Алекс Громов – Подводный флот Гитлера (страница 34)
Но, несмотря на это, конвой был атакован 30 апреля на траверзе острова Медвежий.
«Вдруг мы услыхали два гулких взрыва. Даже кок с «Малютки» – и тот безошибочно узнал знакомый каждому из нас взрыв двухтонной торпеды. «Джон Карвер» являл собой удобную мишень, и боевой опыт наших подводников сразу же помог им понять, какой опасности мы подвергались… Поднявшись на палубу, я увидел побледневшего Мейера (капитан транспорта. –
Бомбежка была столь интенсивной, что потопившая «Вильям Эстейер» лодка, по мнению нашего бывалого подводника, вряд ли могла отважиться на новую атаку в ближайшее время. Капитан «Джона Карвера» ему не поверил, а на предложение спокойно пойти отдохнуть, откровенно обиделся. Но потом все-таки спросил, может ли мощное охранение конвоя надежно защитить транспорты от немецких подлодок.
«От хороших вряд ли», – ответил Иоселиани и поведал американцу несколько историй о том, как он сам и его товарищи по Черноморскому флоту топили немецкие транспорты, находившиеся под ничуть не меньшей охраной.
«На всех кораблях конвоя загрохотали пушки. Сигнальщикам всюду мерещились перископы немецких подводных лодок. За перископы принимались даже многочисленные льдинки, плавающие в районе Медвежьего острова, мимо которого шел конвой».
По мнению советских офицеров, огонь велся беспорядочно и угрожал, прежде всего, своим же кораблям. О чем наши и не замедлили сказать в ответ на вопрос, откуда сейчас может грозить опасность: мол, самое опасное – это американские снаряды.
Вскоре было объявлено, что глубинными бомбами с самолетов потоплены две немецкие лодки. А через час сообщили еще о двух пораженных лодках. Иоселиани язвительно заметил, что «Малютку» не раз «точно так же топили немецкие летчики, и, пока в немецкие штабы летели хвастливые донесения, мы спокойно отлеживались на грунте или уходили в свою базу… Одна-единственная немецкая лодка, утопившая «Вильям Эстейер», может быть, терпеливо выжидала удачного момента, чтобы всплыть и пополнить запасы тающей электроэнергии».
Подводные лодки еще не раз пытались атаковать этот конвой, но охранение первоначальных ошибок не повторяло. Самолеты с авианосцев постоянно патрулировали окрестности и принуждали немецких подводников погружаться, теряя скорость, и отставать от конвоя.
Таранить подводную лодку
После капитуляции Италии союзники передали СССР часть ее флота. Один из миноносцев, уже изрядно устаревшей конструкции, вошел в состав Северного флота под именем «Живучий». Однако именно конструктивные особенности корабля старой постройки пригодились советским морякам в единоборстве с немецкой подводной лодкой
8 декабря «Живучий» участвовал в групповом поиске подводных лодок на переходе Иоканка – Кольский залив. В 22.42 радиометрист Любимкин обнаружил «малую цель» на дистанции 42 кб. Корабль подвернул на цель, объявили боевую тревогу. Наконец последовала команда артиллеристам: «Осветить цель». В призрачном свете разрыва осветительного снаряда сразу увидели на дистанции 2 кб подводную лодку, выпустившую две торпеды – они прошли у самого борта. Последовала команда: «Право на борт, на таран!», через мгновение «Живучий» на полном ходу врезался в противника.
«Вот когда пригодился форштевень и его выдающаяся форма корабля старой постройки… – вспоминал дублер командира БЧ-5 эсминца А.Е. Яковлев. – Командир БЧ-5 Н. Никольский приоткрыл дверь тамбура на верхнюю палубу, и мы увидели субмарину, стоящую поперек корабля. У бака нашего корабля была ее рубка, с нее раздавались вопли гитлеровских вояк. Кто-то из нашей верхней команды пожалел, что нет ручной гранаты, т. к. люк на рубке был открыт, и метнуть ее туда не составляло труда. Потом, когда дали задний ход, и корабль сполз с корпуса подлодки, открыли огонь из артиллерийских установок, а потом на погружающегося врага полетели глубинные бомбы. Так была уничтожена подводная лодка U-387. Это был уникальный эпизод в истории войны на море, когда наш корабль вышел в атаку по сигналу радиолокационной станции и таранил субмарину. Командир корабля правильно использовал главное оружие «шипа» – его киль».
В том же походе, прежде чем эсминец успел войти в Кольский залив, сигнальщики заметили след торпеды, направленной прямо в борт «Живучего», но когда корабль резко отвернул, торпеда, которая оказалась не самонаводящейся, прошла мимо.
Командир эсминца сказал: «Все равно мы бы не погибли: во-первых, бывший британский командир «Ричмонда» в корабельной рынде крестил свою дочь, а по английским приметам этот ритуал должен принести счастье, во-вторых, название «Живучий» говорит само за себя, ну и наконец, бортовой номер 013, а 13 всегда было для меня счастливым числом».
Уйти от торпеды
В.А. Рулев, командир отделения сигнальщиков на эсминце «Карл Либкнехт», который в период с 2 февраля по 25 апреля 1945 г. участвовал в выполнении 17 боевых заданий с выходом в Баренцево море, в том числе участвовал в проводке 13 союзных и внутренних конвоев, вспоминал, что за это время корабль отразил 9 попыток подводных лодок атаковать охраняемые транспорты.
«Особенно мне запомнились конвойные операции 21–22 апреля. Мы столкнулись с хорошо организованной группой из 3–4 подводных лодок… В 0 часов 30 минут самолет Каталина (командир самолета Лятин) доложил, что он обнаружил в 12 милях к северо-западу от мыса Цып-Наволок подводную лодку в надводном положении и сбросил на нее с высоты 300 метров 4 бомбы ПЛАБ-100. Летчик сообщил, что наблюдал прямое попадание и взрыв с пламенем одной бомбы в кормовой части лодки. Она потеряла ход и, получив дифферент на корму, быстро погрузилась. При выходе в атаку самолет был безрезультатно обстрелян зенитной артиллерией подлодки».
Через два часа гидроакустики доложили, что обнаружили подводную лодку. Эсминец сбросил на нее четыре серии глубинных бомб (24 бомбы). Командир немецкой лодки имитировал повреждение – на поверхность всплыли воздушные пузыри, показавшиеся наблюдателям «явно химического происхождения: они держались на водной поверхности до 10–15 минут». Но на эсминце кончались бомбы, поэтому продолжение преследования лодки было передано катерам.
Через некоторое время кормовой наблюдатель закричал: «Торпеда слева за кормой, идет на корабль». Командир эсминца приказал дать самый полный ход и уклонился от торпеды, а она продолжала движение прежним курсом, направляясь в сторону транспортного судна «Онега». Отвернуть тот не успевал… После взрыва судно разломилось, вскоре носовая часть затонула. Из 44 человек команды и пассажиров спаслись 35, среди них были раненые, которых отправили на торпедном катере в Полярное.
«В 9 часов 00 минут акустики доложили, что они имеют надежный контакт с подводной лодкой. Легли на циркуляцию для ее атаки. По данным гидроакустической станции с бомбосбрасывателей и кормовых бомбометов сбросили все oставшиеся глубинные бомбы. В 9 часов 10 минут на курсовом 45 градусов правого борта, на расстоянии 50 метров от борта корабля, неожиданно начала всплывать немецкая подводная лодка. Было такое ощущение, что до лодки с мостика можно добросить полено. Она выскочила из воды по задний обрез рубки. Антенны были порваны, трубы перископа выдвинуты и изогнуты, погнут и ствол пушки.
Командир приказал открыть огонь из носового 102-мм орудия, 37-мм автомата правого борта и крупнокалиберного пулемета. Стреляли в упор. Лодка, имевшая небольшую скорость, остановилась. С мостика наблюдали, что несколько 102-мм снарядов попали в корпус и несколько взорвались в рубке лодки. Орудие произвело 16 выстрелов, автомат израсходовал 17 патронов, пулемет – 22. Через минуту лодка затонула, оставив на водной поверхности большое соляровое пятно».
Из разведывательных источников стало известно, что действовавшая в районе Кильдинского плеса подводная лодка U-286 на базу не вернулась.
Эсминцы в поисках лодок
25 октября 1944 г. два батальона морской пехоты Северного флота совместно с частями 14-й армии захватили город и порт Киркенес. Печенго-Киркенесская операция завершилась. Несмотря на это, в 1945 г. на Северном морском театре немцы продолжал базировать и применять до 40 подводных лодок. Они оснащались устройством, допускающем использование дизелей в перископном положении; самонаводящимися акустическими торпедами Т-5; совершенной гидроакустической и радиолокационной аппаратурой. Все это значительно повышало опасность плавания внешних и внутренних конвоев в зоне ответственности Северного флота. Даже в январе 1945 г. часть продовольствия в Иоканку доставлялась на эсминцах. С возрастанием противолодочных сил Северного флота и союзников действия против подводных лодок переросли из систематических в специально организованные противолодочные операции.
С октября 1944 г. на эскадренных миноносцах «Доблестный» и «Дерзкий» в должности командира боевой части связи служил А.В. Петерсон, впоследствии контр-адмирал. Он вспоминал о северных конвоях так: «20 января в 7 часов 15 минут из Кольского залива вышел конвой КП-1 в составе транспорта «Вятка» и норвежского транспорта «Идефьорд». В охранении этих транспортов находились эсминец «Урицкий», тральщики Т-117 и Т-122, пять больших охотников типа БО-2, четыре малых охотников типа МО-4, четыре торпедных катера и четыре норвежских корабля – корвет и три тральщика.