Алекс Хай – Торг с мертвецами, часть 2 (страница 57)

Вал выбежал на мост и порадовался тому, что ворота были открыты.

— Я Валериано из Гивойской «Сотни». Дезертир, сбежавший из тюрьмы, — крикнул он страже, что преградила ему дорогу. — Пришёл сдаться.

Гвардейцы удивлённо переглянулись.

— Вот уж поистине дивный мир, — сказал один другому. — В первый раз встречаю дезертира, что сам жаждет кары.

— Посадите меня под стражу. Дорожите моему командиру. Веззаму-вагранийцу. — Он указал на погоню. — Только, молю, спасите мой зад от этих гацонцев.

— Ну, взять под стражу мы всегда рады, — хохотнул гвардеец и задрал голову. — Шепп, зови вагранийца и Шварценберга. Тут небо упало на землю.

6.4 Рантай-Толл

Симуз как мог высоко задрал голову, силясь разглядеть своды высоченного потолка Валг дун Шано. Следы битвы уже успели устранить: отполированные стены из тёмного камня вновь отражали немногочисленное, но изысканное убранство дворца. Величественные стрельчатые своды взмывали к небу, словно рёбра великанов.

— Дом у тебя что надо, — шепнул на ухо Артанне Симуз.

— Это не мой дом. Его построил Руфал для себя, — отозвалась Сотница. — А теперь это великолепие будет принадлежать тем, кто его заслужил.

Ей было явно некомфортно в традиционном парадном одеянии Шано, но эмиссар не мог не отметить, насколько же оно ей шло.

Церемония водружения скрижалей с заветами Первых Шано подходила к концу. Стоя за спиной Артанны, Рошаны и Фештана, Симуз наблюдал за реакцией людей, бравших дворец штурмом всего несколько дней назад. Удивление, злость, страх, надежда. Вагранийцам было сложно принять, что столько столетий их обманывали. Теперь им выпала возможность восстановить изначальный порядок. Но Медяк сомневался, что народ был к этому готов. Новые перспективы пугали.

— Твоё время пришло, — эмиссар легонько подтолкнул Сотницу вперёд. — Они ждут. Дай им то, чего они так хотят.

— Знаю.

Артанна приняла самый серьёзный вид, как было всегда, когда она смущалась и нервничала. Симуз знал, что выступления перед большими толпами давались ей нелегко. Но женщина держалась стойко для той, чья месть вот-вот должна была свершиться.

Она медленно выступила вперёд и заговорила:

— Перед вами Заветы Первых Шано, победивших Руфала и основавших Шано Оддэ. Все эти годы мы жили в неведении и обмане: Герои завешали сделать Совет выборным, однако их потомки оказались слабы перед соблазном сосредоточить власть в руках небольшого круга. Так образовались Дома — Старшие и Младшие, они взяли на себя правление государством. И с течением времени, как это всегда случается, сосредоточились на собственном благополучии, а не благосостоянии тех, кем правили. Увы, даже потомки Героев оказались слабы перед властью и богатством. — Она перевела дух, коснулась одной из скрижалей и выступила ещё ближе к собравшимся у подножия лестницы людям. — Сегодня у нас появился шанс попробовать жить иначе. Шано Оддэ почти уничтожен, и стране нужны новые советники. Люди, знающие, в чём нуждается народ, и готовые работать над восстановлением благополучия страны. У меня нет прав приказывать, но я прошу вас подумать и взвесить этот шанс. Быть может, набрав новый Шано Оддэ из людей, что не принадлежат к Домам, мы сделаем жизнь Ваг Рана лучше.

Артанна умолкла, наблюдая за реакцией людей на свою речь. Её трясло — руки дрожали, а ноги едва слушались. Стоило огромных усилий сохранять внешнее спокойствие. У неё никогда не получалось говорить хорошо ни с кем, кроме «Сотни», но если глядеть в корень, то сейчас собравшимся во дворце вагранийцам нужно было то же самое: утешение, надежда и вера в собственные силы. И она, Артанна, должна была попытаться дать им хоть что-то из этого.

— Что скажете? — спросила она, спустившись по ступеням к людям. — Готовы ли вы сами вершить свою судьбу, не полагаясь на оторвавшиеся от мирской жизни Дома? Готовы ли взять на себя эту ответственность?

— Готовы, — чётко проговорил мрачный ваграниец в мясницком переднике и с красной тряпицей, повязанной вокруг запястья — символом восстания.

— Мы не умеем править, — возразила ему молодая женщина, к юбке которой жался темноволосый мальчуган. — Нас воспитывали исполнять приказы, а предавать их. Поручи правление кухаркам — и получишь кухню, а не государство. Управлять должны те, кто это умеет.

По залу пронеслись согласные шепотки.

— Уверена, каждый из вас знает как минимум одного человека, умеющего решать проблемы других людей, — ответила Артанна. — Глава цеха, бойкая торговка, вылившаяся в купчихи, солдат, организовавший ополчение всецелом квартале… Людей, умеющих управлять, немного больше, чем вас кажется. Нужно лишь подумать. У вас есть время, хотя и немного: город и страну нужно восстанавливать после бесчинств восстания. И чем быстрее вы выберете представителей, тем лучше.

— Я предлагаю кандидатуру Артанны нар Толл, — Айша, до этого момента хранившая молчание, чинно выступила вперёд, словно олицетворение роскоши и достоинства Старших Домов. — И свою. От Дома целителей Некшор.

Артанна смутилась.

— Я не имею права заседать в этом совете. Слишком многих убила.

Её возражения утонули в ликующих криках.

Она по привычке тронула запястье, на котором носила браслет советника. В суматохе последних дней Сотница так и не успела починить сломанный замок, а потому оставила украшение в покоях. Да и не считала себя вправе носить его после сегодняшней церемонии. Символ советника должен достаться советнику. Артанна считала себя кем угодно, но только не истинным Шано.

— Хорошо. В следующее новолуние устроим выборы в Шано Оддэ. — Сказала она, когда ликование поутихло. — Идите по домам и выберите сначала глав порядка с каждой улицы, затем — с квартала, после — по району города. Пусть каждый клочок земли в Рантай-Толле будет под присмотром.

Она обернулась к семье. Рошана сдержанно кивнула, Фештан жестом выразил одобрение.

Симуза нигде не было.

Артанна нашла эмиссара в Тысяче копий. Собор, посвящённый Хранителю и его Последнему сыну, утопал в тумане. Церковный полумрак разгоняло уютное свечное пламя да свет, лившийся из разукрашенных витражных окон. Десятки и сотни острых резных башенок — деревянных и каменных, покрытых золотом и серебром, втыкались в небо, словно иглы, оправдывая народное название храма.

Сотница увидела Симуза сидящим на скамье почти у самого алтаря и тихо, стараясь не издавать ни звука, направилась к нему. Энниец шептал молитву, теребя в руках поцарапанную гладь маленького серебряного диска.

— Значит, ты и правда в него веришь, — сказала она, опустившись рядом. — Думала, ты прикидывался верующим в Хайлигланде, чтобы расположить к себе местных.

Симуз сунул кулон с символом веры за пазуху куртки и обратил взор на статую Гилленая. Вагранийцы изображали его высоким и худым, с длинными волосами и раскосыми глазами — таким же, как и местный народ, который почитал это полулегендарное божество. Украшенное золотом изваяние из белоснежного мрамора резко контрастировало с тьмой вагранийского камня, и оттого казалось, что фигура Гилленая была преисполнена сияния.

— Я давно принял Путь. Верения настояла, — пояснил эмиссар. — Узнав, что понесла от меня, она захотела родить ребёнка в законном браке. Разумеется, её отец не допустил бы этого брака, поэтому всё пришлось делать тайно. И наставники Пути оказались единственными смельчаками, решившимися на это таинство. Мы успели провести церемонию, а вскоре всё открылось. Что было потом, ты знаешь. Но с тех пор я иногда заглядываю в Святилища.

Артанна кивнула, не видя смысла в пустых словах соболезнования. С тех пор прошло много времени, и Симуз должен был сам в себе разобраться.

— Десари не принимала Путь? — спросила она, переводя тему.

Симуз пожал плечами.

— Эсмий бы ей не позволил. Он не выносит всех этих латанийских верований, считая, что они туманят людям мозги. В целом он не так уж и не прав.

— Но ты всё же здесь, — с печальной усмешкой напомнила Артанна.

— Я сделал Святилища местами памяти. Магистр может отнять у меня всё, но не память. Это то, что принадлежит только мне.

— И не поспоришь.

Сотница поднялась, испытывая неловкость от разговора. Всё это действительно принадлежало лишь Медяку, и Артанна, приоткрыв завесу его прошлого, испытывала смущение и чувствовала себя непрошенным гостем. Дело было даже не в том, что она к нему испытывала — Артанна понимала, что ей уже никогда не затмить воспоминаний и мечт о счастье, которым не суждено было исполниться. Она и сама хранила в сердце любовь к Рольфу Волдхарду, даже несмотря на то, что это прошлое приносило ей боль. И она, и Симуз — она точно была уверена — понимали, что прошлого не вернёшь, а людей не воскресишь. И всё же старалась относиться к его утрате с уважением. А потому решила оставить его наедине со старой скорбью.

— Не уходи. Прошу. — Симуз стиснул её запястье — то самое, на котором она обычно носила отцовский браслет. — Ещё не починила застежку?

— У меня же руки растут не из правильного места. Никак не могу добраться до ювелира.

— Могу сам попробовать, — предложил Медяк.

— Давай. Как вернёмся, покажу.

— Я всё хотел тебя поблагодарить. За то, что вернулась за мной.

— Ты бы поступил так же.

— Да, — согласился эмиссар. — Но в этой истории у нас с тобой совершенно разные роли. И вес. Ты — Артанна нар Толл, а я…