Алекс Хай – Битва талантов (страница 18)

Я отложил четвёртый камень в сторону и взял пятый. Спектроскоп. Чисто — природный. Шестой — тоже чист. Седьмой — аномалия. Та же лишняя линия.

Десять минут. Двадцать камней. Результаты ложились на бумагу, и с каждой новой строчкой выражение лица Егорова, молча стоявшего рядом, менялось — от любопытства к недоумению, от недоумения к тревоге.

Ультрафиолет — последняя проверка. Я включил лампу, погасил верхний свет. Природные александриты в ультрафиолете давали слабое красноватое свечение. Подозрительные — чуть более яркое, с голубоватым оттенком.

Из тридцати камней в партии — девять были синтетическими. Треть заказа. Высококачественная имитация, которую невозможно отличить визуально. Только приборы выдавали разницу — и то не все.

Егоров был бледен.

— Александр Васильевич, — произнёс он тихо, — я двадцать лет работаю с камнями. Это лучшая подделка, которую я видел в жизни…

— Именно поэтому она опасна, — ответил я.

Глава 9

Десять камней из тридцати. Не девять, как я насчитал при первой проверке, — десять. Последний оказался пограничным, и Егоров перепроверил его трижды.

Ровно треть.

Я положил листок на стол и посмотрел на россыпь камней — зелёных, мерцающих, неотличимых друг от друга невооружённым глазом. Настоящие и поддельные — вперемежку, как правда и ложь в хорошо придуманной истории.

— Спасибо, Семён Ильич, — сказал я Егорову. — Проверьте заодно изумруды. Все пятьдесят.

Егоров кивнул и ушёл. Я взял телефон и набрал номер «Даров Урала».

— «Дары Урала», Владимир Сергеевич, — раздался знакомый бодрый голос.

— Владимир Сергеевич, Александр Фаберже беспокоит. Приёмка вашей партии александритов выявила проблему.

Голос на том конце мгновенно потерял бодрость.

— Какого рода проблему?

— Десять камней из тридцати — синтетические. Невероятно качественная имитация, но имитация. У меня есть результаты спектроскопии и ультрафиолетовых тестов.

На том конце трубки повисла тишина. Долгая, звенящая, как натянутая до предела струна.

— Этого не может быть, — выдохнул консультант. — Александр Васильевич, клянусь вам — мы отгружали подлинные камни. Каждый прошёл через нашу лабораторию. Сертификаты подписаны лично мной!

— Не сомневаюсь в вашей порядочности, Владимир Сергеевич. Но факт остаётся фактом. Либо подмена произошла у вас — на складе, при упаковке, либо в пути. В любом случае это серьёзная ситуация.

— Я… Да, разумеется. Мы немедленно проведём внутреннюю проверку! И предлагаю перекрёстную экспертизу — пригласим независимую лабораторию, аккредитованную Гильдией. За наш счёт, разумеется.

— Согласен. Жду вашего звонка.

Я положил трубку. В мастерской стало тихо — только тикали настенные часы да низко гудела лампа над верстаком.

Что это могло быть?

Первый вариант — ошибка поставщика. Случайность, халатность, человеческий фактор. Кто-то на складе перепутал коробки, смешал натуральные камни с партией синтетики. Возможно, но маловероятно. «Дары Урала» — респектабельная фирма с безупречной репутацией. Они дорожат именем и не стали бы рисковать ради десяти камней.

Второй — подмена при транспортировке. Курьер или кто-то на промежуточном складе. Теоретически возможно, но ведь пломбы были целы. Вскрыть контейнер, заменить камни и запечатать обратно так, чтобы сургуч выглядел нетронутым, — задача нетривиальная. Хотя, могли сделать точную копию посылки и просто быстро подменить её…

А третий вариант был самым неприятным.

Кто-то знал, что мы заказали александриты. Знал — в каком количестве, у какого поставщика, когда будет доставка. Этот кто-то подменил часть камней на синтетику высочайшего качества — такую, которую невозможно выявить обычной визуальной проверкой. Расчёт был простым и убийственным: Фаберже используют подделки в императорском подарке, не заметив подмены. А потом, на финальной экспертизе, когда комиссия проверит каждый камень под спектроскопом, — скандал.

Но неужели этот кто-то думал, что после скандала с императорскими артефактами мы будем проверять самоцветы абы как? Нет, больше похоже на то, что нам вставляют палки в колёса, затягивают нашу работу и просто мелко пакостят.

Я вспомнил Бертельса в «Афродите». Его самоуверенную улыбку. Футляр, прижатый к груди, перехваченную жемчужину. Вспомнил историю с Яшей — подкупленным помощником, который сливал информацию о наших заказах…

Доказательств не было. Только подозрения, интуиция и цепочка совпадений, которая была слишком длинной для случайности.

Я набрал номер Штиля.

— Слушаю, — раздалось после первого гудка. Штиль всегда брал с первого.

— Свяжись с «Астреем». Нужна полная проверка логистической цепочки доставки из «Даров Урала». Курьер, маршрут, остановки — всё. Срочно.

— Понял.

Штиль не спросил «зачем» и не уточнил деталей. Просто повесил трубку. Идеальный человек.

Из соседнего помещения показался Егоров.

— Изумруды чистые, — доложил он. — Все пятьдесят — подлинные. Малышевское месторождение, без вопросов.

Значит, били прицельно. Именно по александритам — самым дорогим и сложным камням в заказе. Тем, которые труднее всего проверить визуально. Тот, кто это устроил, хорошо разбирался в ювелирном деле.

Внизу хлопнула дверь, послышались шаги. В мастерскую вошёл отец — в рабочем фартуке, с чертежами дракона в руках. Увидел моё лицо и остановился.

— Что случилось, Саша?

Я показал ему два лотка и объяснил ситуацию. Спектроскопия, ультрафиолет, результаты.

Отец слушал молча. Взял одну фальшивку, поднёс к лампе, повертел…

— Подонки, — процедил он. Голос был тихий, ровный, но я видел, как побелели костяшки его пальцев. Холодная ярость мастера, которому подсунули стекляшку вместо бриллианта. — Нужно заявить в полицию. Немедленно.

— Подожди. — Я покачал головой. — Полиция начнёт расследование, которое продлится месяцами. Нам это не поможет, лишь отнимет время.

Отец стиснул зубы, но кивнул. Он был импульсивен, но не глуп — понимал логику.

— Тогда что ты предлагаешь?

— «Астрей» проверит цепочку доставки, — сказал я. — Все будущие поставки камней и металлов только с нашим личным сопровождением. Буду ездить сам за всеми самоцветами и проверять каждый на месте.

Отец помедлил, потом кивнул. Подошёл к сейфу в стене, набрал код, открыл тяжёлую дверцу.

— Всю партию — в сейф. Пусть уральцы сами с этим разбираются. А ты привези мне новые камни, Саша.

Я молча переложил камни.

— Кто-то объявил нам тихую войну, — сказал я, закрывая сейф. — Что ж. Ответим.

Отец посмотрел на яйцо-заготовку, стоявшую на верстаке, и перевёл взгляд на чертежи дракона в своей руке.

— Лучший ответ — победить на конкурсе, — тихо сказал он.

В этом он был абсолютно прав.

Два дня спустя Штиль принёс отчёт.

Точнее, молча вошёл в мастерскую, положил на верстак тонкую папку серого цвета и встал у двери, сложив руки за спиной. Штиль всегда вставал у дверей. Не потому что скромничал — просто контролировал вход.

Отец отложил надфиль, которым правил основание яйца, и подошёл. Мы склонились над папкой вместе.

Отчёт «Астрея» был составлен с военной лаконичностью — ни одного лишнего слова, только факты и выводы. Впрочем, от людей, половина которых пришла из армейской разведки, иного ожидать не приходилось.

— Докладывай, — сказал я Штилю.

Штиль кашлянул. Это было настолько нехарактерно, что мы с отцом переглянулись. За время совместной работы я слышал, как Штиль кашляет, от силы раза три. Обычно это означало, что он собирается произнести больше двух предложений подряд.

— Курьер — Тимофей Сычёв, тридцать четыре года, — начал он. — Работает в логистической компании «Северный путь» три года. Характеристика положительная. Жалоб нет. Женат, двое детей, живёт на Охте.

— Чист? — уточнил отец.

— На первый взгляд. — Штиль сделал паузу. — Но в день доставки ваших камней зафиксирована незапланированная остановка на маршруте. Пятнадцать минут, Лиговский проспект. Сычёв утверждает — поломка автомобиля.