Алекс Грин – Царь Давид (страница 91)

— Нет, господин. Только что прибыл мой человек. Он сопровождал Авесалома в Хеврон. При большом стечении народа Авессалом был объявлен царем Израиля. И сейчас он направляется сюда с большим войском.

Давид встал. Подошел к окну. Долго смотрел на дворцовый парк и размышлял. Повернувшись к Бенаи, он произнес:

— Собери верных мне воинов. Мы уходим из города. Здесь нас ждет смерть.

— Да мой господин.

По городу пошли слухи, что царь умер. Когда стало понятно, что Давид в полном здравии пошли вопросы что в Израиле два царя? Возникло смятение. По улицам разносились крики:

— Авессалом — царь! Да здравствует Авессалом, служитель Бога и чести!

Последние донесения сообщали, что Авессалом идет на Иерусалим с большим войском. Во время доклада Бенаи во дворец уже спешили Иоав, его брат Авишай, Эфраим. Впрочем, новость уже обежала город, и люди собирались группами на крепостных стенах, чтобы увидеть прибытие нового царя.

Давид поднял глаза на посетителей: за эти дни царь постарел на несколько лет. Он глубоко вздохнул, слезы катились по его щекам и терялись в бороде. Он встал. Гомон царил в зале, за дверью: это были жены и любовницы, ожидающие его решения.

— Собери всех во дворе, — сказал он Эфраиму.

— Я тебя предупреждала! — вскричала Вирсавия, когда он открыл дверь.

Но Давид не слушал ее. Он спустился во двор дворца и остановился на самой высокой ступеньке.

Придворные, священники, вся царская охрана, слуги, рабы его уже ждали. К ним присоединились его женщины.

— Собирайтесь, надо бежать, иначе никто из нас не спасётся от Авессало́ма! Если мы не поторопимся, то окажемся в беде — он нападёт на нас и убьёт мечом всех жителей города!

Жены рыдали, наложницы тоже. Но Давид приказал им остаться, чтобы заботиться о Доме.

Слуги царя сказали ему:

— Твои слуги сделают всё, что прикажет наш господин, царь.

Царь ушёл со всеми своими домашними, а присматривать за домом оставил 10 наложниц.

— Он оставляет женщин защищать свой дворец! — иронизировали некоторые.

Слуги сообщили о готовности. В конюшнях седлали верховых. Пока Эфраим руководил приготовлениями, Давид вернулся на террасу. Итак, Господь его покарал. Он отобрал у него престол. Он отобрал у него Израиль. Он отобрал труд всей его жизни. И все это только потому, что Давид отнял жену у мужа, а его отправил на смерть. Он сам, Давид, походил на смерть, которая отнимает мужей у жен!

— Я готов, мой царь, все упаковано. Я сам позабочусь о твоих вещах, — сказал Эфраим.

Давид завернулся в плащ и открыл дверь, не оборачиваясь. Одетые и готовые к поездке слуги выстроились на лестнице. Его конюший ждал с лошадью. Двери дворца были уже открыты для женщин и слуг, которые шли первыми. Под равнодушными и насмешливыми взглядами народа, сопровождаемый Иоавом и Авишаем, окруженный своими слугами, он пересек город и спустился до ворот, где Авессалом пообещал однажды вершить правосудие.

Толпа собралась на крепостных стенах и созерцала в тишине, разгрызая финики, медовое печенье и виноград, бегство человека, давшего ей этот город.

Покидая город, царь и его люди остановились в Бет-Мерха́ке.

Все слуги царя, которые пошли с ним, и все керете́и, пелете́и, а также гатя́не — 600 человек, которые пришли с ним из Га́та, — проходили перед царём. Царь сказал гатя́нину Итта́ю:

— Зачем тебе идти с нами? Возвращайся и живи с новым царём, ведь ты чужеземец, к тому же изгнанный из родной земли. Только вчера ты пришёл, а сегодня я снова заставлю тебя скитаться? Я и сам не знаю, куда пойду, поэтому бери своих братьев и возвращайся назад. Пусть Бог проявит к тебе любовь и не оставит тебя!

— Но Итта́й ответил царю:

— Клянусь Господом, живым Богом, и жизнью моего господина, царя! Где будешь ты, там будет и твой слуга, я готов даже умереть с тобой!

Тогда Давид сказал Итта́ю:

— Хорошо, иди.

И гатя́нин Итта́й пошёл перед ним со всеми своими людьми и детьми.

Когда люди Давида переходили долину Кедро́н, все живущие в том месте громко плакали. Царь стоял в долине, а его люди шли по дороге, ведущей к пустыне. Там же остановились Цадо́к и левиты, которые несли ковчег соглашения истинного Бога. Они поставили ковчег. И Авиафа́р пришёл туда и стоял, пока все люди не вышли из города.

Царь сказал Цадо́ку:

— Отнеси ковчег истинного Бога обратно в город. Если Господь будет мной доволен, то он вернёт меня и позволит мне увидеть и ковчег, и место, где он находится. Но если он скажет: «Я недоволен тобой», что ж, пусть поступит со мной так, как ему угодно.

Царь также сказал священнику Цадо́ку:

— Ты же прозорливец! Спокойно возвращайтесь в город, и ты, и Авиафа́р, и ваши сыновья: твой сын Ахимаа́ц и сын Авиафа́ра Ионафа́н. А я задержусь в пустыне, у бродов, и буду ждать от вас известий.

Цадо́к и Авиафа́р отнесли ковчег истинного Бога обратно в Иерусалим и остались там.

Последний лазутчик прибыл запыхавшись.

— Ахитофел, — сказал он Эфраиму, следовавшему за Давидом. Эфраим замедлил шаг. — Ахитофел Гилонитянин, советник царя. Он примкнул к Авессалому! И Амессай, племянник царя!

Давид услышал. Они все вместе шли к победе и все его предали. Даже дядя Вирсавии, Ахитофел, уважаемый судья, исполнитель закона!

Давид был в ярости.

Они пересекли долину и начали подниматься на Масличную гору.

Давид спешился, передал поводья своего коня одному из слуг, разулся, откинул назад капюшон и направился пешком в старое святилище. Он рыдал, люди вокруг него тоже рыдали, большинство шло за ним по этой горе, где многие поколения просили владыку небес, а что оставалось делать в этот несчастный день, как только просить! Поднявшись на вершину, Давид стал молиться, восклицая:

— О Боже, пожалуйста, обрати совет Ахитофе́ла в глупость!

Когда Давид поднялся на вершину, где обычно поклонялись Богу, ему навстречу вышел аркитя́нин Хуша́й, преданный старый друг, советник и доверенное лицо. Разорванное платье, голова, посыпанная землей в знак траура, Хусий бросился в объятия Давида.

— Что ты здесь делаешь?

— Где же мне быть, как не здесь. Я следую за тобой, мой царь, мой друг. Друзья познаются в беде.

Давид посмотрел на него, улыбнулся и обнял.

— Если ты пойдёшь со мной, то будешь мне в тягость, но если ты вернешься в Иерусалим, ты можешь помочь мне расстроить планы Ахитофела.

Хуший Архитянин был удивлен.

— Ты хочешь, чтобы я покинул тебя?

Давид сказал ему:

— Я хочу, чтобы ты вернулся в Иерусалим и сказал Авессалому: «Царь, я твой слуга. Как я служил твоему отцу, так буду служить и тебе», то с твоей помощью совет Ахитофе́ла будет отвергнут. Там с тобой будут священники Цадо́к и Авиафа́р. Всё, что услышишь в доме царя, передавай им. С ними останутся и их сыновья: Ахимаа́ц, сын Цадо́ка, и Ионафа́н, сын Авиафа́ра. Передавайте мне через них всё, что услышите».

Хушай медленно кивнул головой. Он пригладил волосы рукой, вытер лицо полами платья, завернулся в плащ и сел на мула. Потом начал спускаться в сторону Иерусалима.

Эфраим и Иоав растерянно наблюдали за сценой: так отказался или не отказался Давид от царства?

Давид начал спускаться с вершины горы и увидел Ци́ву, слугу Мефивоше́та. Ци́ва шёл ему навстречу с парой навьюченных ослов и вёз 200 хлебных лепёшек, 100 лепёшек изюма, 100 лепёшек инжира и большой кувшин вина.

Царь спросил Ци́ву:

— Зачем всё это?

Ци́ва ответил:

— Ослы — чтобы ездили домашние царя, хлеб и фруктовые лепёшки — чтобы ели твои слуги, а вино — чтобы пили те, кто утомится в пустыне.

Царь спросил:

— А где внук твоего господина?

Ци́ва ответил:

— Остался в Иерусалиме. Он сказал: «Теперь-то израильтяне вернут мне царскую власть моего деда».

Царь сказал Ци́ве:

— Всё, что принадлежит Мефивоше́ту, — твоё».