Алекс Грин – Царь Давид (страница 93)
— Царь, это Ахимаац — сын Цадока и Ионафан — сын Авиафара, которые прибыли прямо из Бахурима!
— Ахимаац! Ионафан! Будь благословен Бог! Какие новости привезли вы? — воскликнул Давид.
— Царь, не надо ехать в Иерихон! Надо сейчас же перейти реку! — сказал Ахимаац, тяжело дыша.
— Если ты поедешь в Иерихон, — объяснил Ионафан, — люди этого города выдадут тебя Авессалому, тебя и твоих людей, если они тебя не выдадут, Авессалом разрушит город! Он готовится преследовать тебя с тысячами воинов! — добавил Ионафан.
— Что произошло? — спросил Давид.
— Авессалом и его люди вошли в город, — рассказывал Ахимаац. — Он сейчас же созвал совет, чтобы знать, что нужно делать. Об этом мне сказал мой отец. Ахитофел предложил сейчас же преследовать тебя с двенадцатью тысячами и изолировать от охраны. Но Авессалом спросил мнение Хушая. Тот напомнил Авессалому, что ты закаленный воин и можешь спрятаться в пещере.
Услышав эти слова, которые навеяли старые воспоминания, Иоав рассмеялся.
— А потом? — спросил Давид, сдерживая улыбку.
— Слуга принес вести, что Хушай посоветовал Авессалому подождать, потому что вся страна уже знает, что он царь и находится в Иерусалиме.
Отпустив Ахимааца, царь созвал совет с Иоавом, Авишаем и Иттаем.
Нельзя было терять ни минуты. Нужно было, безусловно, до ночи переправиться через Иордан. Они обошли Иерихон с юга и вскоре достигли реки. Давид знал, что в конце дороги есть два брода, что реки в это время года не очень глубокие.
— Успеть бы до наступления ночи, — заметил Авишай.
— Не важно, — возразил Давид. — Худшее, чем мы рискуем, это замочить ноги!
Они пошли вытянувшись по дороге. Впереди шли разведчики и передовые отряды. Позади также шел отряд на случай нападения с тыла. Лошадь вышла к высокой траве и камышам. Давид сошел на землю, подошел к воде и наклонился, опустив в нее свои пальцы. Перейти Иордан было необходимо. С той стороны у Авессалома не было друзей. А если он пустится вдогонку, Давид может затеряться в пустынях Аравии, восстановить союзы, соединить отряды и предупредить наступление. Если они достигнут противоположного берега Иордана, они спасены.
За ним Иоав, Авишай, Иттай, Беная, Эфраим и другие остановились.
— Нам понадобятся факелы! — крикнул им Давид.
— Факелы! — крикнул Иоав.
— Четырех достаточно, — сказал Давид.
Воины вошли в воду цепью и факелами освещали путь. После переправки женщин и детей перенесли и царя несмотря на его возражения.
Отблески пламени плясали в воде до зари. Последними брод перешли воины. Потом сделали привал, обсушились, справили естественные нужды, напоили и накормили животных, женщины посетовали, дети с криком размяли ноги, поели то, что было, напились и наполнили фляги.
Давид повернулся к Иоаву. Они оба были разбиты. Они посмотрели друг на друга, обнялись, стараясь много не говорить, чтобы не походить на женщин.
Тринадцатая глава
Маханаим
Ахитофел в своей ненависти к Давиду давал самые низменные советы его сыну. Догнать и всех убить. Не получилось. Великий, известный, почтенный советник Давида испытал чувство стыда, поскольку обманул ожидания своего нового хозяина и предложил убить старого. Некоторые сурово смотрели на него.
Поняв, что дело проиграно, и сын Давида оказался глуп и самонадеян Ахитофел дал ему такой совет, который бы унизил нового царя и поражал бесчестием. Судья рекомендовал новому царю публично заняться любовью на крыше дворца со всеми наложницами Давида, чтобы каждый знал, что он отрекся от любого почтения к своему отцу.
Надутый и самонадеянный, гордый своей шевелюрой, как павлин своим хвостом, уверенный в неоспоримом превосходстве своей красоты и исполненный тщеславием, как те, кто наследует власть вместо того, чтобы ковать-завоевывать ее, Авессалом последовал этому совету недостойного слуги и таким образом опустился ниже слуг.
Чернь не является, конечно, образцом морали, но крайность шокировала и потом уступила место негодованию. Его имя стали таскать по всем стокам. Начальники войска, которые перешли на сторону Авессалома, уехали к Давиду вместе с Хушаем. Старейшины народа и многие знатные люди также разъехались по своим домам. Авессалом остался с немногочисленными сторонниками.
Убедившись, что новый царь унижен и посрамлен Ахитофел уехал в Гило и повесился.
Давид решил идти на север. Иоав, Авишай, Иттай, Беная, Эфраим и все остальные были одного с ним мнения: в земле Галаад близ страны аммонитян Авессалом еще никого не покорил, если там что-то знали, то отнеслись к этому скептически. Там оставался еще шанс собрать сторонников царства, которое наследовалось за Саулом, преемником которого назначал Давида по настоянию Бога пророк Самуил.
Они прибыли в Маханаим спустя два дня, доведенные до изнеможения, голодные, в дорожной грязи, пьяные от пыли.
— Мы остановимся здесь только на несколько дней в ожидании новостей, — сказал Давид.
Они только приехали, когда старейшины племени Манасии пришли к ним. Шо́ви, сын Наха́ша, из Ра́ввы, города аммонитя́н, а также Махи́р, сын Аммиэ́ла, из Ло-Дева́ра и галаадитя́нин Барзилла́й из Рогли́ма — величественный патриарх в возрасте восьмидесяти четырех лет, который уже плохо видел, но который тем не менее пришел. Они принесли постели, тазы и глиняную посуду. Кроме того, они принесли пшеницы, ячменя, муки, жареных зёрен, бобов, чечевицы, сушёных зёрен, мёда, сливочного масла, творога и овец. Они принесли всё это Давиду и его людям, потому что подумали: «В пустыне люди проголодались, устали и хотят пить». Они узнали невероятную новость: Давид свергнут с престола своим сыном! Давид убежал из своего дворца, своего города Иерусалима как злодей!
— Давид! Возможно ли, что Господь, который назначил тебя царем, предал тебя таким мукам?
— Самое мерзкое и недостойное деяние, когда сын поднял руку против отца, — сказал Барзилла́й. — Господь уничтожит этот гнилой плод.
Это предостережение заставило Давида вздрогнуть. Он знал что из этого конфликта живым выйдет лишь один но тешил себя мыслью что сможет спасти сына.
Они плакали, возмущались, кричали о мести. Их сыновья тоже кричали о наказании. Закипел общий гнев, когда Иоав и другие рассказали о том, что собственный сын царя поднял народ против своего отца.
— Авессалом! Авессалом! Пусть имя твое будет проклято навсегда! — взывали они.
Давид старался сдержать эти проклятия.
— Это моя плоть, и на то воля Бога, если он поднялся против меня, — говорил он.
Никто не хотел слушать его доводы.
Пути жизни порой были ироничны, старейшины из Маханаима, которые когда-то почитали Саула, потом Иш-Бошета, устроили Давида и его свиту во дворце бывшего царя. Там были казармы, конюшни; было достаточно места, чтобы всех разместить. Одним словом, их приняли хорошо.
И все-таки мир изменился: люди на севере, поддерживавшие Саула и бывшие против Давида, теперь встали на его сторону, а южане, которые первыми признали Давида царем, сейчас бунтовали против него.
Утром Давид держал совет с Иоавом, Авишаем и Иттаем.
— Старейшины утверждают, что мы можем собрать большое войско в этой земле, — сообщил Иоав.
— Сколько мы сможем собрать?
— По их подсчетам, более пяти тысяч. К нам уже пришло две сотни до зари.
— Есть ли сообщения об Авессаломе? — спросил Давид.
— Он перешел Иордан, — ответил Беная. — А его новый начальник войска — Амессай.
— Ну, будем ждать, — сказал Давид.
Они ждали его с нетерпением четыре дня. И каждый день ряды их пополнялись. Люди приходили с оружием: с луками, пращами, копьями. Иоав, Авишай и Иттай осматривали его и давали указания о количестве стрел, который каждый из них должен был принести с собой, о том, как пользоваться копьем и обращаться с мечом. Все горели желанием принять участие в первом же настоящем сражении.
Давид сосчитал людей, которые были с ним, и поставил начальников над тысячами и над сотнями. Он отдал треть людей под командование Иоа́ва, треть — под командование Авиша́я, сына Церу́и, брата Иоа́ва, и треть — под командование, гатя́нина Итта́я. Авессалома ожидали с юга, по единственной дороге, которая вела в Маханаим и проходила от Галаада и через Миспа.
— Для большей эффективности они должны были расположиться в таких местах, где дорога сужается, — объяснил Давид. — Вы возьмете их в клещи. Важно, чтобы вы скрыли свои позиции в лесах. Тогда противник наверняка не сможет определить их количество. Таким образом, они попадут в ловушку, не имея возможности ни двигаться вперед, ни отступать. Я тоже пойду с вами.
— Об этом и речи не может быть! — воскликнул Иоав.
— Не ходи. Если мы побежим, никто не обратит на это внимания, и, даже если погибнет половина из нас, этого никто не заметит, а ты стоишь десяти тысяч таких, как мы. Лучше, чтобы ты помогал нам из города, — поддержал его Авишай?
Давид привел свои аргументы, хотя и чувствовал их правоту. Он был слишком стар, чтобы участвовать в сражениях.
— Значит он в Маханаиме, — задумчиво произнес Авессалом, — Галаад и все восточное побережье за старика. Ну, здесь все понятно. Манасия никогда не умел делать правильный выбор, живущие так далеко они ничего не знают. Поэтому они выбрали моего отца, как когда-то выбрали царем Иш-Бошета.
— Да мой господин, — подтвердил Амессай, — Но этих сил мало. Плохо то, что иудеи все бегут к вашему отцу. Я предлагаю ударить, пока он сидит в Маханаиме. Потом он наберет такую силу, что его будет не одолеть.