Алекс Ирвин – Tom Clancy’s The Division: Фальшивый рассвет (страница 10)
Когда она вернулась к Купману, он как раз возился с кофейником. Рядом стояли две чашки.
– Боже мой, – изумилась Эйприл, – где вы взяли кофе?
– Я то тут, то там пересекаюсь с ОТГ и некоторыми другими людьми, которые знают, как делаются дела. Иногда такие связи приносят небольшие радости.
Эйприл глубоко вдохнула горьковатый аромат, и он пробудил целую волну воспоминаний, которая окутала ее вместе с кофейным паром. Ей подумалось, что в этом запахе смешалось и обыденное, и бесценное. Раньше кофе был неотъемлемым атрибутом каждого дня и в то же время каждый день оставался желанным. Теперь же он был подобен чуду, потому что одному богу известно, когда такое может повториться.
Она сделала глоток и чуть не расплакалась. Вкус был хорош, но в то же время напомнил обо всем, чего она лишилась из-за Амхерста и его безумия. Но вместо того чтобы дать волю слезам, она еще раз пригубила напиток и сказала:
– Спасибо. Это… что ж, это неожиданно и прекрасно. – Счастлив помочь в меру своих сил, – ответил Купман. – Вам многое довелось пережить.
– Многим пришлось хуже. – Она вспомнила Дуга Саттона. А еще Мико и Дрю. И всех остальных, кто умер за прошедшие месяцы. И Билла. – Итак, вы говорили, что знаете людей, которые могут помочь мне перебраться через Гудзон.
Купман отставил чашку и прочистил горло:
– Вы же понимаете, что это ужасная затея.
– Я понимаю, что добьюсь своего так или иначе, без разницы, считаете вы это ужасной затеей или нет. – Эйприл внимательно следила за своим тоном. Купман еще был ей нужен, так что она старалась придерживаться тонкой грани между настойчивостью и раздражением. Она вновь сделала глоток кофе, в очередной раз предаваясь чувственному наслаждению.
– Что ж, – помолчав, проговорил Купман, – я могу передать весточку Рыцарям Риверсайда.
Как выяснилось, под «передачей весточки» Купман подразумевал, что он напишет письмо, а Эйприл сама его отнесет.
– Они подозрительные, но хорошие люди, – напутствовал он ее.
– Если они меня пристрелят до того, как я смогу передать письмо, не будет иметь значения, хорошие они или плохие, – заметила Эйприл.
– Обещаю, такого не случится. – Мужчина закончил писать и сложил лист втрое, а затем протянул девушке. – Знаю, я сказал, что затея ужасная, и не отступлюсь от своих слов, но я также считаю, что если кто и справится с задачей, так это вы. Письмо поможет начать путь. – Он помолчал. – Кроме того, я сделаю так, что вас выпустят из Темной зоны через ближайший пост ОТГ.
Когда Эйприл допила кофе, пришло время отправляться в путь. Все необходимое у нее было при себе. Она жила в маленькой комнатке позади старого сувенирного магазинчика на Двадцать восьмой, но сейчас не было смысла туда возвращаться. Подняв рюкзак, она забросила его за спину. Оставалась всего одна вещь, которую стоило озвучить перед уходом.
– Мерч, – произнесла она. Это прозвище она использовала в своих долгих внутренних диалогах с автором «
Купман уже сидел на своем рабочем месте и печатал что-то на ноутбуке, поглядывая при этом на монитор компьютера. Он поднял взгляд:
– Мерч?
– Сокращенно от Мерчант. Я дала вам это прозвище, пока изучала книгу. – Она осеклась, пытаясь сформулировать то, что собиралась высказать. – Послушайте, я хотела сказать, что благодарна вам. Ваша книга помогла мне выжить. Она дала мне цель, как только я поняла, что это нечто большее, чем просто руководство по выживанию. Не знаю, остался бы Билл в живых, если бы вы обратились в CNN, вместо того чтобы писать книгу. Пожалуй, я никогда не узнаю. Но я точно знаю, что меня бы здесь не было. Так что спасибо.
Мужчина поднялся и склонил голову. Практически поклонился. Его поза выражала почтение.
– Это я должен благодарить вас, – ответил он. – То, что вы сделали, чтобы попасть сюда, подтверждает то, что я пытался изложить в книге. Я желаю вам удачи, Эйприл Келлехер. Надеюсь, вы найдете то, что ищете.
Купман направил ее к ближайшему посту ОТГ, расположенному на углу Шестой и Пятьдесят девятой. Благодаря скорости шага и дробовику под рукой Эйприл добралась туда без приключений. Постом оказались сложенные на крыше контейнера мешки с песком – укрепление, призванное защищать проход в Темную зону. Часовые ОТГ окликнули ее, когда Эйприл прошла только половину улицы:
– Не подходить! Мы будем стрелять!
Она опустила дробовик и подняла руки так, чтобы они оказались на виду:
– Меня зовут Эйприл Келлехер. Мне сказали прийти на этот пост.
– Кто сказал?
– Роджер Купман. Пару минут назад.
– Подходи. Медленно.
Она послушалась, не сводя глаз с пары часовых. Один из них заметил:
– Она подходит под описание.
Другой перегнулся через заграждение и крикнул:
– Открывайте ворота.
Створки зашевелились, Эйприл подошла ближе и проскользнула между ними, как только зазор оказался достаточно широким. С внешней стороны стены ждали еще два солдата ОТГ. Они держали девушку на прицеле, пока она не прошла мимо, а затем вновь закрыли ворота. Эйприл повернула на запад и двинулась вдоль южной границы Центрального парка, вспоминая все случаи, когда ей приходилось пробираться в Темную зону и выбираться из нее. Если повезет, этот раз станет последним.
Она раздобыла себе завтрак на рынке около Музея естествознания и отправилась дальше на север, держась границы парка вплоть до Сто десятой, а затем свернула на Риверсайд-драйв. Ей предстоял долгий путь к северной оконечности Манхэттена. Она предпочитала держаться ближе к реке: там шансы встретить патруль ОТГ были выше. Эйприл хотела, чтобы они оказались поблизости, если вдруг ей не повезет нарваться на неприятности.
Но все обошлось, и через час она миновала станцию метро на Сто девяностой, а затем по извилистой улочке добралась до парка Форт-Трион. Это был красивый уголок Манхэттена, где прежде ей довелось побывать лишь единожды. Слева от Гудзона ее отделял обрыв, поросший густым кустарником. За рекой и парком Палисейдс виднелись высотки Нью-Джерси. Вдоль берега вел пустынный и тихий Генри-Гудзон-Паркуэй. Эйприл прошла мимо старого форта и через несколько минут почувствовала, что за ней наблюдают.
Обернувшись, девушка увидела, что преследователей трое. Они отставали ярдов на пятьдесят и следовали вдоль парковой дорожки. Эйприл остановилась и принялась их разглядывать. Трое мужчин. Двое белых, один афроамериканец. Бородатые, в самодельных накидках, украшенных эмблемами в стиле средневековых крестов. Все трое с винтовками.
– Ты не из этих мест? – подойдя, спросил темнокожий.
– Нет, – ответила Эйприл.
– Я так и думал, иначе бы ты не пришла сюда. Это священное место. Зевакам тут делать нечего. Но если ты хочешь присоединиться к нам, тогда другое дело. Тебе нужно поговорить с магистром. – Он повел подбородком, указывая на что-то за спиной Эйприл; скорее всего, на башню Клойстерс[14], куда она, собственно, и собиралась.
– Я не планирую присоединяться к вам. Благодарю.
Но мне действительно нужно поговорить с магистром.
– Меня зовут брат Майкл. Я решаю, кому дозволено увидеть магистра. Что привело тебя сюда?
Эйприл потянулась к рюкзаку, но остановилась.
Судя по краткой характеристике, которую Купман дал Рыцарям Риверсайда, не стоило их нервировать. Тогда она просто сказала:
– У меня для него письмо.
Брови брата Майкла поползли вверх.
– Письмо? От кого?
– Оно для магистра. Прошу, отведите меня к нему.
Рыцарь изучал ее еще с минуту, а потом кивнул:
– Хорошо.
Один из белых парней забрал ее дробовик, второй уважительно, но тщательно обыскал. Затем они пошли от нее по бокам, в то время как брат Майкл показывал путь к Клойстерсу.
Она бывала здесь много лет назад, когда еще только перебралась в Нью-Йорк после колледжа. В то время ей хотелось как можно скорее осмотреть все возможные достопримечательности. Парк был тихим по сравнению с остальным Нью-Йорком, а шум Гудзон-Паркуэй приглушали деревья. Горожане приходили сюда на пикник или погулять с собакой, а туристы изучали каждую тропинку. Теперь ни машин, ни людей не было. Тишину нарушал лишь звук их собственных шагов, пение птиц да шелест листвы.
Здание музейного комплекса Клойстерс было построено сотни лет назад на руинах еще более древнего монастыря. Кажется, именно так говорили во время экскурсии.
Теперь здесь вновь был настоящий монастырь, по крайней мере, на первый взгляд. Правда, едва ли Рыцари Риверсайда проводили дни напролет в переписывании свитков и вознесении молитв. Эйприл заметила людей, работавших перед музеем. Они строили укрепления, проводили учения, патрулировали. Среди них мелькало несколько женщин, но в основном там были мужчины. Неудивительно, что в этом районе так тихо. Для любой преступной группировки или банды воров попытка связаться с Рыцарями могла закончиться очень плачевно.
Брат Майкл провел ее внутрь, кивком показав охране, что все в порядке. Эйприл помнила, что где-то в здании раньше было кафе, но сейчас от него не осталось и следа. Они шли и шли, пока не попали во внутренний дворик. Здесь был разбит ухоженный садик, а мощеные дорожки тщательно подметены.