Алекс Индиго – Хроники Пепельных миров 2. Архитектура пустоты (страница 2)

Это не было глухотой. Лия слышала собственное прерывистое дыхание, бешеный стук сердца в висках и тихое жужжание своей глазной линзы. Но внешний мир умер. Хруст пепла под ногами исчез. Гул пространственной бури, оставшейся позади, отрезало невидимой стеной.

Она подняла взгляд и едва не задохнулась от иррационального, парализующего ужаса.

Стеклянный лес не был метафорой. Перед ними раскинулась колоссальная, уходящая в бесконечность чаща, где вместо деревьев из мертвой земли росли застывшие моменты времени.

Ствол ближайшего «дерева» представлял собой закрученный в спираль вихрь из человеческих лиц и вытянутых рук, навечно запертых в беззвучном крике. Они были полупрозрачными, словно отлитыми из грязного, желтоватого хрусталя. От ствола отходили ветви – застывшие траектории летящих пуль, брызги крови, повисшие в воздухе идеальными рубиновыми сферами, и осколки разбитых витражей.

Чуть дальше возвышался куст, сотканный из смеющегося детского лица, размноженного и искаженного пространством тысячи раз. Смех был кристаллизован, он приобрел физическую форму острых, как бритва, лепестков.

– Матерь Бездна – прошептала Лия. Торговка снами видела множество изломанных разумов, но масштабы этого места не укладывались в голове. – Что это?

Кай остановился. Он держал двухсоткилограммового Багрова на плече так непринужденно, словно это был пустой рюкзак. Его измененные глаза, горящие ровным фиолетовым светом, скользили по лесу. Для него это не было пугающей картиной. Для него это была сложная, невероятно запутанная математическая формула.

– Брак, – равнодушно ответил он. Его обсидиановая рука слабо пульсировала, резонируя с фоновым напряжением этого места. – Гильдия извлекала память, чтобы питать свои машины. Но не все воспоминания поддаются очистке. Слишком сильная боль, слишком яркое отчаяние, несовместимые временные парадоксы. Они не могли это использовать и не могли уничтожить. Поэтому они сбрасывали это сюда. За Барьер.

*«Свалка радиоактивных душ»*, – сухо добавил голос Архитектора в разуме Кая. Сущность звучала слабо, но в ее тоне сквозило высокомерное отвращение. *«Они попытались выбросить сломанное время на обочину моего мира. И время пустило корни. Будь осторожен, сосуд. Физика здесь – это минное поле. Один неверный шаг, и ты провалишься в чужую агонию длиной в вечность»*.

– Шагай след в след, – приказал Кай Лие, не оборачиваясь. – Воздух здесь нестабилен. Я буду уплотнять кинетический вектор под нашими ногами. Если ты отклонишься хоть на полметра, тебя может разорвать разницей во времени.

Он двинулся вперед.

Путь сквозь Стеклянный лес был похож на прогулку по музею чудовищных катастроф, поставленных на паузу. Они проходили под арками, образованными застывшими взрывами. Огонь был твердым и холодным, похожим на оранжевый янтарь. Они огибали озера жидкого, недвижимого серебра, в которых плавали отражения людей, которых давно не существовало.

Лия старалась смотреть только на широкую спину Кая, на его порванную куртку и на угольно-черные, выпуклые вены, уходящие под воротник. Он был монстром. Существом без души, пугающим и чужим. Но парадокс заключался в том, что в этом лесу застывшего безумия он был единственным гарантом ее выживания.

Кай двигался с пугающей точностью. Иногда он останавливался, поводил в воздухе левой, человеческой рукой, словно нащупывая невидимую нить, и резко менял направление, обходя участки, которые казались абсолютно пустыми.

В какой-то момент он замер так резко, что Лия едва не врезалась в него.

– Назад, – коротко бросил Кай.

Прямо перед ними, с ветви хрустального дерева, сотканного из застывших слез, сорвался «лист». Это был крошечный, мерцающий осколок чьего-то забытого горя.

Лист падал медленно, нарушая все законы гравитации. Но когда он коснулся поверхности пепла в метре от них, пространство содрогнулось.

Не было взрыва. Вместо этого участок земли радиусом в три метра мгновенно постарел на несколько тысячелетий. Пепел превратился в серую, мертвую корку, затем в труху, а затем воздух над ним закрутился в микроскопическое торнадо, пожирая сам себя. Время в этой точке ускорилось до немыслимых пределов, стирая материю в ничто, а затем с громким хлопком схлопнулось, оставив после себя идеально ровную, гладкую воронку абсолютной пустоты.

Лия нервно сглотнула, чувствуя, как по спине течет холодный пот. Если бы Кай не остановил ее, она бы шагнула прямо туда.

– Твоя частота пульса повысилась на сорок процентов. Сбой ритма дыхания, – не оборачиваясь, констатировал Кай механическим тоном. – Страх нецелесообразен. Он сбивает твою координацию. Возьми себя в руки.

– Нецелесообразен?! – Лия сорвалась. Нервное напряжение искало выход, и пустая, бесчеловечная логика Сборщика стала спусковым крючком. – Мы идем по кладбищу человеческих душ! Любой нормальный человек сошел бы здесь с ума от одного вида этих деревьев! Но ты ты ведь вообще ничего не чувствуешь, да? Ни жалости к ним, ни страха за себя?

Кай медленно повернулся к ней. В тусклом свете хрустального леса его лицо казалось маской, вырезанной из белого мрамора.

– Жалость не изменит их структурной целостности, Лия, – спокойно ответил он. – А страх не остановит хроноклазм. Я вижу потоки силы. Я вижу гравитационные узлы. Этого достаточно, чтобы провести нас через лес. Мои эмоции стали бы помехой. Я удалил их.

– Ты удалил себя, – с горечью выплюнула Лия, отступая на полшага. – Тот парень, который вынес меня из-под огня Инквизиторов в Нижнем городе он бы сейчас матерился и дрожал. И я бы знала, что иду за живым человеком. А сейчас я иду за калькулятором, в который вселили древнего бога.

В глазах Кая не дрогнул ни один мускул. Его фиолетовые, лишенные зрачков радужки смотрели сквозь нее.

– Тот парень мертв, – ровным, лишенным интонаций голосом подтвердил Кай. – Он сгорел, чтобы ты осталась жива. Если ты предпочитаешь оплакивать его, вместо того чтобы следить за дорогой – это твое право. Но я не позволю тебе умереть, потому что твой навигационный опыт необходим мне для поиска выхода из Мертвых земель.

Он отвернулся и снова зашагал вперед.

Лия стиснула зубы так сильно, что они заскрипели. Он был прав. До отвратительного, бесчеловечного предела прав. Она заставила себя выровнять дыхание и пошла следом, тщательно ставя ноги в невидимые отпечатки его шагов.

Они углублялись в Стеклянный лес. Воздух становился гуще, дышать было тяжело, словно они погружались на дно океана, состоящего из сиропа. Деревья смыкались над головой, образуя плотный свод из застывших криков, вспышек света и искаженных человеческих фигур.

Багров на плече Кая застонал. Его веки дрогнули.

– Тихо, здоровяк, – прошептала Лия, касаясь его холодной, покрытой испариной щеки. – Спи. Тебе лучше не видеть этого.

Внезапно под ногой Лии что-то хрустнуло.

Она не сбилась с пути. Отпечаток шага Кая был именно здесь. Но тяжесть Багрова и кинетическое поле Сборщика нарушили хрупкий баланс пепла, и скрытая под ним пустота сдвинулась.

Пепел под ногами Лии провалился.

Это не была обычная яма. Пространство под ней разошлось трещиной, обнажая пульсирующую, изломанную воронку спрессованного времени. Девушка взмахнула руками, пытаясь удержать равновесие, но гравитация внутри разлома была искажена. Ее потянуло вниз, прямо на торчащий из стены воронки застывший луч плазмы – осколок старого боя, острый как копье.

– Кай! – крик вырвался из ее горла инстинктивно.

Кай не стал бросать Багрова. Он даже не стал наклоняться, чтобы схватить ее за руку. Его реакция была быстрее, чем нервный импульс обычного человека.

Его обсидиановая рука едва заметно дернулась.

Воздух под спиной падающей Лии внезапно отвердел. Кинетический вектор ударил снизу вверх, сформировав абсолютно плотную, невидимую платформу в сантиметре от смертоносного луча. Лия с глухим стуком упала на этот невидимый барьер, тяжело выбив воздух из легких. Она зависла в полуметре под землей, паря над бездной.

Кай подошел к краю провала. Он посмотрел на нее сверху вниз, его лицо ничего не выражало.

– Изменение плотности грунта. Непредвиденная переменная, – сухо проанализировал он ситуацию.

Он плавно поднял левую руку ладонью вверх. Невидимая платформа, на которой лежала Лия, послушно поплыла вверх, вынося девушку из разлома и аккуратно опуская на твердую поверхность рядом с Каем. Разлом позади нее с влажным хлюпаньем сомкнулся, навсегда хороня в себе застывший луч.

Лия лежала на пепле, судорожно хватая ртом воздух. Ее трясло от пережитого ужаса. Она посмотрела на Кая, ожидая увидеть хоть тень облегчения, но встретила лишь пугающий, расчетливый взгляд.

– Вставай. Задержка графика недопустима, – произнес он.

Она оперлась на руки и с трудом поднялась на дрожащие ноги.

И в этот момент абсолютная, стеклянная тишина леса была нарушена.

Звук пришел не извне. Он родился прямо у них в головах – сухой, шуршащий шепот, похожий на трение сотен сухих осенних листьев друг о друга.

*«Ссссвежая кррровь Ссссвежая память»*.

Лия вскинула голову, судорожно вытаскивая из кобуры револьвер, хотя понимала, что патронов в нем нет.

Над ними, на ветвях хрустального дерева, сотканного из застывшей боли, зашевелились тени. Это были не мародеры пустоши, которых Кай уничтожил у алхимической станции. Эти существа были частью самого леса. Прозрачные, вытянутые, как веретена, сотканные из осколков битого стекла и тумана, они медленно сползали по стволам вниз, перетекая из одного застывшего мгновения в другое.