Алекс Кама – Миры и истории. Академия. Магия огня. Книга четвёртая (страница 8)
– Металл. Какой, не спрашивай. Представления не имею, что это за сплав.
– А почему не блестит тогда?
– Потому что он очень старый. А блестят только новенькие мечи.
– А тебе-то зачем всякое облезлое старьё? – кваркнул Ветроша и тут же испуганно взвизгнул: «Кхрррррбра!», отскочив в сторону, когда увидел, как по всему клинку вдруг засияли синим светом древние руны.
– Тихо-тихо! Не надо бояться! Он за нас! – попытался я успокоить Ветрошу. – Просто не называй его старьём. И железякой. И металлоломом.
И хламом. Никак по-плохому не называй. Потому что он… Он с характером!
И это шедевр, неужели не видишь? Ну же! Иди посмотри на него как следует.
Ветроша продолжал неуверенно топтаться в нескольких шагах от нас и от всё ещё сияющего рунами Адиля. А вот Митро разве что не уткнулся в меня, стараясь разглядеть надписи на клинке и бурча себе под нос: «Ядрёные кукусики! Чтоб мне лопнуть!»
– Ветроша! Иди сюда сейчас же! – настоял я.
– Да! Шевели перьями! – поддержал меня Митро.
Пернатый начал бочком продвигаться к нам. Но хитро и медленно: два птичьих шажка к нам, шаг от нас – и снова топтанье.
– Иди уже! – возмутился мячик. – Хватит там мяться!
– Страшно! – признался Ветроша.
– За мной спрячешься!
Невероятно, но этот довод сработал на все сто процентов: пернатый в несколько прыжков доскакал до нас и действительно пристроился за Митро.
Затем он слегка высунул голову, чтобы лучше разглядеть Адиль у меня в руках. То есть он реально решил, что Митро – надёжный защитник? Обычный мячик?
Ну, ладно, необычный. Но всё-таки.
Я вдруг вспомнил рассказ Стеллы из её детства, который она сама назвала «очень поучительным».
– Помните, я рассказывал вам про Стеллу? Маму моего папы?
Мячик и пернатый синхронно кивнули. Вернее, Ветроша кивнул, а Митро просто накатился себе на нос и откатился обратно.
– Она говорит, что никогда не надо спешить с выводами. Когда ей было тринадцать, она и две её подруги однажды решили увильнуть от уроков физкультуры. Подделали записки от родителей и принесли преподавателю. Очень уж им не хотелось бежать пять километров на лыжах…
– Что такое лыжи? – деловито уточнил Ветроша.
– Узкие палки, которые крепятся к ногам, чтобы можно было быстро катиться по снегу.
– Катиться? На палках? – пернатый посмотрел на меня, как на сумасшедшего. – Ладно. А что такое снег?
– Вода в виде спрессованных снежинок.
– Ага… А что такое снежинки? – не отставал Ветроша.
– Да заколебал ты уже! – неожиданно пришёл мне на помощь Митро. – История про Стеллу, а не про снежинки! Давай ты потом устроишь своё «хочу всё знать»!
Ветроша открыл было клювик, но ничего не сказал.
– Продолжай! – кивнул мне мячик.
– Так вот, учитель был добрым и верил в людей. Так Стелла мне сказала. Поэтому если ему и показалось странным, как могло внезапно ухудшиться самочувствие разом у всех трёх девушек, то он никак этого не проявил. Попросил лишь не бродить по школе, а пойти, например, в актовый зал и посидеть там тихо, повторяя домашние задания по другим предметам.
Но девочки делать этого не собирались. «У меня были карты Таро, понимаешь, о чём я?» – подмигнула мне Стелла.
– А… – начал было Ветроша.
– Если ты спросишь, что такое карты Таро, я тебя покусаю! – объявил Митро.
Пернатый надулся, но замолчал.
– Когда Стелла с подругами вошли в актовый зал, то увидели там новенькую уборщицу, которая, отставив швабру, руками надраивала пол.
– Здравствуйте! – хором сказали девочки ей в спину.
Уборщица не повернулась и мыть пол не перестала.
– Фу, как невежливо! – сказала тогда Стелла.
Они решили просто пройти мимо уборщицы. И вот когда поравнялись с ней, женщина вскинула на них глаза, и Дина, одна из подруг Стеллы, сказала ей: «Невоспитанная старая грымза!»
– А-а-а? Что?..
Митро на этот раз не пришлось ничего говорить: Ветроша сам оборвал свою реплику под сердитым взглядом мячика.
– Грымза – это оскорбление, Ветрош, плохое слово, обидное, – пояснил я. – Стелла сказала мне, что никогда не забудет смесь шока и огорчения, которые она увидела тогда в глазах уборщицы, но в тот момент даже не поняла, что видит именно их, хотя она им даже не ответила. Но потом девочки решили пожаловаться физруку, не упустив и того, что они высказали женщине всё, что о ней думают.
– А она видела ваши лица в этот момент, когда вы высказывались? – упавшим голосом спросил учитель.
– Ну да… – и уже по его тону Стелла поняла, что они с подругами сделали что-то не то.
– Она глухонемая, девочки. Я буду вам очень благодарен, если вы пойдёте к ней и извинитесь.
«Так стыдно, как в тот момент, мне не было больше никогда в жизни», – призналась мне Стелла.
– Они извинились? – поинтересовался Митро.
– Конечно!
– Хорошо, – вздохнул мячик и повернулся к Ветроше. – Вот теперь валяй!
Как ни странно, пернатый на него даже не обиделся и, встрепенувшись, сразу спросил:
– А глухонемая, это кто?
– Женщина, которая не слышит и не может говорить, но умеет читать по губам. Уборщица не слышала Стеллу и её подруг, но увидела, как они её оскорбили.
Митро и Ветроша переглянулись, после чего пернатый сказал:
– Я не хотел оскорбить твоё оружие. Скажи ему, чтобы не обижалось…
– Скажу, – пообещал я, давя улыбку.
– А это что? – кивнул Митро на полустёртые надписи, нанесённые на клинок от гарды до его середины.
– Пока не знаю. Но похоже на арабскую вязь… Я не знаю этого языка и пока не могу прочитать. Но, надеюсь, удастся найти хроники и выяснить историю этого меча…
«Эпическое свинство»!
Голос в голове прозвучал так неожиданно, что я аж подпрыгнул от гневного рявка Тоута, едва не уронив меч и прямо напугав этим начавших синхронно пятиться Митро с Ветрошей. Но я успел заметить, что Митро отступал, как и обещал, прикрывая собой Ветрошу. Надо же!
«Что не так?» – мой отклик, кажется, вышел грубоватым.
Но Тоут этого даже не заметил, демонстрируя просто феноменальный талант орать телепатически: «Ты ещё спрашиваешь? Серьёзно? Здесь, на Атласе, появился эврол, он живёт у тебя, а я – я! – узнаю об этом от академикусов! Случайно и последним в Оранжевом мире! Кто ты после этого?»
«Ваш любимый ученик?» – решил я сострить, надеясь, что это хоть как-то погасит гнев наставника.
Частично это сработало.
«Какого… Да ты… Да я тебе…» – Тоут был явно обескуражен моей наглостью.
Я поспешил закрепить успех, пока он ещё не определился с наказанием: