Алекс Грин – Царь Давид (страница 58)
— На выходе все платят десятину, поскольку нет доказательств, что этот товар не приобретен в Петре.
Ямин в другой ситуации начал бы торговаться, но среди его товара лошадь, которую могли легко опознать. К тому же необходимо было скорее покинуть этот город, иначе их могли задержать.
Они уплатили пошлину и покинули Петру. Отъехав от города на приличное расстояние, Ямин оглянулся и тихо произнес:
— Я еще вернусь и припомню жадным торгашам все пошлины.
Повернувшись к сотнику, он спросил:
— Как думаешь, кто нас предупредил?
Сотник ответил не сразу.
— Он упомянул пелетеев. Видимо он очень важный человек среди слуг Давида и уже давно занимается добычей информации.
Ямин подумав, решил, что он прав.
Военная сила Израиля шла тремя путями в Эдом что сразу ослабило защиту эдомитян. Царь Эдома не знал с какой стороны будет главный удар. Поэтому основную силу он послал в долину Соляную.
Тем временем Авишай подступил к долине Соляной. Выходить прямо в лобовое сражение он не спешил и, узнав от соглядатаев, где расположен лагерь эдомитян стал выжидать. Выждав время, когда эдомитяне устанут, и начнут пренебрегать осторожностью, Авишай подступил к лагерю.
Первыми в сторону лагеря полетели огненные стрелы. Ночь осветилась падающими огненными стрелами. Загорелись палатки и сухие мешки. Началась паника но это ненадолго. Пока эдомитяне тушили пожары в лагерь вошли копейщики, и началась рубка.
Колесницы во главе с военачальником попытались уйти, но Урия и Наарай ждал этого момента. Колесницы пошли на перерез и началась ожесточенная сеча. Колесницы перемешались, свистели стрелы и крики на разных языках. Подоспели копейщики, посланные Авишаем, и эдомитяне начали сдаваться.
К рассвету стало ясно, что эдомитяне разгромлены. Пленных оказалось две тысячи человек. Осмотрев убитых, насчитали восемнадцать тысяч эдомитян. Но царь бежал с лучшими своими людьми. Авишай собрав все, что было в лагере поспешил в Петру.
Давид шел пустыней и не спешил. По пути он брал небольшие городки и при сопротивлении города уничтожались. Иоав шел от Хеврона и также брал приступом все города попадающиеся по пути. Обойдя Петру с двух сторон, два воинства Израиля закрыли выходы из города и сели в осаду.
По прошествии месяца стояния Наарай уверено произнес:
— Они непременно выйдут. Долго сидеть в своих скалах они не смогут.
Эта уверенность строилась еще и на том основании, что Урия смог найти горные тропы и добрался до вершины, с которой открывался вид на центральную площадь города. Теперь ее постоянно закидывали стрелами, не давая никому и носа высунуть из пещер либо подойти к водоемам.
Ночью в лагерь прибыл Хушай который все это время следил за обстановкой в Петре. Он сообщил что будет два нападения. Один отвлекающий на западный лагерь. А затем на восточный поведет сам царь с избранными своими воинами. Об этом говорило накопление этих военных в ущельях возле ворот.
Первыми из окон башен спустились разведчики. Они прошли далеко и не увидев никого подали сигнал факелом. В темноте вдали стояли израильтяне и ждали. Они ждали, пока противник мчится на освещенный кострами лагерь. Когда уже стал слышен грохот колесниц и в воздухе стали слышны крики атакующих они ждали.
Лагерь был обнесен связками частокола острием вперед и лошади, напоровшись на них, дико заржали. Колесницы начали опрокидываться и люди стали испугано кричать, вылетая из колесниц и многие, ломая себе шеи, уже не встали.
Колесницы начали огибать лагерь, опасаясь еще ловушек, и тут появились сомкнутые щиты копейщиков и густо полетели стрелы. Одной сшибки было достаточно, чтобы понять, что с ходу им не пробить стену щитов и острых копий. Их ждали, а значит в городе шпионы Давида.
Быстро сообразив, что это ловушка колесницы поворотили коней и бросились к воротам. Но на пути их уже ждали и колесницы, посыпались стрелы, и началась ожесточенная битва. Немногие вырвались и добрались до ворот.
А в воротах копейщики бились с немногочисленным отрядом защищающим вход в город. Но с башен вели стрельбу по своим и чужим лучники. Отступающие натолкнулись на израильтяне и те, встав щиты к щитам, остановили поток колесниц. Подоспевшие колесницы Давида разметали по пескам оставшихся эдомитян.
Тем временем Иоав пользуясь шумом сражения, велел приставить лестницы к башням. Стрелки начали вести прицельный обстрел по бойницам, и отряд евреев поднялся на башню и в короткой схватке овладел ею. Ворота больше никто не защищал, и израильтяне вошли в город.
Петра была разграблена, а большая часть эдомитян либо убита, либо попала в рабство. Царь принял яд как и все его близкие. Но из расспросов было ясно, что часть приближенных бежала, и увезла с собой царевича Хадада.
Через месяц нагруженные обозы повезли в Иерусалим. Царь Давид с основным войском ушел, а Иоав остался и полгода еще приводил Эдом к покорности, предав смерти большую часть мужчин. Давид не одобрял такие методы но ничего не сказал понимая что держать Эдом в покорности по другому не получится.
Двадцать третья глава
Посол царя Газы
Царь Акан укутался в шерстяную накидку и продаваясь тяжёлым домам он подошёл к очагу и начал греть руки. Слуга подал ему чашу с горячим вином и фрукты. Он выпил и вновь стал думать. Он стал царём Газы примерно в то же время что и Давид в Хевроне. Но Давид сейчас правит самым большим и сильным царством, покорил Моав и Эдом и его военная сила уже наводит страх на соседей.
Акан за эти десять лет не добился ничего похожего. Он не мог назвать себя властителем всей Филистии, каждый князь обладал определённой свободой действий и мог не подчиняться Газе. Главным его врагом был Рекан. После смерти Агида его вернейшего советника вокруг Акана не осталось верных людей.
Скиргам умер и скорее всего это был яд и кроме Рекана никто не мог это сделать. Это была месть со смерть отца Реу. Был ещё князь Экрона Гадорам его брат, но от другой жены, часто не подчиняться. Рекан многократно поднимал мятежи, стремясь завладеть Газой, и требовал возврата своего наследства Гезера.
Он считал своим владением Гезер и именно поэтому Акан не давал ему другого владения кроме Ашкелона. Но с недавних пор сирийцы вновь появились на побережье, Рекан явно объединился с Хададэзером. Пока ещё был вопрос к кому присоединиться его брат Гадорам. Но то, что с приходом весны начнется война, не было сомнения. Акан снова вспомнил про Давида, да выхода не было, ему нужен союзник.
В гористой местности Иудеи зимней порой бывало холоднее, чем на побережье. Поэтому прибывшего посла из Газы поселили на купеческом подворье для язычников. Царь Давид не спешил его принимать, и попросил Ахитофела узнать, с какой целью он явился.
Впрочем, слухи о столкновении среди филистимлян и появление сирийцев доходили до Иерусалима.
За обеденным столом царь размышлял о посольстве филистимлян, почти не слушал об успехах своих сыновей, одни раз он отвлекся, когда Авессалом рассказывал о новом приплоде овец в его загонах.
— Амнон и Адония, поезжайте к вашему брату по осени на стрижку овец. Скоро вы сами заведете себе свои отары овец, и вам будет полезно поучиться, как о них заботиться.
Авессалом выразил радость по поводу посещения своих братьев. Давид смотрел с усмешкой на Авессалома. Трое старших сыновей в глазах народа были вероятными его наследниками. А Авессалом к тому же внук царя Гешура что видимо придавало ему вес в его глазах. Они еще были юны, и Давид решил, что придет время, когда придется дать им воспитание на поле боя.
Окончив трапезу, Давид уединился с Ахитофелом где все его подозрения подтвердились. Поэтому он решил принять посла до конца зимы и решать что делать. Все соседние царства очень сильны и опасны для Израиля. Покончить с угрозой было сложнее всего. Поэтому к ним он применял метод, разделяй и властвуй. Он поддерживал притязание Хадада и Гадорама а порой и Рекана.
Сейчас царь Акан хочет помощь против сирийцев, но в этом случае он задавит и Рекана и Гадорама. С сирийцами разобраться придётся, царство Цова стало слишком сильным и претендует на долину Изреель. Необходимо поддержать притязание филистимских князей до такой степени, чтобы они стали разрозненными и слабыми. Пока Давид не знал, как это сделать, но высказал свои мысли Ахитофелу, может он что-нибудь придумает.
Посла принимали с почетом. Все слуги царя, военные начальники, знатные землевладельцы были в белых праздничных одеждах. Шесть сотен сильных царя, пелетеи и керетеи, все в доспехах и при оружии.
Посол видимо никогда не бывал в Иерусалиме, но стены его не впечатлил, как и Дом царский. Но чтобы не забыавал о почтении Ахитофел шепнул ему на ухо:
— Большое уважение тебе выразил царь Давид, — Всех военных начальников и сильных военных поставил тебя встречать.
Пройдя в приемный зал и поклонившись, царю, посол начал говорить:
— Мой господин царь Газы Акан сын Бела велел мне передать свои приветствия царю Давиду сына Иессея.
Посол поклонился, встав на колени. Тут даже Ахитофел растерялся. Видимо Акан совсем в плохом положении. Давид позволил послу встать. Тот продолжил говорить.
— Господин царь Газы послал тебе дары моря и изделья рук мастеров.
Давид с интересом смотрел, как слуги заносят ящики. Кроме засоленной рыбы и других морских обитателей там были мечи и ножи, дорогая конская сбруя, одежды шелковые, мужские и женские, сосуды серебряные…