Алекс Хай – Вождь (страница 29)

— Штучка для подавления воли. Весьма хитро сделанная, скажу тебе. Полагаю, именно такие применялись на её подопытных. Эффект недолговечный, но когда счёт идет на мгновения…

Я хмыкнул.

— Прекрасный сувенир для домашнего интерьера.

Салине не улыбнулась. Она перевела взгляд на меня и вдруг сказала:

— Ты ведь понимаешь, что Виррен попытается переманить тебя.

Я откинул голову на спинку кресла.

— Уже попыталась.

— Что? — её пальцы дрогнули, и кристалл чуть не выскользнул.

— Там, в кузнице. Лезла в голову, как в открытую книгу. Умело, не спорю. Она психомаг. Но и мне есть чем ответить незваным гостям в собственной башке.

Салине нахмурилась. В её глазах мелькнуло что-то, чего я давно не видел, — не раздражение, не сарказм, а чистая тревога.

— Она опасна, Ром. И сильна. Даже для тебя. Ты силён, но она опытнее.

— Я заметил, — кивнул я. — Но есть одна деталь: я ей нужен больше, чем она мне.

Я поднялся и подошёл к чайнику. Выплеснул остывший отвар и принялся заваривать свежий.

— Она говорила о будущем, о новой элите. Звучало красиво. Только вот я слишком хорошо знаю цену таких красивых слов.

Салине вскинула на меня глаза.

— Что ты ей ответил?

— Что я готов слушать. — Я усмехнулся. — Но только на равных. И только ради того, чтобы вытянуть побольше информации. Как мы и договорились с Герцогом.

Салине долго молчала. Я ждал упрёка, но она лишь тяжело вздохнула и провела ладонью по лицу.

— Ты играешь в слишком опасную игру, сын.

— Впервые, что ли? — пожал я плечами. — Если я не буду играть сам за себя, кто тогда это сделает?

Она смотрела на меня ещё какое-то время — внимательно, изучающе, словно пытаясь рассмотреть — не повлияла ли Виррен на мой разум. Но я выдержал её взгляд, спокойно и даже чуть вызывающе.

— Нет, — сказала Салине наконец. — Ты не из тех, кого легко купить. И я знаю, что ты играешь не только за себя.

— Вы удивитесь и вряд ли мне поверите, но я играю за весь Альбигор. Пусть он ещё и не в курсе.

Пока грелся чайник, Салине снова принялась за артефакты, но пальцы её двигались медленнее. Я видел — она боялась не за себя. Боялась, что я, как многие до меня, однажды поддамся чужим обещаниям.

Я разлил отвар по чашкам и поставил одну перед Салине. Сделал глоток и сказал уже мягче:

— Не переживайте. Я очень хорошо понимаю, во что влез.

Салине покачала головой.

— Тогда не подведи, Ром. — Голос прозвучал едва слышно, но я уловил в нём то, что обычно пряталось за сарказмом: тепло. — Я уже однажды отдала тебя им, не понимая, что из этого выйдет. И не позволю этому случиться снова.

И в тот момент я понял — можно хоть тысячу раз спорить с ней, злиться, шутить, но именно Салине больше всех боялась потерять меня.

Квартал Пламенников встретил нашу скромную делегацию не торжественными фанфарами, а жаром. Каменные дома здесь казались вырубленными из кусков скалы, крыши — красные, словно сами были готовы вспыхнуть. На каждом перекрёстке — кованые фонари с огненными рунами, они горели даже днём, хотя света хватало. Воздух дрожал от пламени в кузницах. Стук молотов, рёв печей, звон металла — всё сливалось в один бесконечный гимн Огню.

Я шёл рядом с Герцогом Варейном и Салине. Варейн, как всегда, был невозмутим, хотя ему явно приходилось нелегко в этом плавильном аду. Салине — всё так же сосредоточена, будто уже вела переговоры у себя в голове. А я… я просто думал о том, что скоро увижу Ильгу.

Перед главным зданием Пламенников нас встретили жрецы с алыми лентами на руках и охрана с мечами, что дымились, как только были вынуты из ножен. Нас провели в зал с низкими сводами и фигурными решётками на окнах, где в углу клубился вечный костёр — символ их клана. Всё было торжественно и официально, но я чувствовал только одно: напряжение, которое стягивало виски.

— Страж Ром, — обратился один из распорядителей. — Прошу за мной.

Меня провели в отдельную комнату. Небольшое скромное помещение, но стены были покрыты защитными рунами очень плотно. Ни один звук не пройдёт наружу, ни один шёпот не долетит внутрь. Места было мало: стол, пара кресел, лампа на цепочке. Но для нас этого хватало.

Дверь отворилась. Ильгу ввели два охранника — мужчины в красных плащах с медными застёжками. Они посторонились, пропуская девушку вперёд. Ильга сделала пару шагов и раздражённо обернулась.

— Пожалуйста, оставьте нас, — улыбнулся я. — Обещаю, мы никуда не сбежим.

Охранники молча кивнули и вышли за дверь.

И вот тогда я перестал держать себя в руках. Мы встретились взглядами, и всё рухнуло — я подхватил её в объятия, прижал к себе, как утопающий хватается за берег. Она всхлипнула и уткнулась лицом мне в плечо, пальцы дрожали, но держали крепко.

— Ром… — прошептала она.

Я ответил поцелуем. Это было не нежно — жадно, отчаянно, так целуются люди, которым отняли слишком много времени. Она вся дрожала, и я тоже. Мир сжался до этого крошечного защищённого пространства, до её дыхания и до её губ.

Мы отстранились только тогда, когда ей не хватило воздуха. Я коснулся её лица — усталого, но всё же такого родного.

— Как ты? — спросил я.

Она улыбнулась устало, даже с какой-то горечью.

— Со мной носятся, как с принцессой. Или с ценным пленником — так и не поняла. Я всё время под присмотром. Даже когда сплю — кто-то дежурит рядом. Я уже не помню, когда оставалась одна. Все спрашивают о самочувствии, проверяют, как я ела, как я дышала… — она вздохнула. — И это совсем не так, как я представляла наши с тобой отношения, страж Ром.

Я нахмурился, но сжал её руку.

— Сейчас это необходимо. Ты же знаешь, после того похищения я сам попросил Химваля обеспечить твою безопасность. Пламенники смогут тебя защитить.

— Безопасность, — повторила она с тихим раздражением. — А мне хотелось увидеть тебя. Хотя бы раз. Хотя бы ненадолго.

Я стиснул зубы.

— Я не мог раньше. Ты же понимаешь, теперь это не просто — бегать сюда на свидания, как подростки. Я перешёл дорогу непростым людям и не хочу, чтобы они обратили свой гнев на тебя.

— Знаю…

Она отвернулась, но пальцы её не разжались. Я погладил её по волосам, тёплым, чуть растрёпанным.

— Главное — твоя жизнь, — сказал я мягко. — И ещё одна, которая зародилась в тебе. Я не всегда смогу быть рядом, но ради этого я готов разорвать любого, кто посмеет приблизиться.

Она посмотрела на меня, и в её глазах мелькнули слёзы.

— Беременность, оказывается, нелегкое дело. Иногда тошнит, иногда кружится голова. Но лекари говорят, что всё в порядке. И… — она смутилась, — я выгляжу странно. Живот потихоньку начал расти…

Я усмехнулся.

— Странно? Ты всегда была красавицей, а сейчас вообще похожа на богиню!

Она слегка улыбнулась, и я ощутил, как напряжение между нами начало таять.

— Ром, — тихо сказала она, — что будет дальше?

Я вдохнул глубже и ответил честно:

— Пока не могу сказать. Именно за этим мы сегодня и приехали, — ответил я серьёзно. — Чтобы решить наше с тобой и с нашим ребёнком будущее.

Я крепче сжал её руку. Не как страж, не как союзник клана — как мужчина, который выбрал женщину.

— Я не позволю никому решать это за нас. Ни Белотканникам, ни Пламенникам, ни даже моему Герцогу. Будущее — наше.

Ильга кивнула, и впервые за всё время я увидел в её глазах не только усталость, но и силу.

Зал Совета Пламенников был больше похож на храм или музей, чем на место для дипломатии. Своды из чёрного камня с алыми прожилками, в стенах — углубления с горящими жаровнями, пол — тёплый, будто по нему только что растекался расплавленный металл. Дубовый стол, за которым мы расселись, был испещрён подпалинами.

Обба, глава клана Пламенников, сидел во главе. Огромный, с огненной гривой волос, он напоминал медведя. Рядом с ним — магус Химваль, суровый, с лицом каменщика, который забыл, что такое улыбка. Герцог устроился строго напротив — холодный, собранный. Салине — по правую руку от Варейна, с ироничным прищуром и руками, сложенными на парке с бумагами.