Алекс Грин – Царь Давид (страница 6)
Кортеж прошел. Праздничное гуляние заполонило улицы Иерусалима. Иевусеи и иудеи взяли в руки музыкальные орудия, и по всем улицам полилась музыка. Самуил и старейшины спустились на площадь. Торговые палатки не закрывались, щедро продавая угощения. Иерусалим радовался, принимая у себя столь почетных гостей.
В шестом часу Самуил решил вернуться в Раму. Он достаточно увидел, а расспросы старейшин начали раздражать его. Переполненный впечатлениями, он спал крепко в эту ночь. А утром он начал разбирать свои свитки. Он почти закончил рукопись о временах Судей. Однако он решил дополнить рукопись. Сейчас же он достал историю рассказанную Иессеем два года назад.
Он достал новый свиток и начал писать:
«Руфь. В дни, когда управляли судьи, в стране начался голод. Один человек ушёл со своей женой и двумя сыновьями из Вифлеема, что в Иудее, и поселился в Моа́ве. Этого человека звали Элимеле́х, его жену — Ноеми́нь, а двух его сыновей — Махло́н и Хилео́н. Эти люди были эфрафя́нами из Вифлеема, что в Иудее. Они пришли в Моа́в и поселились там».
Пятая глава
Горечь триумфа
Давид оставил меч Голиафа у священников, а голову в центре Иерусалима. На следующий день войско вышло по направлению в Гиву. Начальники войска обсуждали ближайшие планы в связи с таким разгромом филистимлян. Среди сыновей Саула также шли разговоры о ближайших намерениях, поехать в Маханаим к Эшваалу на стрижку овец.
Саул ехал на колеснице во главе группы военных начальников, среди которых был и Авнер. Иногда Малкисуа, Аминадав и Эшваал ускоряли шаг своих мулов, чтобы догнать их, а потом вновь присоединиться к своей группе. Лицо Саула было непроницаемо, даже тогда когда Авнер произнес:
— Самуил был в Иерусалиме.
Другую группу возглавляла колесница Ионафана в которой он сидел рядом с Давидом, рядом шагали оруженосцы и скороходы. Давид казался задумчивым. Ионафан заметил это и начал расспрашивать его. Давид поначалу отмалчивался. Однако Ионафан был упорен и настоял на своем.
— Мне воздали почести больше чем положено, — проговорил Давид.
— Прими, как должное такие моменты редко повторяются, — ответил Ионафан.
Войско входило в Гиву после полудня, стояла сильная духота, и воины, шагая ровным шагом, мечтали поскорее добраться до казармы. Однако, несмотря на это прием был такой же восторженный, как и в Иерусалиме.
Девушки шли, напевая:
— Давид — ужас филистимлян! Давид — меч Господа!
Цветочные венки падали под ноги лошадей колесницы Давида. Саул не смотрел на эти ликования.
— Да здравствует царь Саул! Да здравствует Давид, любимец Господа! Сау́л убил тысячи врагов, А Давид — десятки тысяч!
Саул вошел в дом в сопровождении своих трех сыновей, Авнера и военных начальников. Один Ионафан остался рядом с Давидом, и люди продолжали славить героя. С террасы дома Саула неслись приветственные возгласы. Ахиноам, жена Саула, распоряжалась наполнить водоем с горячей водой, для омовения царя и его сыновей. Это была малая комната для омовения. В соседнем помещении находился большой водоем для омовения но Саул предпочитал именно эту комнату в основном для того чтобы провести разговор с доверенными лицами.
Саул сидел на лавке, а слуга мылил его тело мылом приготовленном из масла и щелочи. Раздеваясь, Авнер созерцал эту сцену, в то время как сыновья царские в свою очередь входили в водоем. Слуги омыли Саула, а затем вытерли его полотенцами. Несмотря на прожитые почти семьдесят лет Саул по-прежнему был еще красив и физически сильным мужчиной.
— Сегодня будет праздничный ужин, — сказал Малкисуа, растирая руки, — И весь город будет пить и славить героя. Может, стоит дать угощения от имени царя, чтобы не забывали кто настоящий здесь правитель?
— Ужин действительно будет, — сказал Саул, — Но выставлять угощение не стоит, воины пришли с богатой добычей и потому наши дары потеряются в изобилии награбленного.
— Нам не нужно там присутствовать.
— Мы придем туда, несмотря ни на что, — ответил Саул. — Отсутствовать на ужине было бы ошибкой. Если не будет царя, то люди начнут слишком сильно славить Давида.
— Почему? — спросил Эшваал. — Ничто не обязывает нас присутствовать на триумфе Давида. Сегодня его день, а завтра никто и не вспомнит, как его зовут.
Авнер спустился в водоем.
— Присутствуя, мы поддержим в народе чувство, что мы разделяем их ликование и что Давид наш герой, — сказал Саул.
— Его итак славят с каждой крыши дома, — произнес Эшваал, когда слуга начал омывать его.
— И долго он будет героем для всех? — спросил Аминадав. — Нельзя же постоянно говорить о Голиафе!
— Так как Давид сейчас герой, — прервал Авнер, — пошлем его воевать. — Он вопросительно взглянул на Саула.
— Хорошее предложение, — пробормотал Саул.
— Он не участвовал в сражении и не руководил войсками, если он справится то мы одолеем филистимлян а если нет то сложит свою голову, — заметил Авнер.
— Да-а, надо хорошенько подумать обо всем, — сказал Саул, который начал одеваться. Его жена прислала слуг с платьем из тонкого льна. Другой слуга наклонился, чтобы завязать сандалии.
— Подумать обо всем? — спросил Авнер, подняв глаза на царя.
— Ты говорил о Самуиле, что он делал в Иерусалиме? — спросил Саул у Авнера.
— Он приехал посмотреть на героя, как и многие другие, — ответил тот.
— Посмотреть… — горько повторил Саул. — Если Самуил приехал посмотреть, то жди беды, каждая моя встреча с ним оканчивалась кровопролитием. — Он встал. — Пойдемте. Ионафану, Давиду и их людям тоже надо освежиться. Для всех здесь не хватит места.
Авнер задумчиво вытер лицо, оделся и вышел последним.
И действительно, зачем Самуил приезжал в Иерусалим.
Шестая глава
Давид и Ионафан
Дождь шел, не переставая, неделю. Все дороги затопило потоками с гор. Все равнины затопило выступившими водами и наполнившимися руслами рек. Брести по этому болоту было невозможно, и потому разведывательный отряд выступил по гористой дорогу Иудее на запад, поскольку по равнинам гостей из Филистии можно было не ждать. Шли, налегке неся поклажу за спиной. Пройдя почти до границы Филистии, объявили отдых.
Вновь полил дождь. Повернули на Гат. Беженцы начали попадаться там и тут, скоро заполонили дороги, всюду слышали: Филистимляне захватили пограничные города и вот-вот передовые разъезды выскочат на дорогу.
Был отдан приказ надеть брони и приготовить оружие. Недалеко от Сохо остановились. Солнце перевалило за полдень. Начальники отряда решали сделать привал или дойти до города. Вперед выслали дозорных.
Филистимляне появились неожиданно и с диким протяжным воем бросились в атаку. Иудеи, взяв щиты и копья бросились навстречу противнику.
В небольшой горной долине копейщики встретились и смешались. В воздухе уже со зловещим посвистом замелькали стрелы. Наарай вырвал лук и, почти не целясь, выпустил шесть стрел в приближающиеся колесницы. Краем глаза он видел как военачальник на колеснице с лучшими воинами ушел на встречу колесницам противника.
В пылу боя никто не заметил, как к филистимлянам подошло подкрепление. Вскоре стало понятно, что окружены, отступать стало поздно. Иудейский отряд, разорвав, истребляли по частям. Наарай видел как военачальник окруженный врагами, метал дротики и стрелы, но вот он упал, и над телом поверженного военачальника началась свалка.
Наарай, бежал в горы, как и многие иудеи, в долине бой сменился добыванием выживших воинов. Несмотря на свистящие стрелы, он смог забраться в расщелину гористого кряжа и уйти от вражеских стрел.
Наарай пришел в себя от холода. Попробовал встать, и поискал свое оружие. Филистимляне уже ушли и можно было спустится вниз и поискать выживших. Но больше всего он хотел предупредить царя, что на Гиву идет большое войско. Скорее всего, они уже близ города.
Царь Газы Бел был очень осторожен всегда, хоть и не труслив. После большого погрома войск в Экроне решил показать Иудеям всю силу филистимскую. Он уже давно возглавлял союз пяти филистимских владетелей, чтобы воевать большими силами. Только вызнав от пленных, что царь в городе, он стремительными переходами, стягивая войска в единый кулак, двинулся к Гиве. Город встретил его пожарами. По приказу военачальников выжигали окрестности. Филистимляне стояли возле города и вели небольшую перестрелку не пытаясь штурмовать хорошо укрепленный город на холме. Царь Бел хорошо понимал, что без осадных орудий и не собранных войск, что ушли в грабеж, не стоило и начинать штурм, можно было увязнуть и попасть в окружение иудейских войск.
Поэтому, постояв три дня под городом, разорив все, что он мог разорить, Бел услышав о подходе войск Израильтян, начал отводить войска.
Царь Саул смотрел на своих советников, он пытался понять, что делать дальше, после столь сокрушительной победы никто не ожидал, что у филистимлян есть ещё силы проводить такие вторжения. Он посмотрел на своего сына Ионафана и вспомнил про Давида, и почему интересно его здесь нет.
— А где же наш герой Давид спросил Ионафана, он же наш герой я бы хотел услышать и его мнение.
— Слуга твой Давид посчитал, что ему нечего делать на этом собрании, — ответил Ионафан.
Саул вновь обвёл всех тревожным взглядом и произнёс:
— Жаль, что герой победы над Экроном не почтил нас своим присутствием, мы сейчас испытали большое поражение, много наших людей погибло, и Гива вновь испытала осаду. Поэтому я хочу услышать, как такое случилось и что можно сделать.