Алекс Громов – Подводный флот Гитлера (страница 30)
10 августа 1942 г. Черчилль вылетел из Каира в Тегеран, в котором он пробыл менее двух дней и затем отправился в Москву, где и встретился в Кремле со Сталиным, которому пришлось объяснять, что в этом году десант через Ла-Манш невозможен. Черчилль рассказал о намерении британской авиации обратить двадцать немецких городов в руины. Спор между союзниками возник из-за арктических конвоев. «Разве у британского флота нет чувства гордости?» – спросил советский вождь. В ответ Черчилль заявил, что «можете мне поверить, все, что делается, делается правильно. Я очень хорошо разбираюсь во флоте и войне на море». Сталин заявил в ответ: «То есть я совсем не разбираюсь?» В ответ Черчилль сказал, что «Россия – сухопутное животное, британцы – животные морские».
Советские моряки доставляли немало важнейших грузов и по внутренним трассам – Северный морской путь был одной из важнейших транспортных артерий. История внутренних арктических конвоев представляет собой еще одну драматическую и героическую страницу Великой Отечественной войны. «Первый арктический конвой вышел из Архангельска 10 июля 1941 г., – пишет Александр Широкорад в книге «Битва за Русскую Арктику». – В его составе были транспорты «Революционер», «Герцен», «Сако», «Сталинград», «Вытегра» и «Правда» и ледокольный пароход «Сибиряков». Охрана состояла из одного ТЩ-55 (бывший траулер «Пассат»). ТЩ-55 довел конвой до пролива Югорский Шар, а затем он следовал самостоятельно».
В течение первых месяцев войны в Кольский залив заходили только британские военные корабли, но в конце 1941 г. союзники стали интересоваться возможностями отправлять конвои в Мурманск, который доступен для судов круглогодично. Первый конвой сюда прибыл 12 января 1942 г. Он насчитывал 9 судов. Через пять дней прибыл второй конвой, часть кораблей которого была атакована немецкими подводными лодками и получила попадания торпед.
Одна из тем, которые широко не освещались даже спустя десятилетия – это затопление союзниками своих же судов с грузами для СССР, получившими повреждения в результате нападения немцев. Головко в своем дневнике писал о том, что даже поврежденные суда могли дойти до советских портов, приводя в пример события с транспортом «Старый большевик». Судно после бомбежки немецкими самолетами загорелось и отстало от конвоя, но команда сумела погасить пожар и исправить повреждения, и затем благополучно дойти до порта. По мнению Головко, «да послужит этот факт примером всем в союзных конвоях. Ибо он красноречиво отвергает инструкцию об уничтожении поврежденных транспортных судов. Не уничтожать, а защищать, отстаивать и спасать – вот чем следует руководствоваться в своих действиях каждому, кто назвался союзником в совместной борьбе».
14 октября 1942 г. командующий Северным флотом встречал прибывшие по Северному морскому пути лидер «Баку», эсминцы «Разумный» и «Разъяренный». Это своевременное подкрепление пришло на смену пострадавшим от штормов на Баренцевом море эсминцам – за полгода до этого у эсминца «Громкий» штормом была оторвана носовая оконечность.
В.С. Амелюшкин в очерке «На эсминце «Гремящий» вспоминает о том, как кораблю довелось поучаствовать в совместном с англичанами налете на немецкую военно-морскую базу Варде: «Крейсер «Кения» сделал залп из орудия осветительными снарядами – сигнал «Начать обстрел» Одним из первых открыл огонь из всех орудий эсминец «Гремящий». За десять минут обстрела базы на нашем корабле была израсходована половина боезапаса орудий главного калибра. На немецкой базе открыли огонь зенитные орудия, думая, что это налет советской авиации. По кораблям немцы открыли огонь только тогда, когда эскадра повернула на обратный курс… На обратном курсе корабли эскадры открыли огонь по немецким артиллерийским позициям, уничтожая батареи врага. После проведенной операции контр-адмирал Барроу, командующий 10-й крейсерской эскадрой английских военно-морских сил, писал командиру эсминца «Гремящий» Антону Иосифовичу Турину: «Я очень счастлив поблагодарить Вас за Ваше лояльное участие в совместной операции «АР», имевшей место прошлой ночью. Я также видел и восхищен тем, как Вы превосходно держали свое место и открыли огонь из Ваших орудий, как только мною был дан сигнал… Я горжусь тем, что имел советский корабль «Гремящий» в составе моей 10-й крейсерской эскадры».
Во время проводки конвоя PQ-13 в конце марта 1942 г. эсминец вместе с кораблями эскорта выдерживал постоянные атаки немецкой авиации, но караван шел без потерь. «Почти все транспорты и корабли конвоя вошли в Кольский залив, оставался только один пароход водоизмещением 16 тыс. тонн, который отстал от остальных и тяжело продвигался вперед. Командир нашего корабля получил приказ от командира эскорта – «Прикрыть транспорт со стороны моря» Только корабль зашел за корму транспорта и стал поворачивать обратно, чтобы лечь на параллельный курс, как сигнальщик старшина I статьи Н И Фокеев докладывает: «Вижу рубку подводной лодки, слева 10°». Командир немецкой подлодки не рассчитал, что волнение сильное и на перископной глубине лодка может быть обнаружена. Тут же последовал доклад сигнальщика Онохова: «Вижу лодку, левый борт 05°» А И. Турин мгновенно оценил обстановку: «Таранить, иначе лодка уйдет». В машинном отделении слышали скрежет металла о киль корабля. Однако для верности «Гремящий» дважды пробомбил бомбами место предполагаемого погружения подлодки, уже после второго бомбометания показались по курсу эсминца топливные пятна и плавающие предметы». Впоследствии данные разведки подтвердили гибель немецкой подлодки со всем экипажем у входа в Кольский залив.
Пузырь – знак беды
В составе конвоев шли корабли разных стран, в том числе, конечно, и советские. Так, 12 февраля 1942 г. пароход «Сталинград» под командованием капитана А.Н. Сахарова вышел из Мурманска в Англию в составе конвоя QP-7 из 8 судов. Основной задачей находившихся на его борту военных специалистов было изучение организации и обеспечения конвоя на переходе. На переходе из Эдинбурга в Ньюкасл «Сталинград» отстал от конвоя, но, ориентируясь по номерным буям, успешно преодолел этот отрезок пути в одиночку. Дойдя до буя у входа в Ньюкасл, пароход бросил якорь на внешнем рейде, а впоследствии был переведен в сухой док для ремонта.
Советские моряки интересовались, не боятся ли англичане держать свои корабли на внешнем рейде под охраной одного-единственного сторожевика? Как выяснилось, вдоль всего берега была установлена сигнализация – проложены «магнитные петли», которые реагировали на приближающуюся подлодку, исключая ее скрытное появление. Поэтому британцы считали внешний рейд абсолютно безопасным.
Отремонтированный «Сталинград» загрузился местным углем, а также принял на борт 18 танков, несколько самолетов, 350 т олова, боеприпасы, и вышел в море, присоединившись к кораблям, шедшим из Лондона на базу в Лох Еве. В тамошней гавани стояли другие советские суда: «Декабрист», «Aндре Mарти», «Сухона», «Ильмень», «Алма-Ата», «Архангельск», «Буденный» и др.
11 июля конвой направился к берегам Исландии: 22 транспорта под охраной 2 эсминцев и 2 тральщиков. Через пять дней корабли встали на якорь на рейде Рейкьявика, где провели почти два месяца.
7 сентября окончательно сформированный конвой PQ-18 снялся с якоря и тронулся в путь. Всего в его составе было 40 транспортных судов (из них 6 советских – «Сталинград», «Петровский», «Сухона», «Тбилиси», «Андре Марти» и «Комилес»). В боевом охранении шли авианосец, крейсер, 7 эсминцев, 2 подводные лодки, 2 корвета и 5 тральщиков.
Утром 13 сентября нескольким немецким подводным лодкам удалось прорваться к каравану и атаковать транспорты.
«На вахте стоял помощник капитана Щетинин. Через некоторое время вахтенный у пулемета «Эрликон» громко крикнул: «С правого борта пузырь!», – вспоминал находившийся тогда на борту «Сталинграда» капитан 1-го ранга К.А. Егоров. – «До «пузыря» было не более трех кабельтовых. На траверзе был корвет или тральщик – бортовой номер Q-71, за кормой которого и всплыл воздушный пузырь. При «пузыре» за траверзом следовало бы повернуть влево, т. е. внутрь конвоя, что запрещалось конвойной службой. Поворот же вправо на торпеду только увеличил бы вероятность попадания. Очевидно, поэтому помощник капитана Щетинин и не дал никакой команды. Через 20–25 секунд раздался оглушительный взрыв. Я побежал к месту взрыва. Оказалось, торпеда попала в машинное отделение. Световой люк над машинным отделением был сорван, спасательная шлюпка правого борта сорвана, из машинного отделения валил пар и угольная пыль. О заделке пробоины пластырем, о чем мы ранее говорили с капитаном Сахаровым, не могло быть и речи».
Стало ясно, что удержать пароход на плаву не удастся, поэтому был отдан приказ покинуть судно. Первый помощник капитана Стрелков руководил посадкой в шлюпки и чуть не лишился руки, которую зажало блоком. Шлюпка с людьми опасно накренилась. Но руку первого помощника удалось высвободить, и шлюпку благополучно опустить на воду. Егоров садился в шлюпку, когда палуба «Сталинграда» уже ушла под воду, упал и едва не утонул.
«Я всплыл в 5—10 метрах от шлюпки, она была перевернута вверх килем. На ней было человек 5, а может быть, и более. За левый борт держался один из пассажиров. Я подплыл к шлюпке и тоже схватился за спасательный леер. К правому борту подошел небольшой деревянный тральщик – «англичанин», один из четырех, что следовали в конце конвоя, и, подобрав людей, отошел. Мы с товарищем остались одни. Внезапно мой друг по несчастью опустил голову лицом вниз и больше не подавал признаков жизни. Из последних сил мне удалось забраться на шлюпку, и это спасло мне жизнь. Меня заметили, и подошел другой тральщик, сильные руки матросов на ходу подхватили меня… Остановившиеся часы на моей руке показывали 8 часов 25 минут. Через некоторое время я перешел на эскадренный тральщик «Харриер». Во второй половине дня начались атаки авиации. Торпедоносцы на бреющем полете атаковали правое крыло конвоя. После нескольких атак из восьми судов 9-й и 10-й колонн осталось одно судно (второе и четвертое – погибли от торпед подводной лодки) … В итоге конвой потерял 11 транспортов. 14 сентября рано утром у острова Надежда мы лишились транспорта «Кентукки». Когда я вышел на палубу, «Харриер» стоял у борта судна, на палубе которого что-то делали матросы. Очевидно, он был торпедирован подводной лодкой и теперь его окончательно добивали».