Алекс Кама – Миры и истории. Экзамен. Книга пятая (страница 13)

– С чего ты взяла?

– Я что, на облаке живу?

Мы двинулись дальше по тропе-каменке. Вдруг услышали позади сначала «чпок», будто лопнуло куриное яйцо, а затем глухой удар камня о камень. А я ведь даже не магичил!

– Что за… – начала было Стелла.

Я обернулся, уже догадываясь, что увижу: ямку в дорожке и камень из неё метрах в трёх, словно кто-то поддел его лопаткой и отбросил в сторону.

– Так… – Стелла, похоже, колебалась, подойти ей к камню или нет.

– Не надо. Это моя работа, – буркнул я. – Наверняка ещё шваркнутся.

И тут же в воздух взмыл ещё один камень, немного пролетел и смачно шлёпнулся рядом с первым.

– Пошли, – вздохнул я, отворачиваясь, чтобы не видеть полёта третьего булыжника.

– А мы не должны…? – нерешительно спросила Стелла.

– Нет! – отрезал я. – Пошли!

Это, впрочем, не помогло. Мы топали, а вокруг нас вычпокивались, взлетали и падали камни, словно процессом руководил какой-то невидимый дирижёр. Я решил попробовать заклинание на рассеивание, но сделал только хуже – разрушение тропы ускорилось.

К счастью, не было видно ни одного кукусика, а то бы я уже паниковать начал, что кого-то из них ненароком пришибу этими булыжниками.

Я всё-таки попробовал затолкать обратно пару камней, но вышло плохо: как будто лунки успели сжаться.

– Это, правда, всё из-за тебя? – Стелла кивнула нам под ноги, где из своего гнезда со смачным чпоком вылупился очередной кусочек брусчатки и шмякнулся всего в десятке сантиметров от моих кроссовок.

Не отвечая, и так всё очевидно, я вздохнул и присел, чтобы снова попробовать вернуть камень на место, но он упорно не влезал в собственную ямку.

– Если брать тебя на Верул, надо согласовать это с Эилилем, Митро и Ветрошей.

Она тут же с усмешкой кивнула:

– Вот с Митро обязательно!

Я не мог не улыбнуться.

– Что ещё за хиханьки-хаханьки? – Стелла сдвинула бровки.

– Обожаю тебя! – признался я. – Ты хоть понимаешь, насколько ты необыкновенная? Только ты во всех свободных мирах способна не удивиться, что я собираюсь отпрашиваться у мячика.

Она пожала плечами:

– Ну, во-первых, мячик тоже человек. Во-вторых, конкретно этот – член семьи, и с ним нужно считаться вдвойне.

– Да ты богиня! – с этим воплем нам навстречу из ближайших кустов выкатился Митро, виртуозно увернувшись от очередного, выскочившего из тропинки булыжника.

– Подслушивал, – ласково сказала Стелла и тут же пригнулась, протянув ладони навстречу мячику.

И он в них, ни секунды не раздумывая, с разбега запрыгнул.

Следующие пару минут я соображал, как мне реагировать на по-кошачьи заурчавшего в руках у Стеллы Митро, которого она одной рукой придерживала, прижимая к груди, а другой почёсывала. В том месте, которое у него с натяжкой можно было бы назвать пузиком, будь оно у него. Ну, или подбородком, если бы у него был подбородок.

– Какой же ты ладненький! – приговаривала Стелла. – Самый миленький из всех колобочков, что можно себе представить! Масечка! Пупусечка!

Самый-самый фердипердозный пирожочек! Ты это знаешь?

Фердипердозный пирожочек? Пупусечка? Масечка? Я даже не думал, что она знает такие слова.

– Вообще-то этот пирожочек ругается, как уличный гопник, – заметил я.

– Хакфррру! – с этим звуком Митро плюнул в мою сторону и тут же опять заурчал под руками Стеллы.

– Не доплюнул и промахнулся, – я показал мячику кулак. – Так. Я рад, что вы поладили, но, может, пойдём? Поедим, например. Поговорим. И, кстати, Митро, а где Ветроша?

– А он с Глассом, фррррр-хмао, – пробормотал Митро с урчанием, прикрывая глазки от удовольствия.

Вокруг продолжали шлёпаться камни. Сюр какой-то!

– Чего? А что он делает с Глассом? Гласс никогда не был его наставником!

– Балуется, фуыррррр, рёв дракона отрррабатывает, – пробубнил Митро, причём глаза он так и не открыл. – А Глассу нравится его передразнивать… Ффффр… Так вот они и подружились. А ты всё пропустил!

Только этого мне не хватало: ревущего, как дракон, эврола, который подружился с похожим на гоголевского чёрта магом.

Стелла тем временем глазами показала мне на тропу, которая пока ещё не окончательно рассыпалась.

– Да, пошли, – согласился я. – Пока есть, по чему идти. Мне ведь ещё с Эилилем поговорить нужно.

Мы двигались медленно, потому что Стелла несла на руках Митро и даже на ходу продолжала его почёсывать, не глядя себе под ноги, а он урчал во всё горло и, кажется, при этом умудрялся дремать. Если так дальше пойдёт, она действительно увезёт его на Терию.

…Уже в апартаментах, когда Стелла расположилась с Митро на коленях на диване – прямо перед панорамой на долину, я спросил, чего она хотела бы на ужин.

– А какие варианты? – вопросом на вопрос ответила моя бабушка.

– Да любые!

– В смысле любые? У тебя тут ни кухни, ни холодильника!

– Мы просто закажем всё, чего ты захочешь.

Стелла развернулась ко мне, прервав любование долиной и поглаживание мячика:

– Просто закажем? На Атласе есть лентяй-еда и лодырь-доставка?

– Вроде того, – улыбнулся я. – Только здесь их курьеры не гоняют на самокатах и не сшибают на тропинках пешеходов.

– Какие прекрасные курьеры!

– Ну так что?

– Заказывай комочки, богиня Стелла, хмммр, – пробормотал Митро, по-прежнему не открывая глаз. – Ветроша только их и лопает, говорит, что это самое вкусное в мирах.

Стелла вопросительно посмотрела на меня.

– Булочки с корицей, – пояснил я.

– Углеводы? – поморщилась Стелла. – Ты кормишь птенчика углеводами?

– Уже нет. Он сначала крал их у меня, а потом сам научился… э-э-э-э-э… вызывать лентяй-еду.

– Ладно, дорогой. Тогда мне тыквенный суп-пюре, кусочек пармезана и яблоко. Есть такие товары в вашей обжор-лавке?

– В обжор-лавке есть абсолютно всё, – похвастался я. – Но отвернись.

Стелла послушно отвернулась – и повернулась без разрешения в ту же секунду, как только почувствовала запах: тыквенного супа с пылу, с жару, капустных котлеток, какао и булочек. По-прежнему заботливо гладя Митро, она во все глаза смотрела на накрытый, словно по взмаху волшебной палочки, столик и покачивала головой.

– Я хочу остаться здесь навсегда!

– Клади Митро на подушку и иди сюда, – позвал я.

– А он? – Стелла кивнула на Митро.

– Он не ест.

– О-у! Бедняжка! – она чмокнула Митро сначала в макушку, а затем и в обе щёчки. – Еда – это же удовольствие!