Алекс Громов – Персия: эра войны и революции. 1900—1925 (страница 9)
Далее Д.Н. Логофет уделяет внимание укреплению Чаатлы, построенному в период присоединения этого края к Российской империи: «Десяток домов как-то особенно сиротливо вырисовывались среди необъятной пустынной равнины… Деревянный высокий мост через Атрек, построенный недавно, вел в укрепление, обнесенное невысоким валом. Необходимость постоянного наблюдения за действиями приграничных наших и персидских туркмен вынудила установить особую должность пограничного с Персией комиссара, для поддержания престижа которого среди туркмен, признающих и уважающих лишь силу, был образован особый отряд, который в настоящее время состоит из роты пехоты, сотни туркменского конно-иррегулярного дивизиона и двух артиллерийских орудий. Пограничный наш комиссар, живший в укреплении Чаатлы, скоро принужден был переменить место своего пребывания, причем оно было им избрано уже на персидской территории, в центре иомудских кочевок, в местности, называемой Кумбет-Гауз, лежащий в ста с лишком верстах от русской границы. Для охранения его от возможных случайностей был назначен особый конвой, который в настоящее время состоит из целой сотни туркменского дивизиона и двух орудий. Таким образом в сущности вся территория до реки Гюргена фактически принадлежит России. Несмотря на возмущение туркменских племен против персидских властей русский отряд не испытывает от такого положения вещей никаких затруднений. Перед русским престижем одинаково склоняются и персидские власти и старшины туркменских племен. Туркмены часто говорят, что для них не составляло бы никакого затруднения истребить русский отряд, но что они сами сознают бесполезность такого предприятия, так как силы Ак-падишаха несчетны и воинов у него столько, сколько песчинок в пустыне. Если потребуется, то вместо маленького отряда появится огромный, в сотни тысяч человек. Значение русского имени так велико, что по Гюргену русский может проехать один без всякого конвоя и оружия…»
Одна из важных тем, на которые обращает внимание в своей книге Д.Н. Логофет, – это положительная роль появления России на границе, в том числе – русских войск в наведения порядка и защите персидского населения от набегов кочевников. «На персидской стороне, примыкая к Закаспийской области, расположены Астрабадская и Хоросанская провинции с городами Астрабадом и Мешедом, причем первый является только административным центром, тогда как второй имеет огромное значение как религиозный и торговый пункт. До присоединения Закаспийской области к русским владениям, как уже раньше сказано, кочевые и крайне воинственные туркменские племена гоклан, иомудов и текинцев жили почти исключительно на счет персидского населения Астрабадской и Хоросанской провинций, совершая периодически на них набеги. Вследствие такого положения приграничная сторона Персии по ту сторону гор Копет-Дага постепенно все пустела и огромные плодородные площади земель по Атреку, Гюргену и в Мешедской долине превращались в пустыни. Торговля же между Персией и Хивою была развита крайне слабо. С завоеванием же русскими войсками текинского оазиса положение всего персидского населения разом изменилось и Хоросан ожил. В самое короткое время на всех удобных для земледелия местах появились люди и началась какая-то лихорадочная деятельность, а в горах Копет-Дага начали пастись огромные стада баранов и рогатого скота, пригнанного на пастбища с юга. И край, в котором культурная жизнь отсутствовала в течение почти нескольких сот лет, ожил…
В особенности быстро заселились плодородные долины Мешедская, Ширванская и Кучанская. В более худших условиях очутилась местность приграничная Астрабадской провинции, но и то благодаря постановке отрядов русских войск в Чаатлах и Кумбет Гаузе постепенно водворяется порядок среди иомудов и гоклан, кочующих между Атреком и Гюргеном, в силу чего можно думать, что в недалеком будущем этот когда-то культурный край, сплошь почти покрытый развалинами городов, встречающихся на каждом шагу среди дремучих девственных лесов, снова заживет прежнею жизнью…
Со времени постройки Закаспийской железной дороги постепенно стала развиваться персидско-русская торговля, и древние торговые пути между Хивою и Персией снова были протоптаны огромными караванами верблюдов…»
Генерал Масловский: в гостях у хана
Подробно состояние русско-персидской границы до Первой мировой войны описал генерал Евгений Васильевич Масловский, окончивший в 1906 году Николаевскую академию Генерального штаба и служившего по Генеральному штабу в Кавказском военном округе.
В 1912 году Масловский исполнял должность начальника штаба отряда, направленного в город Ардебиль в Северной Персии для «умиротворения курдских племен», занимал в Первую мировую войну ответственные посты в штабе Кавказской армии. Автор книги «Великая война на Кавказском фронте. 1914–1917 гг.» (М.: Вече, 2015).
В парижском журнале «Военная быль» были опубликованы мемуары «Вдоль персидской границы. Генерал Масловский. Из воспоминаний Ген. штаба генерал-лейтенанта Масловского». В них рассказывалось, как, для того чтобы «освежить» производством тактических занятий знания офицеров Пограничной стражи, расположенной вдоль всей турецкой и персидской границы, весной 1909 года по просьбе командира 6-го округа Пограничной стражи, штаб Кавказского военного округа командировал двух офицеров Генерального штаба – подполковника Андреевского и автора мемуаров. Ему и поручили выполнить эту задачу на русско-персидской границе, причем участок Масловского начинался от горы Арарат, где сходились границы сразу трех держав: России, Турции и Персии.
«Сразу же после Пасхи я и выехал в эту командировку, доехав сначала до местечка Игдырь. Там я явился в штаб отдела Пограничной стражи, где уже были предупреждены о моем приезде, и отсюда начал свою поездку по всей персидской границе, посещая каждый пост. Как правило, на каждом посту мне давалась верховая лошадь и конвой в шесть человек…
Наши посты Пограничной стражи вдоль персидской границы располагались почти на всем протяжении в дикой, зачастую ненаселенной местности. Первоначально, от Арарата, – по высшим точкам его восточного отрога до реки Аракса, далее, на протяжении многих сотен километров вдоль левого берега реки Аракс, – до мест. Джульфы, в южном направлении, а от последнего пункта – в общем направлении на восток, до поста Карадулинского, все – вдоль левого берега Аракса. От последнего пункта посты располагались вдоль искусственной, совершенно прямой пограничной линии, проходящей поперек Муганской безводной степи, от реки Аракс на юг, к местечку и посту Белясувар. От Белясувара посты опять построены на высших точках водораздельного хребта Талышинских гор до мест. Астары, на Каспийском море, и наконец оттуда, вдоль низменного берега последнего, до гор. Ленкорань, на север.
Посты были связаны между собой, как уже говорилось, не колесной дорогой, а тропой, местами очень трудной. Все посты были расположены вдоль самой государственной границы, вне населенных пунктов, а от Джульфы – в совсем дикой местности. Вся персидская граница была разделена на четыре отдела; каждый отдел включал в себя 3–4 отряда, а отряд состоял из 3–5 постов. Штаб отдела располагался приблизительно за серединой фронта, занимаемого его отрядами. Отряд представлял собою как бы роту, и во главе его находился командир отряда, ротмистр или штабс-ротмистр, имея чаще всего одного младшего офицера, поручика или корнета. Посты соответствовали взводам, и во главе их находились: на наиболее ответственном – сам командир отряда, а на остальных – младший офицер, вахмистр или унтер-офицер. Пост состоял обычно из взвода в 40–50 человек, из которых 12–15 было конных. Командир отдела был подполковник, соответственно должности командира батальона. Несколько отделов составляли бригаду…
Так как наша граница с Персией прилегала к стране малокультурной и со слабой центральной властью, не пользовавшейся большим авторитетом, особенно – на периферии государства, и так как вдоль значительной части этой нашей границы были земли воинственных кочевников – шахсевен, не признававших над собой никакой вообще власти, то спокойствие на границе постоянно нарушалось: партии, иногда очень сильные, с персидской стороны стремились пройти через границу для провоза контрабанды или же для грабежа приграничного населения. Это вызывало постоянные столкновения с нашей Пограничной стражей, охранявшей границу. Большие партии шахсевен производили нападения и на самые посты, поэтому все посты были построены в виде небольшого укрепления, обычно – в форме квадрата, с одними воротами, над которыми возвышалась сторожевая вышка поста. Казармы и вообще все постройки поста были возведены внутри этого квадрата, вдоль внешней стены, с узкими бойницами в поле и с окнами, обращенными во внутренний двор. Дежурная часть почти всегда находилась в полной боевой готовности на случай тревоги, и каждую ночь в обе стороны поста выставлялись секреты в шесть человек. Каждую ночь место выставляемых секретов менялось, и эти места назначал сам начальник поста. Секреты занимались пешими людьми; в случае нападения или при попытке провоза контрабанды секрет открывал огонь, и по этой тревоге, переданной часовым на вышке, через несколько минут из отворенных ворот поста вылетала конная часть поста с его начальником, спеша на помощь секрету. Ни буря, ни дождь, ни полнейшая темнота грозовой ночи, ни существование лишь одной узкой и опасной горной тропы не уменьшали хода скачущих полным карьером на помощь пограничников. Они по опыту знали, как важна была их скорейшая помощь как для захвата или непропуска контрабанды, так и для спасения от возможной гибели своих товарищей в немногочисленном секрете».