Алекс Громов – Подводный флот Гитлера (страница 36)
Весной 1944 г. германское командование приняло на вооружение торпеду с прибором маневрирования LUT. По сравнению с предшественником новый прибор имел возможность двухкратной установки поворотов по прохождению прямых участков траектории. Теоретически это давало возможность командиру подлодки атаковать конвой не с носовых курсовых углов, а из любой позиции. Длина участка «змейки» могла изменяться в любых диапазонах от 1 до 1600 м. Скорость торпеды во время прохождения «змейки» была обратно пропорциональна длине участка и составляла для G7a с установкой на начальный 30-узловой режим 10 узлов при длине участка 500 м и 5 узлов при длине участка 1500 м. Необходимость внесения изменений в конструкцию торпедных аппаратов и СРП ограничили количество лодок, подготовленных к использованию LUT всего пятью десятками. По оценкам историков, в ходе войны немецкие подлодки всего выпустили более чем 10 000 торпед, из них только 70 торпед были оборудованы LUT.
Другой метод неприцельной стрельбы был реализован в самонаводящихся акустических торпедах… Торпеда, созданная на основе G7e получила обозначение Т4 «Фальке». Она имела 7500-метровую дальность хода при скорости в 20 узлов… Дальнейшим развитием Т4 являлась торпеда Т5 «Цаункёниг». За счет оснащения ее более совершенным взрывателем и прибором самонаведения (улавливал шум винтов корабля, идущего на скорости от 10 до 18 узлов на расстоянии около 300 м) удалось значительно снизить вес и повысить скорость торпеды… С апреля 1944 г. штатный боекомплект лодок состоял из трех Т5 и пяти LUT в носовом отсеке и двух Т5 в кормовом.
Вопреки ожиданиям германского командования новое оружие не вызвало революционных изменений в ходе битвы за Атлантику. Лишь после войны выжившие подводники узнали, что их торпеды имели тенденцию к самопроизвольному взрыву в кильватерной струе корабля. Быстро разобравшись в ситуации, союзники вычислили значения скорости хода, при которых прибор самонаведения не захватывал цель. В качестве средства самообороны на вооружение англо-американского флота поступила акустическая ловушка «фоксер», которую буксировали за эскортным кораблем.
Попытки немцев исправить положение принятием на вооружение новой модификации «Цаункёнига» Т11 с помехозащищенным прибором самонаведения не дали ожидаемых результатов. По послевоенной статистике, использовав до конца войны около 640 торпед Т5 и Т11, немцы добились всего 58 попаданий (по другим данным – 72; неясно, включают ли эти данные случаи торпедирования кораблей советского ВМФ), что составило всего 9 % из общего числа выпущенных – значительно меньше соответствующего показателя у обычных прямоидущих торпед в начале Второй мировой войны».
Артиллерийское вооружение
Основным видом артиллерийского вооружения немецких субмарин, используемым в надводном положении, первоначально являлись 88-мм или 105-мм орудия и 20-мм зенитные пушки. Но постепенно использование палубных орудий на подводных лодках прекратилось – в частности, в связи с размещением на транспортных судах противника орудий, и поэтому к весне 1943 г. орудия с лодок VII серии орудия были сняты, но при этом на части лодок увеличена мощь зенитного вооружения, поскольку союзная авиация (особенно после вступления в войну США) стала представлять собой реальную опасность для подводных лодок. Так, в течение трех неполных лет войны, с сентября 1939 по декабрь 1941 г., британскими летчиками было уничтожено всего четыре немецкие подлодки.
В 1942 г., после того как ВВС Британии начали патрулировать территорию Бискайского залива, командование подводного флота Германии стало на лодках VII типа размещать дополнительную платформу (получившую у самих подводников насмешливое название «Зимний сад») для скорострельного орудия Flak.30). Одновременно с этим на верхней платформе субмарины происходила замена малоэффективного одноствольноого орудия на спаренный 20-мм автомат MG 151/20.
Но и эти усовершенствования зенитного вооружения немецких субмарин оказались малоэффективными против дальних бомбардировщиков союзников, и поэтому уже летом 1943 г. на подлодках стали размещать двое спаренных Flak 38 на верхней платформе и счетверенную установку на нижней (в «Зимнем саду»). Позже на вооружение была принята автоматическая 37-мм пушка Flak M 42.
Было ли зенитное вооружение немецких субмарин эффективным? Об этом можно судить по количеству сбитых самолетов и собственных потерь. Соотношение не в пользу подлодок: союзная авиация потопила в годы войны 247 немецких подводных лодок (не считая потопленных в своих портах и на базах, а также обнаруженных авиацией и потопленных надводными кораблями союзников), в то германские субмарины за тот же срок сбили 125 самолетов союзников. Авиация полностью использовала свое преимущество – скорость, поскольку большинство подлодок рейха погибли, попав под внезапную атаку с воздуха.
Мины. Разновидности и эффективность
Другим оружием, используемым субмаринами, были мины. Помимо специализированных минных заградителей, их ставили и обычные подлодки, особенно в начале войны. Во время Второй мировой войны в Германии было разработано несколько типов мин: TMA, TMB, TMC и SMA. Если в начале войны преимущественно использовали мины с магнитным и индукционным замыкателями, то во время первого этапа битвы в Атлантике появились и акустические мины, а через несколько месяцев началась серийное производство акустико-индукционных мины и мин с магнитно-многоступенчатыми замыкателями. Следующей стадией совершенствования кораблепотопления стали появившиеся в 1943 г. гидродинамические мины, которые срабатывали под днищем корабля из-за изменения давления. Модифицировались и контактные мины – к довоенным разновидностям (гальваноударные, ударномеханические, электрические и электромеханические) добавились ударноэлектрические и мины с плавающей антенной.
В книге Дёница «Немецкие подводные лодки во Второй мировой» рассказывается о первом использовании мин немецкими субмаринами: «Из-за небольшого числа подводных лодок и приказов, ограничивших их боевую деятельность, я очень невысоко в начале войны оценивал наши шансы на успех в борьбе с торговым судоходством. Поэтому прилагались усилия к тому, чтобы, по возможности, наносить урон противнику в его территориальных водах, то есть в пределах прилегавшей к побережью трехмильной полосы. Боевые действия должны были вестись на подходах к портам и в узлах коммуникаций. Для этой цели имелось два типа донных мин: ТМ-В с боевым зарядом 400–500 кг, пригодная для постановки на глубинах 25–30 метров, и ТМ-С (с начала 1940 г.) с боевым зарядом 100 кг, пригодная для глубин до 35 метров. Взрыватель этих мин срабатывал под действием магнитного поля судна в тот момент, когда оно проходило над миной. Оба типа мин отличались удачной конструкцией.
Международное право допускало постановку мин в территориальных водах без предварительного предупреждения. Кроме того, при ведении боевых действий вблизи побережья противника возрастали возможности для применения торпедного оружия по его боевым кораблям». В основном постановкой мин занимались небольшие подводные лодки, «челноки» типа II, которые сами немецкие подводники часто называли «пронырами» за их способность проникать в самые труднодоступные места. Более подробно о результатах минирования побережья Британии рассказывается в разделе «Первый год войны».
«Челноки» перед отправлением на задание дополнительно вместо торпед принимали в торпедные аппараты еще 6–8 мин, и, аккуратно пройдя британский минный оборонительный пояс (продемонстрировавший тем самым свою ненадежность), ставили мины не только на подходах к портам, но случалось – и в самих английских портах и местах стоянки вражеских судов. Среди мастеров постановки мин был будущий прославленный подводный ас капитан-лейтенант Отто Кречмер, командир субмарины U-23. В результате действий немецких подводников британскому Адмиралтейству пришлось отдать приказ тщательно тралить морские пути, которые затем объявлялись свободными от мин и безопасными для торговых судов, при этом даже такое траление не всегда гарантировало проплывавшим судам безопасность от мин, что вызывало протесты нейтральных государств, чьи транспорты подрывались на германских минах. В результате Адмиралтейством несколько районов вблизи Ливерпуля были объявлены опасными для плавания, и потом пришлось закрыть на время и сам Ливерпуль. На помощь пришли американцы, поставившие Британии десятки тральщиков.
Но британские моряки сами смогли «выловить» две немецкие магнитные мины (сброшенные на мелководье немецким самолетом), и английские военные инженеры нашли способы борьбы с минами – первоначально суда «просто» размагничивали, а потом усовершенствовали этот вариант. По приказу Адмиралтейства к началу 1940 г. около тысячи транспортов было снабжено компенсационной обмоткой, и опасность от магнитных мин сведена практически к нулю. Но оставались и другие типы мин, к тому же английским тральщикам приходилось сталкиваться с комбинированным использованием немцами разных типов мин. До наших дней дошли воспоминания руководителя советской военной миссии в Англии адмирала Николая Харламова о посещении одного из английских тральщиков и боевых буднях английских «морских саперов», и в том числе – и суевериях: «Это было в 1942 г. Англичане передали нам несколько тральщиков с оборудованием для обезвреживания электромагнитных мин, и я решил испробовать их в деле. Подходящий случай вскоре представился: немцы забросали устье Темзы электромагнитными минами. Договорившись с морским министром, я отправился из Лондона на юг. В порту меня встретил коммодор бригады тральщиков, рослый моряк с мужественным обветренным лицом. Выслушав меня, он покачал головой: «Сегодня это невозможно, сэр. Давайте отложим траление на завтра». – «Но почему?» – «Сегодня тринадцатое число. И потом пятница». – «Ну и что?» – «Обязательно случится несчастье». – «Мы в эти предрассудки не верим». – «Нет, сэр, это невозможно, – твердил коммодор, – тем более – тринадцатое число!» – «Пустяки», – убеждал я… Коммодор колебался, попыхивая своей трубкой. «И потом я прибыл из Лондона. У меня уйма дел, мне нужно срочно возвратиться назад».