Алекс Гор – Реинкарнация (страница 16)

Достаточно быстро я понял, что как такового, разума в этом компьютере нет, просто он запрограммирован на выполнение определённых функций с доведением информации посредством голоса до конечного пользователя.

Большинство экранов оказались сенсорными, и я, немного погрузившись в изучение сотен каталогов, смог, хоть и не без труда, найти протокольные записи, нечто вроде чёрного ящика, в которые вносились как технические данные, так и видеофайлы из кабины спускаемого модуля, а также видео с внешних камер. Таких файлов было немного, точнее, три, видимо, члены экспедиции три дня готовили сам модуль непосредственно к спуску. Просмотрев каждый из них, я в этом убедился. Самый последний файл я изучал очень внимательно, лица тайконавтов были возбуждены и серьезны одновременно, и если на записях космоблогера его товарищи постоянно шутили и улыбались, то сейчас они выглядели максимально торжественно и собрано. Должен признать, что все их действия были профессиональными, они не позволяли себе ни шуток, ни посторонних эмоций, видимо, понимали, что подобную запись должны будут представить широкой общественности, и старались выглядеть соответствующе такому торжественному моменту.

Само начало спуска происходило вполне штатно, модуль «Суджун» отделился от корабля-носителя, и, пару раз отработав маневровыми двигателями, вышел на заданную траекторию снижения. Произведя несколько запланированных витков, он попал в плотные слои марсианской атмосферы, здесь уже изображение с внешних камер стало сбоить, наверное, поверхность модуля разогрелась, но это было ожидаемо. Затем картинка стабилизировалась, видимо, началась финальная коррекция для максимально точного попадания в назначенный район. Судя по всему, всё шло штатно и на удивление гладко, по крайней мере, никакой тревоги в глазах у членов экипажа я не увидел. Аппарат снизился до высоты в четыре с половиной километра, и пилот активировал предназначенные для гашения скорости двигатели, а затем приготовился задействовать тормозной парашют, когда на одном из экранов я смог разглядеть горный массив, вот зуб даю — это как раз примерно там, где я в данное время и нахожусь. Именно в этот момент, одновременно весь экипаж экспедиции «Тянвэнь-4» дёрнулся и обмяк, а через полторы секунды запись прекратилась.

Ещё несколько раз пересмотрев этот отрывок и убедившись в том, что мне не показалось — со всеми тремя членами экипажа что-то случилось в районе горного хребта, а потом аппаратура полностью отказала, я зафиксировал время, в которое это произошло, и попытался найти более поздние записи во всевозможных технических каталогах, но мне это не удалось. Вероятно, корабль получил какое-то повреждение, но что могло моментально вырубить этих наверняка хорошо подготовленных и физически крепких, хоть и проведших полгода в невесомости людей? Похоже, здесь действительно не обошлось без диверсии со стороны крид, как я и предполагал прежде, ничем другим объяснить произошедшее я не могу. Из всего изученного мне удалось узнать, по какой примерно траектории летел этот корабль, но большего, к сожалению, вытянуть мне ничего не удалось. Осталась последняя надежда. Мысленно перекрестившись, я нажал на сенсор, который должен был активировать связь с центром управления полётами китайского космического агентства, но, к сожалению, устройство так и осталось безучастным к этим попыткам. Видимо, материнский корабль, как я и предполагал, давным-давно разбился где-то на бесконечных пустынных равнинах.

Что ж, попытка не пытка, не удалось в этот раз, может быть, получится в другой, в конце концов, если уж китайские товарищи смогли людей сюда доставить, то уж наши или американцы однозначно хотя бы марсоходы, но должны были прислать. В общем, всё это, конечно, хорошо и интересно, но, похоже, ничем полезным для меня не закончится, ведь даже еда у этих ребят была изначально расположена в скафандре в специальных отсеках, которые они должны были согревать своим теплом, а я, честно говоря, брезгую есть сомнительную пищу, пролежавшую возле трупа столько времени.

Интересно, что всё-таки с ними произошло? Эта мысль почему-то не давала мне покоя, вот так летят себе, летят, храбрые космонавты, и потом бац, и всё. А ведь тут действительно нужны железные яйца, чтобы решиться на нечто подобное, и ведь все они были молодыми, но внезапно что-то случается, и никто не сможет даже похоронить отважных исследователей. Почему они всё-таки не оставили одного человека на материнском корабле? Хотя чего уж там, ничего уже не исправить. Решив отдать им последние почести, я ещё раз осмотрел небольшое внутреннее пространство модуля и увидел принайтованный в скрученном положении к переборке предмет, который не мог быть ничем иным, кроме как государственным флагом.

— Ну, что ж, ребята, похоже, вы были первыми из людей на этой планете. Вы смогли сюда попасть, несмотря ни на что, человечество вас не забудет, и вы, как никто другой, достойны этого, — произнеся слова прощания и достав флагшток из зажимов, я вернулся к месту захоронения и водрузил его в марсианский грунт у изголовья погибших тайконавтов. — Спите спокойно, земляки, или летите дальше к звёздам, — произнес я короткую прощальную речь и ещё раз окинул взглядом посадочный модуль, отметив, что на его верхушке виднеется несколько верёвок, скорее всего, это остатки парашютных строп. Значит, всё-таки он раскрылся. Ещё раз выведя скопированное видеоизображение на внутренний экран своего шлема, я несколько раз пересмотрел последние три секунды записи и заметил один маленький нюанс, который сразу почему-то ускользнул от меня, хотя я вроде бы смотрел очень внимательно. Когда пилот терял сознание, его палец был как раз в готовности нажать кнопку, активирующую парашют, видимо, когда он отрубился, то всё-таки смог до неё дотянуться. Ну, и что это нам даёт, а то, что, скорее всего, пересекли они горный хребет не так и далеко от места своего падения.

Ещё раз прикинув в голове траекторию, по которой должен был, судя по данным объективного контроля, лететь этот модуль, я сделал вывод, в каком примерно направлении нужно искать те аппараты, которые они спустили в самом начале. Только вот шесть лет достаточно большой срок в местных реалиях, да и разброс мог быть по дистанции и площади просто огромный. Можно, конечно, попытаться найти это оборудование, но что мне с ним делать, если вообще неизвестно, способно ли оно связываться с Землёй без корабля-ретранслятора. Да и искать по этим просторам я буду очень долго, если вообще за прошедшее время они не сгнили до основания, хотя это вряд ли, модуль выглядит на удивление неплохо, по крайней мере, с точки зрения коррозии. Похоже, всё-таки стоит проверить эту ещё одну последнюю возможность. Вновь выведя на экран картинку с внешней камеры, я попросил Сару смоделировать изображение горной гряды сверху, если мне удастся найти похожий ландшафт, а это теоретически возможно, то я смогу более точно определить вектор, по которому мне надо двигаться. По крайней мере, тем самым я смогу значительно уменьшить время, необходимое на поиски марсохода, ведь не могли же они его на неделю привезти. Нет, наверняка он должен был остаться здесь, чтобы непрерывно работать и после отлёта доставившего его сюда корабля, по крайней мере, мне кажется это самым логичным.

Решив действовать подобным образом, я совершил несколько прыжков и оказался возле подножия горной гряды. Теперь, по моей задумке, необходимо составить собственную карту, которая рано или поздно должна совпасть с тем изображением, которое мне удалось получить из протокольного файла посадочного модуля, потом уже будет несложно рассчитать дальнейший маршрут для оптимизации поисков научного оборудования китайской экспедиции.

Прыжок за прыжком, километр за километром я оставлял за спиной, прежде чем Сара с вероятностью в девяносто два процента определила место, над которым пролетел китайский корабль. Гряда тут вздымалась на высоту километра в два с половиной, причём это скальное образование уходило вверх достаточно круто. Видимо, в былые времена здесь столкнулись две литосферные плиты. Вообще, эти горы сильно отличаются от наших, по крайней мере, тех, что мне довелось видеть, очень пологие предгорья вдруг заканчиваются резким переходом к практически отвесным скалам, хотя, может быть, и на Земле есть что-нибудь подобное.

Удалившись ещё на пару километров вдоль хребта, мы убедились, что процент соответствия повысился до девяноста пяти, после чего Сара практически сразу проложила маршрут, по которому мне в дальнейшем предстояло двигаться. Я уже собрался отправиться на поиски марсохода, как вдруг внезапно ощутил давно не испытываемое мной и донельзя неприятное чувство приближающейся опасности, ох, как раньше оно меня выручало. Я сразу же попытался осмотреться по сторонам, чтобы выяснить источник этой опасности, но не увидел ничего подозрительного вокруг. Несколько раз запустил сферу поиска, но и она не уловила ничего в радиусе полукилометра. И что же это может быть? Секунды проходили за секундами, а ничего вокруг не изменялось, но ощущение не пропадало, наоборот, оно плавно усиливалось. На всякий случай я решил прыгнуть подальше от этого места, но не успел, в голове внезапно помутилось, причём так сильно, что я не смог сконцентрироваться. Происходило что-то явно не то, мой мозг напряжённо пытался найти выход из положения, мне срочно надо прыгнуть хоть куда-нибудь, и желательно подальше от гор, и я уже практически настроился на максимально удаленную точку и приготовился к скачку, как внезапно стало ещё хуже. Мир перед внутренним взором поплыл, координация нарушилась, отчаянным усилием воли я попытался сосредоточиться и все-таки прыгнуть, как раз вроде и сфера подсказала нужную точку, и я, собрав все доступные мне силы, сумел это сделать. Только вот вместо ярко освещённой и покрытой бурым песком равнины я оказался в кромешной тьме, но это было единственным, что мне удалось понять. И вот тут мне уже стало не до шуток, потому что я практически сразу полностью потерял контроль не только над собственным телом, но и, похоже, над разумом, затем меня захлестнул океан трудно поддающихся описанию, и тем более осмыслению, явно чужеродных эмоций. В них смешивалось одновременно множество разнообразных желаний, мыслеформ и еще что-то невообразимое, словно миллиарды алчущих существ разом проникли ко мне в сознание, но главенствовал над всеми второстепенными самый сильный — голод. Попытки что либо предпринять разбились, словно штормовая волна о крепчайший гранитный утес, и я начал стремительно погружаться в пучину этого хаоса.