Алекс Ирвин – Tom Clancy’s The Division: Фальшивый рассвет (страница 9)

Аурелио подошел ближе:

– Почему?

– Умерла ночью, – ответил Эд, но Диас уже и сам заметил пятна засохшей крови на конверте, как будто кто-то хотел ее стереть, но не посмел завершить начатое.

– Кто?

– Лэйла Хан. Знал ее?

Аурелио покачал головой:

– Нет.

Он помнил многих агентов, чья жизнь оборвалась по той или иной причине. Во время работы в составе огневой группы ИСАК фиксировал жизненные показатели каждого бойца и сообщал, если кого-то ранили, чтобы отрядный медик мог оказать помощь. Аналогично, если было уже поздно, ИСАК информировал остальных членов отряда, что один из них убит. «Зафиксированы повреждения, несовместимые с жизнью», – так обычно выражался ИИ.

Аурелио спрятал конверт в рюкзак и сообщил ИСАКу, что получил задание и направляется в «Маяк». Оптический интерфейс тут же отразил оптимальный маршрут – через Центральный парк и по Восьмой авеню. Опорный пункт находился в старом почтамте через улицу от Мэдисон-сквер-гарден[11], где проходила одна из первых миссий Аурелио в Нью-Йорке. Там располагался полевой госпиталь, и когда его захватили бунтовщики, ОТГ обратилась к Спецотряду за помощью в выводе персонала. К тому моменту Аурелио провел в городе от силы пару дней, но тем не менее оказал посильную помощь в обеспечении безопасного перемещения эвакуированных медиков в «Маяк». Интересно, была ли Джессика Кендел среди тех докторов? К концу операции он настолько вымотался, что не запомнил ни имен, ни лиц. Едва ли он сейчас узнает Джессику Кендел, даже если столкнется с ней на улице.

Пожалуй, заодно стоило заглянуть в медблок и расспросить доктора Кендел о Роджере Купмане. Однако сначала необходимо было доставить документы по назначению.

Аурелио проверил запас воды и патронов, а затем вышел на Девяносто вторую. Стояло яркое весеннее утро. Близость базы ОТГ привлекала фудтраки[12] и торговцев, так что вокруг музея Купер – Хьюитт[13] и на прилегающих улицах даже образовался небольшой рынок. Аурелио прошел его насквозь, наслаждаясь запахом готовящейся пищи, но противиться аромату свежевыпеченного хлеба даже он оказался не в силах.

– Господи, как же пахнет. – Он принялся рыться по карманам в поисках того, что могло бы пригодиться пекарю: на Манхэттене уже много месяцев никто не пользовался деньгами.

– А, – продавец поднял голову и окинул взглядом экипировку Аурелио, – рыцарь оранжевого круга!. – Он выбрал одну из свежих булок и протянул агенту, ухмыляясь в покрытую мукой бороду. – За мой счет.

Только друзьям не говори, лады?

– Спасибо. – Аурелио улыбнулся в ответ.

Он не любил такие подарки, но в то же время понимал, что, в некотором роде, обязан их принимать. Когда почти все время проводишь с теми, кто хочет тебя убить, немудрено забыть о том, что в мире существуют и доброта, и щедрость. Люди, знавшие, чем занимается Спецотряд, были благодарны за это, а Аурелио понимал, что такую благодарность надо принимать без оговорок.

– Знаешь, – он разломил булку и с наслаждением втянул носом пьянящий запах, – давай я принесу тебе что-нибудь, когда в следующий раз буду здесь проходить. Что тебе нужно?

– Нужно? Ну как сказать. Электричество, мороженое, бейсбол по телеку. Но, кстати, есть кое-что, по чему я особенно скучаю. Раньше я каждую неделю ходил через Бруклинский мост, но с тех пор, как все это началось, я ни разу не был южнее Юнион-сквер. Если вдруг на глаза попадется что-нибудь, на чем написано «Бруклинский мост», там, уличный знак или еще что, я бы его прям тут повесил, – пекарь ткнул пальцем на стену за своим прилавком. – Ну а с меня всегда свежий хлеб бесплатно.

– Похоже на хорошую сделку, – ответил агент. – Посмотрю, что можно сделать.

Он попытался припомнить, когда последний раз выбирался в ту часть города или был в окрестностях Бруклинского моста. Кажется, в феврале.

Отсалютовав на прощание куском хлеба, он прошел к южному краю рынка, продолжая жевать на ходу, и вышел на Восемьдесят пятую просеку, пронизывающую Центральный парк. Нынче основную территорию здесь занимали братские могилы, но были и места, где люди разбивали огороды. Аурелио даже миновал загон, полный коз. Откуда вообще в Нью-Йорке взялись козы? Воистину, этот город был полон сюрпризов.

Еще один рыночек располагался перед Музеем естественной истории, а затем улицы становились тем пустыннее, чем ближе агент подходил к площади Колумба и северной границе Темной зоны. Аурелио перехватил G36 на изготовку и подобрался, сосредоточив внимание на окружении. ИСАК не фиксировал враждебных элементов, но даже ИСАК не был всевидящим. Искусственный интеллект полагался на распознавание лиц и униформы в сочетании с базой данных ОТГ, фиксирующей местоположение банд, сект и прочего. Безусловно, он хорошо помогал в вопросах общей оценки местности, но в конечном счете ничто не могло заменить внимательность и осведомленность о происходящем вокруг. Глаза и уши, короче говоря.

Агент встретился с патрулем ОТГ в южной части площади Колумба, неподалеку от того места, где ограждение Темной зоны поворачивало в сторону Бродвея, в то время как Аурелио продолжал двигаться по Восьмой.

Вокзал встретил его обгоревшими остовами автобусов и пустыми глазами бродяг. Все как один, они уставились на агента, но предпочли держаться подальше.

Таким манером он в итоге добрался до открытой всем ветрам площади перед Мэдисон-сквер-гарден. Здесь тоже раскинулся оживленный рынок. Это место считалось самым безопасным в городе, поскольку тут же находилась оперативная база ОТГ. Все здания в округе населяли люди, обеспечивающие безопасность района. Во всем Нью-Йорке не найти было места, где жизнь выглядела бы более «нормальной». И все же почти все старались убраться с улиц до наступления темноты, а большинство торговцев и прохожих, насколько мог судить Аурелио, держали под рукой оружие. Даже здесь цивилизованность была лишь картонным фасадом.

Заметив экипировку Спецотряда, охранники при входе в почтамт пропустили Аурелио внутрь, и он отправился на поиски дежурного офицера. По словам постовых, его звали лейтенант Хендрикс, а искать стоило в крыле службы безопасности. Это оказалась суровая темнокожая женщина за сорок, чьи волосы с густой проседью были заплетены во множество косичек, а на лице застыло выражение недовольства от того, что ее отвлекают от дел.

– Чем могу помочь, агент? – коротко спросила она, лишь на миг подняв взгляд от разложенной на столе карте.

– Я прибыл с Девяносто второй, – Аурелио вынул конверт, – чтобы передать это офицеру разведки.

Хендрикс сразу обратила внимание на следы крови. – Кто-то дорого заплатил за эту информацию, – заметила она.

– Дороже некуда, – согласился Аурелио.

Помолчав, лейтенант протянула руку:

– Его нужно доставить лично или я могу передать?

Эд не говорил ничего на этот счет, так что Аурелио просто передал конверт.

– Я доставлю его немедленно, – сообщила женщина.

Аурелио проследил за тем, как она удалилась вглубь здания. Когда-нибудь, подумалось ему, будет воздвигнут мемориал в память обо всех агентах Спецотряда, погибших в попытке сохранить целостность Соединенных Штатов Америки после эпидемии «зеленой отравы».

Хотелось верить, что его имени в том списке не будет.

Глава 9

Эйприл

Эйприл проснулась поздним утром: впервые с тех пор, как начался карантин. Она не помнила, снилось ли ей что-то, и очнулась с ощущением, будто всю ночь пролежала в одной позе. Видимо, дело было в том, что она наконец реализовала свою навязчивую идею. Хотя и не была в этом уверена. Прежде с ней такого не случалось.

Так или иначе, теперь навязчивой идеи у нее больше не было. Зато была цель. Она собиралась в Энн-Арбор, чтобы узнать правду о ППШС и о Билле, если там кто-то что-то об этом знал. Так или иначе, в ее представлении путешествие должно было стать своего рода данью уважения: Эйприл завершила бы определенную главу своей жизни знакомством с результатом работы мужа.

Такой план казался ей весьма привлекательным.

Она ночевала в комнате, которая прежде служила маленьким офисом. От помещения, где жил и работал Купман, ее отделял небольшой холл. Эйприл встала и потянулась так, что суставы хрустнули. Боже, как же она разоспалась.

Снаряжение по-прежнему лежало там, где она его оставила. На всякий случай Эйприл проверила магазин дробовика и убедилась, что он полон. Хорошо. Ей не нравилось носить оружие, но окружающий мир диктовал свои условия. К тому же именно этот Super 90 вызывал в ней особые чувства. Она сняла его с тела павшего агента Спецотряда, который погиб, спасая ей жизнь. Дуг Саттон. Чем он занимался до эпидемии? Была ли у него семья, любимая, кто-нибудь, кому, кроме Эйприл, была важна его жертва? Едва ли ей суждено это узнать.

Мыслей оказалось слишком много для одного утра, она постаралась оборвать их поток, направившись в холл, и сквозь распахнутую напротив дверь сразу заметила Купмана.

– Доброе утро, – поздоровался мужчина. – Надеюсь, вы хорошо отдохнули? Ванная дальше по коридору.

«Славься, гравитация», – подумала Эйприл, спуская воду в туалете. Вся канализация в Нью-Йорке функционировала за счет силы тяжести, так что в невысоких зданиях сохранялось водоснабжение. Ей сложно было представить, как добывают воду в других частях страны… Впрочем, скоро ей предстояло это выяснить, разве не так?