Алекс Инглиш – Эхо Квикторн и Великое Запределье (страница 14)

– Смотри, – воскликнула Эхо. Под ними расстилались городские улицы и домики с серыми крышами, маленькие, словно игрушки. Гилберт пробежал через приборную доску к ветровому стеклу и тоже выглянул наружу.

Внизу горожане возвращались домой после фейерверка, петляя по улицам. Пятна света от ручных фонариков прыгали перед ними, как светлячки. Услышав гул двигателей дирижабля, люди подняли головы, чтобы посмотреть в небо. Раздались потрясённые крики, и горожане замерли, указывая на «Колибри» с открытыми ртами.

Эхо снова посмотрела на них сверху. «Я улетаю, – подумала она. – Я действительно улетаю». Она бросила последний взгляд на обращённые к ней лица внизу, а затем перевела взгляд на северную стену, где на ветру дрожал огонь северного маяка. Эхо положила трясущиеся руки на штурвал и уверенно взяла нужный курс.

Она собиралась выйти за пределы Пустоши, и ей не было страшно.

Глава десятая

Когда они приблизились к городской стене, Гилберт тревожно запищал, и Эхо, подняв взгляд от приборной панели, увидела, что «Колибри» пролетает опасно близко к северному маяку с его чашей ревущего пламени. Эхо была почти уверена, что языки пламени и воздушные шары сочетаются плохо. А если они и дальше будут двигаться в том же направлении, то врежутся прямо в маяк!

Девочка схватила штурвал обеими руками и крутанула его вправо. Дирижабль дёрнулся, и Эхо отбросило на пол. Штурвал бешено вращался, и девочку бросало то в одну, то в другую сторону. Шкафчик над креслом пилота распахнулся, и оттуда вывалился маленький латунный телескоп, зацепив кнопку в верхней части приборной панели и едва не задев Гилберта, который с трудом удержался на лапках. Замигал янтарный огонёк, а стрелки на циферблатах завертелись.

– Держись крепче, Гилберт! – Эхо с трудом поднялась на ноги и вцепилась в приборную панель. Затем выглянула в ветровое стекло и ахнула, увидев, что они снова летят прямо на огонь маяка. Похоже, их отнесло туда ветром! Они были слишком близко. Эхо схватила штурвал и снова вывернула его вправо. Чешуя Гилберта сделалась тревожно-красной, а хвост взметнулся вверх, когда он панически запищал и вцепился в приборную панель всеми четырьмя лапками. Дирижабль наконец повернул, но слишком поздно. Пламя взметнулось по ветровому стеклу; сверху послышались треск и шипение.

– О нет! – К своему ужасу, Эхо увидела наверху клубы дыма. – Мы горим! Что мне делать, Гилберт? – Она снова с силой вывернула штурвал вправо. – Мы сейчас разобьёмся! – Стрелка манометра бешено завертелась, завыла сигнализация, и приборная панель осветилась морем мигающих красных огоньков. Эхо нажала на рычаг тяги, и маленький корабль рванулся вперёд, промчавшись над городскими стенами в Пустошь.

«Колибри» начал резко снижаться к каменистой земле. Эхо схватила Гилберта и пристегнулась к креслу пилота, а затем безуспешно потянула рычаг тяги. Пульс стучал в ушах в такт вою тревоги. Они падали! Дирижабль стал опускаться быстрее и завертелся в воздухе. Эхо видела в иллюминаторах пролетающую мимо серую землю Пустоши и звёздное ночное небо, пока корабль кувыркался всё быстрее и быстрее.

– А-а-а-а-а! – Эхо бросила штурвал и закрыла глаза руками. Её желудок скрутило от страха, и девочка вцепилась в приборную панель, когда корабль подпрыгнул и заскользил по Пустоши. Раздался ужасный скрежет, дирижабль запрыгал по камням, а затем вдруг начал падать снова. Шкафы распахнулись, и по полу рассыпались кастрюли, банки с диковинными овощами и инструменты с медным покрытием.

Наконец корабль остановился, и прожжённый шёлк с тихим шорохом опустился на иллюминаторы.

Лишь через несколько минут Эхо смогла разжать пальцы на приборной панели. Гилберт вскарабкался на плечо и ткнулся в её щёку.

– Я в порядке, Гилберт. А ты? – прохрипела она.

Гилберт мотнул головой, пискнул, как бы говоря: «Жив и здоров», и стряхнул пыль с чешуи.

Эхо осторожно подняла голову и оглядела корабль.

– Какой бардак! – Ветровое стекло и иллюминаторы были тёмными из-за сдувшегося шёлкового шара, но даже в полумраке Эхо разглядела, что пол усеян медными инструментами, кухонными принадлежностями и банками, выпавшими из шкафов.

– Давай выглянем наружу. – Эхо отстегнула ремень безопасности и, пошатываясь, встала с места. Гилберт цеплялся за её плечо. Девочка прошла мимо разбросанных вещей, взобралась по лестнице и толкнула люк, который открылся с пневматическим шипением. В воздухе повис запах палёных волос, когда девочка оттолкнула сдувшийся воздушный шар и соскользнула по корпусу корабля на землю.

Эхо выбралась из-под прожжённой ткани и огляделась. Они скатились в скалистый кратер, такой глубокий, что за ним едва можно было разглядеть городские стены. Эхо с облегчением поняла, что так их нельзя было заметить из города. Но её облегчение сменилось тревогой, когда девочка осмотрела воздушный шар. Даже при лунном свете было видно, что он был неисправен – бирюзовый шёлк почернел и рассыпался в пепел вокруг огромной зияющей дыры.

– Ох, что же нам делать, Гилберт? – воскликнула Эхо. Спасательная операция шла не очень хорошо.

Гилберт потёрся носом о её щёку, но девочка видела, что у него тоже не было идей.

К северу, насколько хватало глаз, простирались голые серые скалы. Эхо прищурилась, вглядываясь в горизонт, но смогла разглядеть только серебристые облака тумана. Действительно ли за Пустошью было что-то ещё? Девочка ощутила ком в горле от нарастающей паники и запустила руку в волосы, схватившись за мамину шпильку, чтобы успокоиться. Конечно, мир снаружи был реален. Иначе и быть не могло. Даже если Эхо пока не могла его увидеть, это не означало, что там ничего не было.

Сзади послышался шорох ткани. Эхо подпрыгнула от испуга и, обернувшись, увидела знакомую взъерошенную белокурую голову, выглядывающую из-под воздушного шара.

– Гораций! – Она открыла и снова закрыла рот. Какого чёрта здесь делал Локфорт? Принц снова увязался за ней! Эхо со злости закусила губу. Как он посмел? Обязательно ему было всё портить! Хотя, оглядев Пустошь вокруг, Эхо признала, что застрять здесь не одной было спокойнее. Она вздохнула.

– Что ты здесь делаешь?

Гораций покраснел, с трудом выбираясь из-под воздушного шара.

– Я не ожидал, что ты сможешь заставить его летать. Ты совсем с ума сошла? – Он огляделся. – В какой части Локфорта мы сейчас?

– Мы не в Локфорте.

– Мы не… – Лицо Горация побледнело, когда он окинул взглядом серую Пустошь вокруг. – О нет! Эхо! Что ты наделала?

Облегчение Эхо сменилось раздражением, и она нахмурилась.

– Я собираюсь найти профессора и… – Она на мгновение задумалась. Она пока не могла рассказать Горацию о поездке в Порт Турбийон. – И помочь ему.

– Но профессор – преступник! И теперь мы тоже застряли здесь, как преступники. – Его голос превратился в писк. – Мы погибнем! Мы станем скелетами! Мы…

– Нет, мы не погибнем. – Эхо сжала кулаки, чтобы голос не дрожал. Она должна быть храброй. Она не должна позволять Горацию её пугать. – Мы не застряли. Мы найдём профессора, он починит дирижабль и… Кстати, где ты был?

– В шкафу в задней части корабля. Я просто хотел посмотреть, чем ты занимаешься, а потом услышал шаги, и… я испугался. – Гораций шмыгнул носом. – Ох, лучше бы я никогда не заглядывал в это дурацкое устройство! – Он пнул борт корабля, вызвав глухой металлический лязг, поморщился и отскочил в сторону. – Ой! А теперь я ушиб палец на ноге!

Эхо раздражённо покачала головой. Она услышала всё, что ей было нужно. Похоже, Гораций пошёл за ней и спрятался, пока она возвращалась за Гилбертом. Девочка вздохнула.

– Послушай, мы уже здесь, и паниковать поздно, – сказала она мягче. – Нам нужно найти профессора. Он знает, как всё исправить.

– Ты уверена? – спросил Гораций.

– Уверена, – сказала Эхо, совсем не чувствуя уверенности. – Я пойду искать конец трубы для изгнанников и посмотрю, там ли профессор. А ты жди здесь – тут безопасно.

Она вскарабкалась на четвереньках по краю кратера. Гилберт цеплялся за её спину. Когда Эхо забралась наверх и выглянула наружу, то увидела высокие каменные городские стены и яркую чашу пламени, отмечавшую место их вылета из города. У основания стены, прямо под маяком, зияла тёмная пасть трубы.

Эхо прищурилась в лунном свете, но профессора нигде не было видно.

– Ты что-нибудь видишь, Гилберт? – прошептала она.

Маленькая ящерица пробежала вперёд по серой пыли и подняла голову к стене, как бы говоря: «Смотри».

– Нет, не наверху… Ох! – Когда Эхо проследила за взглядом Гилберта, то увидела на городской стене разъярённые тёмные фигуры, размахивающие луками и стрелами, которых с каждым мгновением появлялось всё больше. Даже силуэты выглядели очень враждебно. Эхо отпрянула за край кратера и сглотнула, вдруг преисполнившись сомнений. Возможно, она ошиблась. Может быть, тогда изгнали не профессора. Может, это был кто-то похуже, кто-то действительно опасный! И теперь они с Горацием застряли одни в Пустоши со сломанным дирижаблем без дороги вперёд и назад. И во всём была виновата она.

– Эхо! – крикнул Гораций снизу, из кратера. – Эхо, я его вижу!

Эхо взглянула вниз, на дирижабль. Гораций размахивал маленьким латунным биноклем.

Девочка наполовину спустилась, наполовину скатилась обратно и, тяжело дыша, подбежала к принцу, покрытая слоем серой пыли.