Алекс Хай – Вождь (страница 22)

— Ага. Вечер перестаёт быть томным.

Салине села за руль повозки — гладкий чёрный зверь на колёсах, начинённый артефактами до последнего винта. Я устроился рядом, глядя, как ночь медленно уступала место утру. Оставалось совсем немного до Перехода.

— Куда мы едем? — спросил я после пятой или шестой развилки.

Салине прикусила губу, на секунду словно наслаждаясь моим нетерпением, и только потом ответила. Улыбнулась хитро, как кот, поймавший воробья, но ещё не решивший — съесть или отпустить.

— Скоро увидишь. Тебе понравится.

Я закатил глаза.

— Не слишком ли много сюрпризов на сегодня, почтенная?

Салине ничего не ответила. Только чуть сильнее вдавила ногу в педаль, и повозка мягко, но стремительно рванула к окраине города.

Повозка резко свернула с главной дороги и нырнула в узкий проулок. Колёса хрустнули по гравию, и перед нами выросли ворота — тяжёлые, железные, ржавые, с облупившейся краской. Ни одного артефактного узора, никакой хитроумной магии — только старая, потемневшая от времени сталь. Место было настолько обычным и непримечательным, что казалось подозрительными.

Салине высунулась из окна и взмахнула рукой. Ворота медленно со стоном отворились, и мы въехали внутрь просторного двора. Здание походило на обычный жилой дом, где ютились бедняки — таких в Альбигоре сотни.

Я сразу заметил людей. Рабочие, дети, старики, женщины с ведрами и мужчины с кирками. Кто-то тащил бочку, кто-то латал крышу гаража. И все — абсолютно все — одновременно посмотрели на нас. Не на меня. На повозку Салине. Их глаза скользнули по ней, холодные, внимательные, а затем вернулись к своим делам, будто ничего и не было.

— Приветливые соседи, — пробормотал я. — Ничего, что все они только что нас видели?

Салине усмехнулась, даже не посмотрев на меня.

— Не беспокойся. Эти глаза и уши — мои.

— Отлично.

Я вышел из повозки, подхватил нашего пленника — того самого «лаборанта», и без труда закинул его на плечо. Он был лёгким, сухим, будто вся жизнь из него давно вытекла. Впрочем, и жизнь, и совесть, судя по всему. Если последняя у него вообще когда-либо была.

Салине решительно направилась вперед, а я со своей нетривиальной ношей — за ней.

Люди расступались, не проявляя ни удивления, ни любопытства. Просто безмолвие, смешанное с каким-то непостижимым для меня пониманием.

Салине привела меня к неприметной двери в боковой части дома. Дом был старый, обшарпанный, с кривыми окнами, где в рамах чернели щели. С улицы никто бы и не подумал, что здесь может скрываться что-то важное. Она отперла замок простым ключом, и я отметил, что никаких артефактных защит на двери не было.

— Всё интереснее и интереснее, — сказал я, когда мы вошли внутрь.

Только тусклая лампа загорелась автоматически, отреагировав на движение. В остальном это было похоже на типичный подвал, куда уже лет двадцать не заглядывали коммунальные службы.

Узкая лестница сразу повела вниз, в подвальное нутро. Воздух сменился — сплошь сырость, камень, плесень. Тусклые фонари вдоль стен освещали путь желтоватым светом. Я шёл за Салине, а наш пленник болтался у меня на плече, словно тряпичная кукла.

Коридор был настолько длинным, что казался бесконечным. Где-то капала вода. Где-то в темноте мелькнуло движение — крыса или нечто покрупнее.

— И часто вы здесь бываете? — спросил я, слушая звук наших шагов.

— По необходимости, — ответила Салине, не оглядываясь.

Я заметил, что она уверенно считала повороты. Мы свернули ещё раз, потом поднялись по винтовой лестнице — с пленником на плече это оказалось не так-то просто, вышли в другой коридор, чуть шире и чище. Здесь стены уже были выкрашены, и свет шёл от артефактных кристаллов, вмурованных в потолок.

Салине остановилась перед массивной дверью. Старая, деревянная, с металлическим укреплением. На первый взгляд — обычная, но я уловил другое: в трещинах дерева были скрыты тонкие линии артефактной гравировки. Система была хитро спрятана — любой непосвящённый принял бы её за узор дерева.

— Ну и ну, — пробормотал я. — Интересная работа.

Она усмехнулась, приложила ладонь к определённой точке, и артефакт тихо щёлкнул. Дверь дрогнула и начала открываться.

— Давно следовало показать тебе это место, — сказала магистр, глядя на меня без тени улыбки. — Мы влезли в игру, где цена ошибки — жизнь. Если однажды всё пойдёт не так, ты должен знать, куда идти.

— А люди снаружи? — спросил я.

— Мои. Я им помогаю. Они помогают мне. — Она чуть улыбнулась. — А теперь станут помогать и тебе.

Я молча кивнул. Отказываться от чужой преданности в нашем мире — всё равно что плевать в лицо удаче.

Мы вошли внутрь, и я не поверил глазам.

Под землёй располагался целый этаж — укреплённый, оборудованный, словно часть военной крепости. Каменные стены покрывали защитные чары, в углах стояли артефактные датчики. Столы с инструментами для создания артефактов, устройства для считывания кристаллов памяти, лабораторные установки, даже отдельная жилая зона: кровати, шкафы, кухня. Всё, что нужно, чтобы переждать бурю.

— Впечатляет, — сказал я. — Это уже не укромное место. Это подземный дворец параноика.

— У всех свои секреты, и свои я охраняю надёжно, — спокойно ответила Салине. Она указала на свободное место у стены. — Укладывай нашего гостя туда и делай своё дело. Я займусь кристаллами памяти.

— И даже чашечку отвара чёрных зёрен не предложите? — усмехнулся я.

— Наглеешь, сын. — Салине вздохнула, а затем открыла створку кухонного шкафа. — Вон там, молотый порошок в красной банке. И если станешь варить, то сделай и мне. Но сначала — наш гость.

Я перенёс пленника, усадил на стул и закрепил артефактными стяжками. Металл щёлкнул, фиксируя его руки и ноги.

Салине тем временем достала из сумки все найденные артефакты записи и разложила их на столе. Её пальцы бегали по устройствам уверенно и быстро. Она выглядела как человек, который уже давно играет в эту игру — и выигрывает.

Лицо у «лаборанта» было бледным, словно выскобленным ножом: пустая маска, на которой застыла тень боли. Казалось, его сознание спряталось где-то глубоко, чтобы не возвращаться.

Салине за спиной уже не существовало для меня — слышалось лишь ритмичное постукивание пальцев по клавишам и сухой писк артефактов, когда она возилась с кристаллами.

— Ну что, приятель, — сказал я, усаживаясь напротив. — Если ты не хочешь разговаривать вслух, мы найдём другой язык. Так даже проще.

Я вытянул руку и осторожно коснулся его виска. Пальцы будто провалились в ледяную воду. Концентрация, дыхание ровное, даже Тень внутри меня вытянулась, как кошка, с интересом наблюдая за моими действиями. Генерал когда-то был в этом чудо как хорош…

Темнота. Сначала всегда темнота. Затем — искры.

На меня хлынули обрывки образов, словно я листал чужой дневник. Белые плащи мелькали среди теней: лица в масках без прорезей для глаз, руки в перчатках, запах холодного железа и концентрированного Ноктиума. В центре всего — символ Ордена Белой Ткани на одном из зданий.

— Итак, ты у нас оттуда, — пробормотал я. — Хорошо…

Пленник принадлежал им с детства — воспитывался в их школе, затем обучался в академии, был перспективным студентом. Это всё хорошо, но я не собирался залядывать настолько глубоко. Пришлось вынырнуть и заглянуть снова — теперь уже выбирая глубину точнее.

И вдруг перед глазами вспыхнуло другое лицо — женщина с тонкими чертами, волосы собраны в тугой узел, глаза холодные, как лёд в рассветном колодце.

Магистр Виррен. То, что я искал.

Я узнал её сразу, и мне передался трепет «лаборанта», когда она заговаривала с ним. Что ж, он явно восхищался Виррен и читал её научные труды. Я копнул дальше, ища хоть что-то, связанное с лабораторией, где держали Ильгу.

И нашёл.

Память «лаборанта» услужливо подкинула мне эпизод, где Виррен отдавала приказы. Связь шла через артефактный кристалл связи, её голос звучал сухо и немного искажённо.

— Главная задача — мягкое обследование объекта, господа, — вещала женщина. — Диагностика и подтверждение нашей гипотезы первостепенно, однако вы ни в коем случае не должны навредить объекту. Это исключено. Жду вашего доклада по результатам исследования…

Я увидел Ильгу.

Она лежала на артефактном столе в лаборатории, вокруг — те же люди в белых плащах. Лаборант, в голове которого я сейчас копался, что-то проверял, светил на неё артефактным кристаллом, снимал показатели с браслета диагностики. Остальные делали пометки, словно наблюдали за редким зверем в клетке.

Я стиснул зубы, не давая себе сорваться. Это — память, не реальность. Но от этого не становилось легче.

Я углубился. Лаборант в воспоминании едва сдерживал волнение, когда писал отчёт. Виррен требовала именно подтверждения беременности. Причём у них был способ подтвердить моё отцовство. Всё остальное было вторично.

Всё сводилось к ребёнку. Они хотели подтвердить, что дитя — носитель трёх склонностей.

Я вынырнул из головы пленника. Воздух вернулся в лёгкие с хрипом. Голова гудела, как колокол. Из носа снова пошла кровь, но на этот рах тонкой струйкой. Привыкаю…

— Наши друзья из Башни Белой Ткани, — сказал я вслух. — Ии нужна была не Ильга, а тот, кого она вынашивает. Или та.

Рука Салине задержалась над клавишей. Я видел, как по её лицу пробежала дрожь.

— Я больше не позволю этому случиться, — едва слышно прошептала магистр. — Больше не позволю.