Алекс Голд – Дракон против Богов. Том 2 (страница 20)
— Она должна была услышать правду. — Киваю назад, на Асю. — Не только от меня.
Он смотрит на меня долгим взглядом. Потом — переводит глаза на нее.
— Он тебя любит, — говорит ей. Просто. Как факт. — Три года назад любил, сейчас любит. Такие не меняются.
Тишина.
— Я был неправ. — Слова падают тяжело. — Угрожать тебе, твоей семье — это было... неправильно. Я много чего делал в жизни, о чем не жалею. Но об этом — жалею.
Не верю своим ушам.
Виктор Сергеевич не извиняется. Никогда. Ни перед кем.
— Ты свободен, Волк. — Он допивает виски. Ставит стакан на столик. — Давно свободен. Можешь возвращаться, можешь не возвращаться — твое дело. Я не трону ни тебя, ни ее, ни кого-либо из твоих.
— С чего мне тебе верить?
Он улыбается. Впервые — почти искренне.
— Потому что я старый. Устал. И потому что ты — единственный, кто когда-либо сказал мне «нет» и остался жив.
Разворачивается. Идет к двери.
— Уважаю это.
Останавливается у порога. Оборачивается.
— Береги ее, Волк. Такие, как она, тоже редкость.
Дверь закрывается.
Тишина.
Я стою. Не двигаюсь. Не могу.
Три года.
Три года страха. Три года бегства. Три года жизни с оглядкой.
И вот — все закончилось.
— Саша...
Ее голос. Тихий. Дрожащий.
Поворачиваюсь.
Глаза — огромные. Влажные. Губы приоткрыты.
— Саша, — повторяет.
И бросается ко мне.
Ее руки — вокруг моей шеи. Всем телом — ко мне. Прижимается так, будто хочет врасти. Будто боится, что исчезну снова.
Не исчезну. Больше никогда.
Мои руки обнимают ее. Прижимаю к себе. Крепко. До боли. Зарываюсь лицом в ее волосы.
Яблоко. Ваниль.
Дом.
— Прости меня, — шепчет она. В мою шею. В мою кожу. — Прости, что не верила. Что злилась. Что...
— Тише.
— Три года я ненавидела тебя. Три года думала, что ты просто...
— Ася. Тише.
Она замолкает. Но не отпускает. Ее пальцы — в моих волосах. Ее слезы — на моей коже. Горячие. Соленые.
Плачет.
Она плачет — и я чувствую, как что-то внутри меня, что-то, что было заморожено три года, начинает таять.
— Ты ждала, — говорю. Голос хриплый. Срывается. — Ты меня ждала.
— Конечно, ждала. — Ее голос — сквозь слезы. — Идиот. Конечно, ждала.
Отстраняю ее. Мягко. Беру лицо в ладони. Смотрю в глаза.
Зеленые. Заплаканные. Прекрасные.
— Я люблю тебя, — говорю.
Впервые за три года говорю это вслух.
— Любил тогда. Люблю сейчас. Буду любить всегда.
Ее губы дрожат.
— Даже если ты выберешь его, — продолжаю. — Даже если скажешь уйти. Я буду любить тебя до последнего вздоха. Это не изменится. Никогда.
— Саша...
— Ты — единственная. — Большим пальцем стираю слезу с ее щеки. — Ты всегда была единственной.
Она смотрит на меня. Долго. Молча.
А потом целует.
Не как в машине — жадно, отчаянно. По-другому. Мягко, нежно.
Ее губы на моих. Соленые от слез. Теплые. Мои.
Наконец-то — мои.
Обнимаю ее. Прижимаю к себе. Целую — лоб, глаза, щеки, губы. Все лицо. Каждый сантиметр.
— Я никуда не уйду, — шепчу между поцелуями. — Слышишь? Больше никогда. Никуда.
— Я знаю, — шепчет она в ответ. — Теперь — знаю.
Стоим так.
Обнявшись. В VIP-ложе над подпольным рингом. Под крики толпы и звуки ударов.
Странное место для примирения.
Идеальное место для нас.
18 глава
Дорога назад кажется короче.