Алекс Инглиш – Эхо Квикторн и Великое Запределье (страница 24)
– «Маленькая золотая шпилька с изумрудом в виде волчьей головы», – прочитал Гораций.
– Ха-ха.
– Нет, я серьёзно. – Гораций ткнул указательным пальцем в книгу. Эхо посмотрела на него, а затем на страницу. Её сердце почти остановилось, а комната словно закружилась. Там, на бархатистом пергаменте библиотечной книги, был чёрно-белый рисунок маминой шпильки. Эхо вцепилась в край стола.
– Ты в порядке? – спросил Гораций. – Ты выглядишь… странно.
– Все нормально. – Эхо пододвинула свой стул к Горацию. – Даже лучше, чем нормально. Что там написано?
– Здесь сказано, что это незначительная вещица, принадлежащая к драгоценностям Короны.
Эхо достала шпильку из кармана, быстро оглянувшись через плечо, чтобы проверить, что никто не смотрит, и сравнила её с той, что была в книге. Она провела большим пальцем по знакомым золотым изгибам шпильки. Рисунок в книге был идентичен ей, от волчьей шкуры из переплетённых тонких золотых нитей до сверкающих граней изумрудного глаза. Она провела пальцем вниз по странице и нашла описание, но когда начала читать, у неё снова закружилась голова.
Угон дирижабля? Значит, ювелиры и профессор были правы. Семь миллионов гиней! Каждую клеточку тела Эхо покалывало от волнения. Шпилька действительно была частью украденных драгоценностей Короны. И где-то там была ещё одна такая шпилька.
Она пролистала страницы с бешено стучащим сердцем, но следующая глава книги представляла собой длинное и скучное эссе о париках, и, сколько бы они с Горацием ни искали, больше никакой информации о шпильках найти не удалось. Но в голове Эхо не переставали крутиться вопросы. Как вообще украденная шпилька оказалась у её матери? И где сейчас Чёрные Небесные Волки? Всё это по-прежнему оставалось тайной, но всё же Эхо понемногу приближалась к разгадке.
Глава семнадцатая
Эхо оглядела улицу перед библиотекой, ища гвардейцев, прежде чем выскользнуть за дверь вместе с Горацием. Гилберт обвился вокруг её шеи. Хотя мамина шпилька была надёжно спрятана в кармане, Эхо не могла не чувствовать её тяжесть. Семь миллионов гиней! Люди были готовы воровать за такие деньги. Или, может, даже убивать. Эхо вздрогнула, когда ей показалось, что она мельком увидела сальные чёрные волосы, оглянувшись через плечо, но, когда она посмотрела снова, прохожие суетливо проходили мимо, даже не взглянув на них.
– Ты идёшь? – спросил Гораций.
– Да! – Эхо ещё раз быстро огляделась. Её воображение работало на полную мощность! Она сунула шпильку поглубже в карман и, плотнее закутав лицо шарфом, поспешила за принцем.
– Я просто не могу в это поверить, – сказала она, когда дети возвращались по тропинке между аккуратно подстриженных лавандовых клумб Чистоводного парка. – Она действительно была украдена.
Гораций кивнул.
– Время тоже совпадает. Ювелир сказал, что ограбление произошло пятнадцать лет назад. Ещё до твоего рождения. Так что твоя мать могла заполучить шпильку в этот промежуток времени.
– Но как? – Эхо остановилась, вдруг почувствовав раздражение. – Никто из Порта Турбийон не бывал в Локфорте, кроме профессора Даггервинга. И никто из Локфорта не бывал здесь. Кроме нас. Так как же у моей матери могла оказаться одна из драгоценностей Короны?
Гораций пожал плечами:
– Возможно, кто-то тайно привёз ей шпильку…
– Или она тайно прилетела сюда, – закончила Эхо. – Если бы я только могла спросить её саму. – Внезапная зияющая дыра, открывшаяся в груди, застала её врасплох, и она сжала шпильку в кулаке. – Когда-нибудь я её спрошу.
Она взглянула на сомневающееся лицо Горация.
– Почему ты так на меня смотришь?
– Как я смотрю? – Гораций покраснел.
– Скажи мне, – потребовала Эхо, становясь перед ним. – В чём дело? Ты сомневаешься, что смогу её найти, не так ли?
– Просто… всё, что у тебя есть – это шпилька для волос. Откуда тебе знать, что твоя мать ещё жива?
– Конечно, она жива!
– Но… Но разве тогда она не должна была вернуться за тобой? – спросил Гораций.
Эхо открыла и закрыла рот. Она часто задавала себе тот же вопрос глубокой ночью, когда всё казалось безнадёжным. Неужели её мать всё-таки не хотела быть с ней? Печальный комок подступил к горлу Эхо, но она проглотила его.
– Наверное, что-то случилось. Я не знаю. – Эхо пожала плечами, как будто ей было всё равно. – Она сама мне всё расскажет, когда я её найду.
– Просто… – Гораций замолчал.
– Что? – Эхо нахмурилась.
– Ну, матери так не поступают. Моя мать никогда бы…
– Что «никогда»?
– Ну, она бы меня не бросила.
Слова Горация были болезненны. Печаль Эхо вдруг сменилась гневом.
– Моя тоже, – отрезала она.
Гораций открыл рот, чтобы что-то сказать, но его Эхо перебила:
– Я иду на Механический рынок. А ты иди домой и говори со своими яйцами гусениц. – Она зашагала прочь через розарий, не попрощавшись.
Эхо всё ещё кипела от злости, когда прошла через украшенную шестерёнками арку на Механический рынок. Единственным способом доказать неправоту Горация, который приходил Эхо в голову, было найти её мать, а это означало, что ей нужно каким-то образом выследить Чёрных Небесных Волков. Абена в «Винтике и Герметике» сказала, что спросит своих братьев. Возможно, она узнала что-то, что могло бы пригодиться Эхо.
Эхо обнаружила Абену на спине под Дымкой в окружении гаечных ключей, хмуро разглядывающей внутренности механического дракона.
– А, ты наконец-то вернулась. Отличная стрижка. – Абена посмотрела на неё через очки. – Ты в порядке?
– Да. – Эхо потёрла глаза рукавом, надеясь, что Абена не заметит, что она плакала. – Мне пришлось спрятаться на некоторое время, – объяснила она. – Ты узнала что-нибудь от своих братьев о Чёрных Небесных Волках?
– Джед сказал, что, по слухам, в прошлом году они совершили налёт на торговые суда на Мондегринах, и он считает, что они всё ещё там. Их капитан – женщина по имени Индиго Лил, – сказала Абена. – А Тео сказал, что за их поимку или возврат драгоценностей всё ещё назначена награда в пятьдесят тысяч гиней, но на неё никто никогда не претендовал. Фергюс в отъезде, создаёт навороченную технологию для какого-то исследователя по имени Джефферсон, и какое-то время он не вернётся, но я спрошу его потом.
Абена что-то подкрутила гаечным ключом и отскочила в сторону, когда на неё посыпался дождь маленьких шестерёнок.
– Чёрт бы побрал этот часовой механизм. – Она сдвинула увеличительные очки на лоб и выбралась из-под дракона. – Это так неудобно. Я не могу поставить их обратно. – Абена собрала крошечные шестерёнки в горсть. Затем взглянула на руки Эхо, взяла её ладонь и осмотрела её. – У тебя маленькие пальчики. Как думаешь, ты можешь попробовать их поставить?
– Конечно. – Голова Эхо всё ещё шла кругом от новой информации, но девочка скользнула вперёд ногами под грудь металлического дракона.
– Надень это, – сказала Абена, протягивая ей очки. Эхо натянула их и моргнула, когда окуляры с жужжанием сфокусировались. Абена передала ей шестерёнку и отвёртку. – Её нужно вставить туда, – сказала она, указывая пальцем.
– Я вижу, – сказала Эхо, от усердия высунув кончик языка и наморщив лоб, пока она вставляла крошечную шестерёнку среди остальных. Эхо выровняла зубья, затянула шестерёнку отвёрткой и выскользнула из-под дракона. – Что дальше?
– Ты это сделала? – спросила Абена, широко раскрыв карие глаза. – Так просто?
– Да, – ответила Эхо.
– Но… как?
– Я просто вроде как… вставила её в щель.
– Хa! – Дородный мужчина с загнутыми вверх усами вышел из своей мастерской с заводным жуком в руке и хлопнул Абену по спине. – Бедняжка Абена боролась с ней всё утро!
Девушка густо покраснела.
– Это слишком тонкая работа, – сказала она. – Просто часовые механизмы – не мой конёк, – проворчала Абена. – А вот в сварке я мастер. Спасибо. – Она забрала увеличительные очки у Эхо и вернулась к своей паяльной лампе.
– Ох, не злись, Абена, – сказал мужчина. – Очевидно, у неё талант. – Он повернулся к Эхо и пожал ей руку, прежде чем осмотреть её ладонь. – Ага, твои руки достаточно ловкие для тонкой работы, – сказал он. – Надеюсь, ты не против помочь и мне тоже? – Он помахал перед ней жуком. – Мне бы не помешала твоя помощь.
Эхо некоторое время смотрела на его мастерскую и разнообразие сверкающих заводных существ, а затем просияла с широкой улыбкой.
– Вы серьёзно? – спросила она. – Я могу научиться их делать?
– Только с первоклассным учителем. – Мужчина постучал пальцем по носу и подмигнул ей. – Я мистер Мэйнспринг, но ты можешь звать меня Джимми.
Стремясь как можно дольше избегать ледяной атмосферы, которая повисла между ней и Горацием, Эхо провела остаток дня в мастерской на Механическом рынке, кропотливо собирая и разбирая часовые механизмы под руководством Джимми Мэйнспринга. Это была скрупулёзная работа, но Эхо нравилось видеть, как разрозненные части соединяются во что-то осмысленное – прекрасное творение, которое летало само по себе. Это было намного лучше, чем вышивать бессмысленные образцы и носовые платки на уроках домоводства! Часы таяли незаметно, пока наконец не наступил вечер встречи в Гильдии.