Алекс Громов – Подводный флот Гитлера (страница 38)

U-57 и U-58 были первыми немецкими подводными лодками, на которые был установлен новый агрегат. Первый экземпляр шноркеля был 1,5 м длиной. При установке на U-58 его сделали неподвижным и совместили с механизмом перископа. В начале лета 1943 г. новинка успешно прошла первые испытания. На U-57 установили уже выдвижной шноркель, который также оказался испытан весьма успешно.

2 августа 1943 г. инженер Хееп доложил Вальтеру: «Плавание с двумя дизелями с использованием шноркеля при скорости 6,5 узлов не нарушает санитарные условия для экипажа. Результаты показывают решающее значение высоты выдвинутой мачты шноркеля. Всплывшая движущаяся лодка захватывает цель на удалении 7–8 км. При движении на глубине 0,5 м со шноркелем цель захватывается на удалении 1,5–2 км. При максимальном режиме работы дизелей достигается хорошая скорость со шноркелем, но прослушивать цель гидролокатором затруднительно, лучше пользоваться электромоторами».

Символы и эмблемы

Существует распространенное мнение, что «серыми волками» называли не только подводников Третьего рейха, чья форма была серого цвета, но и их лодки, которые тоже были серого цвета. На самом деле цвет самой лодки определялся именно районом ее боевых действий, и поэтому существовало разнообразие «расцветок» лодок, от почти черных оттенков, используемых в Артике, до голубых оттенков, встречающихся в тропических морях, не говоря уже о комбинированной окраске, используемой для маскировки.

Маркировка лодки осуществлялась номерами на боевых рубках, но сами подводники рисовали различные эмблемы, собственную символику («Ботваффен»). Одной из первых стали олимпийские кольца – в 1936 г. Берлин принимал летнюю Олимпиаду, и этот символ стал популярным. Он был изображен на лодках 1-й флотилии: U-20, U-23, U-9. Кстати, именно U-9 стала первой немецкой субмариной, имевшей собственную символику – металлический Железный крест с изображенной на нем короной и цифрами 1914 – в честь славной одноименной германской подлодки времен Первой мировой.

Существовали и символы флотилий подлодок – так, на эмблеме 1-й флотилии была изображена «U», через которую проплывала подлодка, а эмблема 2-й флотилии представляла собой изображение субмарины на стилизованной молнии (руна «Зиг»). Символом 9-й флотилии была «смеющаяся меч-рыба». Эмблемой 10-й флотилии был «балочный крест» (обычно нарисованный на самолетах и прочей надземной технике Третьего рейха), в центре которого была помещена лодка. Символика 29-й флотилии – осел. Первоначально его изображение украшало U-338, которая при спуске на воду протаранила портовый кран и «в отместку» получила прозвище «Дикий ослик». Символика 8-й флотилии включала герб города Данцига (в который лодки были переброшены в 1942 г.), в нижнюю часть которого было добавлено изображение подводной лодки. Эмблемой 19-й флотилии было изображение головы оленя с рогами. Оленьи рога украшали и эмблему 24-й флотилии. Символом 25-й служил силуэт субмарины на белом поле.

Среди рыцарско-героических эмблем можно назвать изображение латной рукавицы, которое использовали U-586 и U-2527. Об этой железной рукавице, которую использовал в XV веке прославленный рыцарь Гётц фон Берлихинген, существует множество германских легенд. Другую пафосную эмблему несла U-857 – меч и дубовые листья.

Сама мода на такую «персональную идентификацию» пошла после знаменитого прорыва на рейд Скапа-Флоу субмарины U-47, на рубке которой красовался «огнедышащий» телец.

Фантазии командира и команды не имели пределов, но часто преобладали изображения животных или нечто созвучное с фамилией командира. Так, на лодке под командованием Адальберта Шнее (Schnee переводится как «снег») был изображен снеговик.

На боевой рубке U-48, которой командовал Герберт Шульце, под стилизованным изображением белой ведьмы фигурировала надпись: «Трижды черный кот». Команда подлодки с «дьявольским числом», U-666, выбрала в качестве эмблемы падшего ангела. Да и фамилия командира соответствовала: его звали Герберт Энгель (Engel переводится как «ангел»).

На рубке U-124 красовался эдельвейс – команда этой субмарины прежде служила на U-64, погибшей при захвате Норвегии. Команду лодки спасли немецкие горные стрелки, и выжившие подводники в благодарность за спасение взяли их эмблему. На рубке U-977 была нарисована огромная буква V, которую команда считала символом успеха. Эмблема в виде трех маленьких рыбок вполне соответствовало номеру подлодки U-333.

Если на подлодке появлялся новый командир, который хотел увековечить новую эмблему, то старую обычно не зарисовывали, а просто рядом с ней рисовали новую. Командующий подводным флотом Дёниц требовал перед отправлением на задание закрашивать все символы, но обычно суеверные подводники оставляли их – «на удачу».

Образ жизни подводников

Пропаганда представляла подводников романтическими героями. Обыватели порой видели в них пьяниц и буянов, а граждане воюющих с Германией государств – бесчеловечных убийц. Хотя понятно, почему многие герои подводного флота отчаянно напивались и буйствовали на берегу – стресс, который они постоянно испытывали в походе, был почти невыносим. Несмотря на то что кандидаты в члены экипажей проходили в том числе и жесткий психологический отбор, на подлодках бывали случаи нервных срывов у отдельных моряков, которых приходилось успокаивать всей командой, а то и просто привязывать к койке.

Первое, с чем сталкивались подводники, только-только вышедшие в море, – страшная теснота. Особенно этим страдали экипажи субмарин VII серии, которые, будучи и без того тесными по конструкции, вдобавок набивались под завязку всем необходимым для дальних походов. Спальные места экипажа и все свободные уголки использовались для хранения ящиков с провизией, поэтому отдыхать и принимать пищу экипажу приходилось где придется. Чтобы взять дополнительные тонны топлива, его закачивали в цистерны, предназначенные для пресной воды, таким образом, резко сокращая питьевой рацион. Помыться тем более возможности не было.

В уже упомянутой книге Хайнца Шаффера «U-Boat 977. Воспоминания капитана немецкой субмарины, последнего убежища Адольфа Гитлера» говорится: Теперь давайте пройдемся по всему судну, от носа до кормы. Начнем с того, что на немецком военно-морском жаргоне называется «палатой лордов». Оно придумано от прозвища Лорд, которым называют рядового на флоте. В носовом отсеке в ряд выстроены четыре торпедных аппарата, обычно в каждом из них находится заряженная торпеда. Еще четыре запасные складируются на стеллажах, а две другие над ними. Они защищены деревянными щитами. Команда спит на подвесных койках, всегда двухъярусных, три Лорда на две койки. Другие члены команды делят 12 коек в носовом кубрике, это рядовые торпедисты и радисты. Затем рядовые машинного отделения, так называемые кочегары. Койка предназначается для двух кочегаров.

Это очень практично, потому что часть кочегаров всегда на вахте. Как только встает один, другой ложится на его место, так что койка никогда не остывает. Эта система похожа на общежития в промышленных городах, где не хватает жилья, и кровати занимают посменно. Однако это не позволяет спать между вахтами.

…На левом борту холодильник, напротив него гальюн, или «голова». Дальше идет кают-компания для двух офицеров верхней палубы и главного инженера. Один угол этой кают-компании, отгороженный толстым занавесом, называется каютой командира. Командир, конечно, должен быть в центре событий, поэтому напротив помещается каюта радиста, а рядом помещение со всеми жизненно важными приборами для подводного плавания, гидрофонное устройство и т. п.».

Уединения на подлодке не было ни для кого, даже для командира. «Каждый мог видеть, что я делаю, и замечать все мои недостатки и странности, вроде того, как долго я сплю, храплю ли я, сколько раз в день умываюсь и когда надеваю чистую рубашку».

Питание

«Наш рацион был гораздо лучше, чем рацион любого другого рода войск. Мы должны были грузить наши припасы в соответствии с планом. Во-первых, надо ровно распределить их по лодке, чтобы избежать дифферента при погружении. Во-вторых, припасы не должны перемещаться при погружении, что легко может случиться при угле погружения 60 градусов. В-третьих, провизия не должна смешиваться с боеприпасами или техническими запасами.

В последние годы войны каждую лодку снабжали по такому плану загрузки и хранения припасов. Ветчина и сосиски между торпедными аппаратами и в центральном посту, трехнедельный запас свежего мяса в холодильнике, а свежевыпеченный хлеб, чтобы сохранить его на этот же срок, подвешивался в носовом кубрике и в моторном отсеке. Когда свежая пища заканчивалась, мы переходили на консервы».

Все подводники воспоминали про заплесневелый хлеб, который им приходилось жевать, поскольку другого не было. Хайнц Шаффер вспоминал: «Мы привыкли работать механически, в сырой одежде, которую мы не снимали, потому что в любой момент нас снова могли вызвать на пост. Однако после вахты можно было получить глоток горячего чая, сосиску и прогорклое масло на толстом ломте хлеба. Надо только не забыть срезать сначала плесень и приберечь, что осталось, для хлебного супа когда-нибудь позже».