую секунду она отлетела на пол, и мы увидели заспанное и помятое лицо Митро. Вернее, всего Митро, потому что он весь и есть одно лицо.

– Митро, я…

– Вот что, хитрый, вредный, нудный, подлый, мелкий, ленивый, неблагодарный сморкач! – мячик сделал паузу, получившуюся – сразу после такой тирады – очень выразительной. – Я поеду с вами! Это не обсуждается!

– Ну уж нет! – я даже подскочил с пуфика, уронив на пол ложку, которой до этого ел вишнёвый йогурт. – Я договаривался только обо мне и о Стелле!

– А я тоже человек! Она сама так сказала! – упёрся Митро.

– В самом деле, Денис, – встряла Стелла, отхлебнув кефир из стакана, – давай возьмём его. Если что, я его в сумке спрячу. Пусть наш сладкий пирожочек тоже посмотрит на другую планету!

«Сладкий пирожочек» уставился на меня с видом победителя Олимпийских игр.

А действительно, подумал я, почему нет? Если коты мне помогут, про нарушение очередного правила никто не вспомнит. А не помогут – меня так и так вышибут с Атласа.

– Сдаюсь! – произнёс я под их радостные вопли: «Йоу, йоу, йоу!» – С вами двумя я не справлюсь.

Когда я сказал, что прямо сейчас схожу на занятия, в конце концов надо использовать все возможности, может, мне недолго осталось учиться, Стелла кивнула:

– Вперёд! А мы ещё поваляемся, да, пупусечка? – посмотрела она

на Митро.

– Не-а! – нахально объявил «пупусечка». – Мы пойдём с ним. Тебе его начало дня у носатого, – тут он с хитрым видом подмигнул Стелле, – очень понравится.

– Чики-пуки! – согласилась она так легко и быстро, что я не успел возразить.

Но успел подумать: если Ветроша прав, то у Арэйса, кажется, нет никаких шансов.

Глава 8

Там, где живут единороги

На самом деле перед убытием на Верул я собирался обойти всех своих наставников, не только Арэйса. Хотя сам не понимал, зачем мне это нужно.

– Элемент уважения, – пожала плечами Стелла, уплетавшая фисташковое мороженое, сидя на диване по-турецки, когда я спросил её, что она об этом думает.

– А может, я просто боюсь не вернуться и больше их не увидеть? – предположил я.