Алекс Индиго – Хроники Пепельных миров 3. Механика восстания (страница 4)

В воздух взвились десятки золотых нитей, сплетаясь в единую, смертоносную сеть, накрывающую всю ширину ангара. Они решили стереть всю локацию целиком.

– Багров! – закричала Лия, когда часть этой сияющей паутины метнулась в их сторону.

Бывший гладиатор среагировал с инстинктами зверя, помноженными на магию бога. Он шагнул вперед, заслоняя девушку своей широкой спиной, и выставил перед собой пневматический протез.

Металл его руки, пронизанный фиолетовыми жилами капилляров, низко загудел. Багров не пытался увернуться. Он встретил золотую сеть открытой ладонью.

Лия зажмурилась, ожидая, что киборга сейчас расщепит на атомы. Но раздался лишь влажный, тяжелый звук, похожий на удар кувалдой по сырому мясу.

Золотые нити вонзились в стальную ладонь Багрова и застряли. Интегрированная магия Архитектора превратила его искалеченное тело в идеальный громоотвод. Фиолетовые вены на его руке вздулись, пульсируя, выкачивая энергию из атакующего заклинания. Гигант зарычал сквозь стиснутые зубы; его единственный глаз налился кровью от чудовищного напряжения, но он устоял, не пропустив за свою спину ни единой искры.

Кай в это время вел свой собственный, пугающий танец смерти.

Он двигался сквозь паутину Архивариусов короткими, математически выверенными рывками. Каждое его движение оставляло в воздухе тусклый фиолетовый шлейф. Когда золотая нить должна была перерубить ему горло, он инвертировал гравитацию, падая в сторону, а затем притягивая себя обратно к полу.

Его обсидиановая рука рубила наотмашь. Там, где пальцы Кая касались золотых мантий стражей, ткань реальности схлопывалась.

Первый Архивариус лишился половины туловища – оно просто исчезло, спрессованное в микроскопическую точку. Тварь не издала ни звука, лишь осыпалась на пол белым пеплом и кусками битого фарфора. Второй разлетелся вдребезги, когда Кай ударил его кинетическим прессом снизу вверх.

Но стражи не знали страха. Оставшиеся десять сомкнули кольцо.

Их нити изменили частоту. Они перестали атаковать плоть. Они ударили по разуму.

Кай внезапно застыл. Его левая рука судорожно сжалась в кулак.

В его голове раздался оглушительный белый шум. Архивариусы нашли уязвимость – они ударили не по Архитектору, чья защита была абсолютной, а по хрупкому, выжженному сознанию самого Сборщика. Они проецировали в его мозг миллионы вероятностей его собственной смерти, перегружая нейросеть человека.

Из носа и ушей Кая хлынула черная, густая кровь. Он упал на одно колено. Золотые искры в его глазах начали стремительно меркнуть, уступая место мертвой, пустой тьме.

*«Они взламывают твою матрицу!»* – рык Архитектора сотряс стенки черепа, пытаясь перекрыть белый шум. *«Твоя логика слишком линейна, Кай! Ты пытаешься пересчитать их, но их процессоры мощнее человеческого мозга! Чтобы сломать идеальную систему, нужен хаос!»*.

Хаос.

Кай, задыхаясь от боли, разрывающей синапсы, с трудом повернул голову в сторону Лии.

Девушка стояла за спиной тяжело дышащего Багрова. В ее глазах не было математики. Там был первобытный, пульсирующий страх за него, за Нику, за их безумный план. Там была слепая, иррациональная человеческая надежда – самая хаотичная переменная во Вселенной.

Его якорь.

Кай перестал сопротивляться вторжению. Вместо того чтобы выстраивать логические барьеры, он открыл свой разум и втянул в себя эмоции Лии, усилив ту связь, которая образовалась между ними в Мертвых землях.

Эмоция не имела формулы. Ее нельзя было просчитать.

Матрица вероятностей, которую выстраивали Архивариусы, подавилась этим иррациональным всплеском. Они не понимали отчаяния и привязанности – для их стерильных алгоритмов это был мусорный код, критическая ошибка. Их золотые нити дрогнули и потускнели.

Этой доли секунды Каю хватило.

Он резко поднялся на ноги. Из его горла вырвался звук, не похожий ни на человеческий крик, ни на голос бога – это был сухой, скрежещущий стон перегруженного механизма.

Кай ударил обеими руками в пол ангара.

Волна фиолетовой первородной кинетики рванула во все стороны. Это был не точечный удар. Это было локальное землетрясение. Белоснежный мрамор вздыбился волнами, словно морская гладь во время шторма.

Ударная волна накрыла оставшихся Архивариусов. Их алгоритмы, зараженные хаосом Лии, не успели перестроиться.

Зал наполнился оглушительным треском лопающегося фарфора. Десять древних масок одновременно разлетелись на куски. Под ними не оказалось лиц – лишь сгустки пульсирующего света, которые тут же были погашены и раздавлены кинетическим прессом Кая. Золотые мантии опали на разрушенный пол пустыми тряпками.

Последний хрустальный звон растаял в воздухе. В ангаре повисла звенящая, мертвая тишина, прерываемая лишь тяжелым дыханием Багрова.

Кай медленно выпрямился. Его обсидиановая рука дымилась, фиолетовое свечение в трещинах стало тусклым и прерывистым. Лицо Сборщика было залито черной кровью, губы приобрели мертвенно-серый оттенок. Использование хаоса едва не выжгло его собственную нервную систему.

Лия бросилась к нему, не обращая внимания на каменную крошку, хрустящую под ботинками.

– Кай! – она схватила его за левое плечо, заглядывая в пустые, почерневшие глаза. – Ты слышишь меня?!

Сборщик моргнул. Процесс перезагрузки его сознания занял ровно две секунды. Золотые искры, слабо мерцающие в глубине зрачков, снова стабилизировались.

– Я функционирую, – его голос звучал так, словно в горло насыпали битого стекла. Он мягко, но непреклонно отстранил ее руку. – Повреждения физической оболочки составляют тридцать процентов. Это приемлемый уровень износа для достижения цели. Охрана периметра устранена.

Он отвернулся от нее, словно ничего не произошло, и устремил взгляд на исполинские, покрытые рунами врата из черного металла, ведущие в процессорную зону Ядра.

Багров подошел следом, разминая дымящуюся металлическую руку.

– Вскрывай банку, босс. Посмотрим, ради чего мы спустились в этот ад.

Кай подошел к створкам. Он не стал искать терминал доступа или считывать руны. Он просто приложил обе ладони к холодному металлу на стыке дверей. Остатки его кинетической мощи влились в механизм.

Раздался тяжелый, утробный гул скрытых гидравлических приводов. Запорные штифты размером с колонну лопнули один за другим. Врата со скрипом, копившимся веками, медленно поползли в стороны.

Из открывшегося прохода на них хлынул ледяной воздух, пахнущий озоном и свежестью хвои. Запах искусственно синтезированной памяти.

Лия шагнула внутрь вслед за Каем и замерла, парализованная увиденным.

Процессорная зона Ядра представляла собой грандиозный, куполообразный собор, вывернутый наизнанку. Вместо фресок и витражей стены были плотно усеяны миллионами прозрачных кабелей, по которым непрерывным потоком бежал ослепительно-яркий свет – отфильтрованная эмпатическая энергия, готовая к отправке в Шпиль.

Все эти кабели сходились в одной точке. В самом центре собора, на высоте десяти метров над полом, парил прозрачный резервуар в форме идеальной сферы, заполненный зеленоватой амниотической жидкостью.

Внутри сферы, подвешенная в невесомости, находилась Ника.

Девочка-Ткачиха из Нижнего города, предавшая их ради брата. Она была обнажена, ее бледная кожа казалась почти полупрозрачной в свете энергоканалов. К ее позвоночнику, затылку и вискам были подключены десятки толстых оптических жгутов, впаянных прямо в плоть.

Ее глаза были широко открыты, но они больше не были человеческими. Глазные яблоки превратились в два сплошных, ослепительно белых фонаря, транслирующих сквозь себя всю боль, радость и ужас мобильного Мегаполиса. Иерархи не просто подключили ее к системе. Они распяли ее сознание, заставив пропускать через себя каждый бит информации, циркулирующий в Столице.

– Ника – прошептала Лия. Голос сорвался, слезы застряли в горле. То, что они сделали с ребенком, было хуже любого убийства. Это была бесконечная, возведенная в абсолют пытка.

Резервуар с жидкостью едва заметно пульсировал в такт биению искалеченного сердца девочки.

Кай стоял у подножия резервуара. В его глазах отражался свет миллионов чужих жизней, текущих по проводам. Архитектор в его разуме молчал, подавленный масштабами того извращения, в которое превратили его дар.

– Живой процессор активен, – констатировал Кай, и в его ровном, механическом тоне Лие впервые почудилась крошечная, едва уловимая нотка искреннего, человеческого ужаса. – Ее разум обрабатывает триллионы терабайт в секунду. Если я просто перерублю кабели, ее мозг взорвется от обратного потока данных.

Лия сжала кулаки так, что ногти впились в ладони до крови.

– Значит, мы не будем рубить кабели. Мы найдем способ отключить питание мягко. Мы вытащим ее, Кай. Ты обещал.

Сборщик медленно поднял голову, глядя на парящую в жидкости фигуру.

– Уравнение усложняется, – произнес он, поднимая обсидиановую руку к главному терминалу у основания сферы. – Чтобы вытащить ее, мне придется подключиться к сети. Мне придется впустить Столицу в свою голову. И если я не выдержу этот город переварит нас всех.

Механика восстания достигла своей точки невозврата. Каю предстояло сразиться с целой Империей не на поле боя, а внутри цифрового ада, сплетенного из чужой памяти. И ставкой в этой игре был не только разум девочки, но и остатки его собственной души.