Алекс Гор – На четверть демон: Призванный (страница 4)

Особенно тяжело было поначалу, когда он вообще с трудом понимал, что происходит, и язык, на котором говорили перенёсшие его в этот мир маги, казался какой-то тарабарщиной. Однако, когда в конце второй недели какие-то контакты в его голове встали на место и он начал понимать практически всё, что говорят. Тут оказалось, что ответы от него очень даже ждут, и, конечно же, пришлось их дать, хотя, видимо, к тому моменту, когда он смог хоть о чём-то рассказать, к нему уже практически потеряли всякий интерес. Юродивый он и есть юродивый.

Однако вернёмся к нашим баранам. Алексей лёг на путь в этом неизвестном мире. Хотя какой он, к чёрту, неизвестный? Парень уже понимал, что находится не абы где, а в Крыму, причём там, где он когда-то жил – в окрестностях Севастополя. Только вот, судя по всему, это совсем не тот город, к которому он привык. Как ни крути, сейчас шёл 1854 год, о котором парень имел лишь самое смутное представление. Всё, что в его памяти на этот счёт можно было откопать было получено в единственном обзорном культпоходе в музей-панораму «Оборона Севастополя». Посмотрев в небо и сориентировавшись по солнцу, парень всё-таки решил двигаться в сторону города, тем более что примерное направление он уже у себя в голове нарисовал. Да и помощник управляющего перед тем, как захлопнуть калитку, кивнул примерно в том же направлении. Туда и пошёл.

Правда, как оказалось, с оценкой расстояния Лёха сильно ошибся, потому что топать пришлось практически до самого заката, за это время преодолев около пятнадцати километров. Только заметив относительно знакомые пейзажи, он немного скорректировал свой маршрут и двинулся в направлении Инкермана, хотя существует ли этот город в это время – Алексей не имел ни малейшего представления.

Первое время ему по дороге никто не попадался, но как только тракт более-менее расширился, то периодически стали встречаться экипажи с пассажирами и телеги, везущие какой-то груз. Лёха даже пытался напроситься в попутчики, чтобы его подвезли, но не срослось – управляющие этим архаичным транспортом мужики в странной военной форме даже разговаривать с ним не стали, а один раз даже пригрозили «прогреть кнутом». Так и пришлось топать, пока на дороге не показался небольшой пост, обозначенный двумя украшенными сверху гербами на столбах.

Проезд охранялся пятёркой солдат, трое из которых лежали в тени дерева, а двое несли службу, досматривая транспорт и проверяя какие-то бумаги. Никаких документов, конечно же, у Алексея с собой не имелось, а из вещей только полотняная рубаха, такие же штаны, только коричневого цвета, и старые, местами прохудившиеся сапоги на два размера больше. Но и этому подарку конюха парень был благодарен, потому как первое время ему вообще пришлось ходить босиком, а это ему было очень непривычно и неудобно. Всё ближе подходя к городу, Лёха задумался, так ли уж безопасно ему идти по дороге или всё-таки имеет смысл свернуть, пока не поздно, и обойти караульный пост лесом? Здравый смысл подсказал, что лучше, наверное, так и сделать. Поэтому он, недолго думая, развернулся и прошёл по дороге назад, пока солдаты не скрылись из вида, после чего свернул по направлению к виднеющимся невдалеке кустам.

Первое время он сильно жалел о своём решении, потому как разнообразных колючих кустарников, похожих на шиповник, здесь росло просто немереное количество. Однако, пробившись через них, он смог идти уже более свободно, хотя время от времени заросли всё-таки попадались. Царапин он заработал немало, однако врождённое чувство направления и хорошая военная подготовка позволили ему без особого труда обогнуть опасный участок дороги и вновь выйти на неё, так как дальше начинались уже обрывистые Мекензиевы горы, и путь имелся только один. Эти места Лёхе уже были хорошо знакомы – не единожды он проезжал здесь, так как выездов из города было всего несколько.

Спустившись по дороге, Лёха перестал узнавать Севастополь таким, каким он видел его прежде, более того, с каждым километром он окончательно убеждался, что всё что его окружает – это не плод его больного воображения, а чистая правда. Каким-то дьяволом его занесло в мир, очень похожий, но всё-таки другой, и теперь предстояло как-то в нём обустраиваться.

Время от времени по дороге встречались люди пешком и на лошадях, разнообразные повозки. Не нужно было иметь семь пядей во лбу, чтобы понять, что в городе неспокойно, слишком много военных снуёт туда-сюда. Благо хоть выглядел он как самый настоящий оборванец, и никто особого внимания на него не обращал. Чем ближе Зотов подходил к бухте, тем сильнее чувствовались запахи города. Потянуло конским навозом, дымом из печей и костров. Стали видны какие-то постройки, да и сама дорога стала более качественной – здесь уже можно было легко опознать мощение камнем. Лёха всё отчётливее понимал, насколько велика разница между его воспоминаниями и тем, что он видит перед собой. Если раньше здесь находились обширные топливные склады, следом за которыми начинался один из районов города, то сейчас он видел лишь какие-то чадящие дымными кострами очаги военного присутствия. Он ясно различал палатки, пасущихся лошадей и солдат, но предпочёл особо не маячить и не привлекать к себе внимания.

Того Инкермана, каким он его помнил, здесь, конечно же, не было, но тут имелось кое-что другое, чего в XXI веке давным-давно и след простыл. Справа от дороги виднелось здание, огороженное чахлым покосившимся забором из высохших ветвей кустарника. За оградой Лёха различил крупы лошадей, коров и ещё каких-то низкорослых животных. Строение можно было назвать двухэтажным, но только первый был сложен из грубых камней, а второй скорее всего сделали из дерева. Судя по толпящимся неподалёку людям, заводящим в настежь открытые от времени ворота подводы с каким-то добром, скорее всего, здесь располагался какой-то местный аналог постоялого двора или «яма», как их называли в Российской Империи. Ни о чём подобном Зотов, конечно, не знал, но живот резко и безапелляционно потребовал закинуть в него хоть какой-то пищи, а наличие четырёх монет номиналом в 25 копеек каждая давало надежду на то, что, по крайней мере, покушать здесь можно будет купить.

Проходя под аркой ворот, Зотов неожиданно подумал: а стоит ли ему здесь останавливаться? Царящая вокруг разруха настойчиво навевала мысль о том, что здесь кушать он не хочет. Однако выбора особого у него не имелось, да и неизвестно, где может появиться более-менее приличное заведение, и хватит ли у него денег на то, чтобы там хоть что-нибудь купить. Живот ещё раз заурчал, и Лёха решился, потянул на себя массивную деревянную дверь с ручкой, сделанной из какой-то коряги, шагнул внутрь и окунулся в густую палитру не самых приятных запахов, состоящих из букета вони немытых тел, перегара, прокисшей браги, лошадиного помёта и ещё массы всего, о чём он даже не догадывался. Однако во всём этом безобразии можно было попробовать различить длинные столы, за которыми солдаты и гражданские жители ели еду в глиняных мисках и что-то похожее на серый ноздреватый хлеб. Никогда прежде ничего подобного бывший морпех не видел, однако у него хватило разумения найти глазами хозяина всего достопочтенного заведения и направить к нему свои стопы.

Пузатый мужик в простой холщовой рубахе, перетянутой кожаным поясом, с раскрасневшимся лицом, обрамлённым густой скомканной бородой, с проймой и мощным бугристым носом, придирчиво осмотрел калеку, однако, сдерживая первое желание выгнать попрошайку, поинтересовался:

– Тебе чего, бедолага?

– Вечер добрый, уважаемый, – постарался максимально учтиво поздороваться Зотов. – Иду издалека, очень проголодался, а ночь уже близко. Вот и решил заглянуть к вам. Мне нужно что-нибудь поесть и, по возможности, получить ночлег. Только сколько это стоит?

– Денег это стоит немного, – грубовато, расслабившись, выдал хозяин. – Постоять во дворе в общей комнате – 15 копеек за ночь, харчи оплачиваешь отдельно. Но думаю, у тебя таких денег нет. Можешь переночевать на сеновале за 5 коп., но кормить не буду, уж извини. Время сейчас непростое, война.

Прикинув в голове, что оплатить ночлег он всё-таки в состоянии, Лёха как мог максимально дружелюбно улыбнулся.

– У меня есть 25 коп. серебром. Так что давайте место и что-нибудь пожрать на всё, что останется.

– Так что же ты молчал, что при деньгах, мил человек! – расплылся в улыбке хозяин. – Давай деньгу, и сейчас всё организуем.

Одну из четырёх монет из кармана осторожно положил он на стол перед мужиком, после чего она тут же перекочевала в его загребущую мозолистую руку. Придирчиво осмотрев кругляш, коммерсант образца второй половины XIX века тут же всунул в свой кашель, висящий на поясе, и кивком указал на одну из лавок.

– Садись туда, всё сделаем.

Обрадованный парень тут же поспешил занять указанное место, придирчиво осмотрев грязную, засаленную и почерневшую от времени столешницу, сделанную из толстых досок. Однако голод пересилил брезгливость, и он начал ждать. Не прошло и пяти минут, как перед ним поставили миску с каким-то варевом, кружку с питьём, а рядом положили кусок хлеба. Осторожно к понюхав, Зотов с удивлением уловил аромат каких-то фруктовых нот, а, отхлебнув, понял, что это что-то похожее на ягодный компот, хотя в душе, конечно же, теплилась мысль, что ему поставят бокал с вином или ещё чем покрепче. Однако, видимо, в те 10 коп., которые у него оставались от ночлега, ничего другого не предполагалось.