Алекс Глад – Код ЗАСЛОНа - 1. Тишина в цепях (страница 7)

Белова пожала плечами, не поднимая глаз:

— Муромов злой. Я по голосу слышала, когда он вчера звонил дежурному по заводу. Спрашивал, кто работал в чистой комнате в ночную смену.

Степанищев поднял голову:

— Может, утечка? Южане опять что-то замутили?

— Меньше болтай, — оборвал его Анохин. — Придут — узнаем.

Алексей сидел тихо, положив руки на колени, уставившись в одну точку на стене, где лак треснул и образовал сложный узор, похожий на дорожку на чипе. Мысленно он всё ещё был в чистой комнате — смотрел на осциллограммы, на лишнюю дорожку под микроскопом. 2,14 гигагерца. Три минуты перегрева до 520 градусов. Журнал термообработки, подпись «инж. Сухов». Эти цифры и факты крутились в голове, не желая укладываться в картину мира, которую он знал. Дефекты в кремнии не могут самоорганизовываться в когерентную структуру. Не могут. А они — могут. И это означало, что либо его знания устарели, либо физика, которой его учили, была неполной.

Он подумал, что, возможно, они стоят на пороге открытия, которое перевернёт всё — связь, вычисления, понимание того, что такое разум. И тут же одёрнул себя. Нельзя забегать вперёд. Нужны данные. Только данные. Но чувство, что он держит в руках нечто большее, чем бракованные чипы, не отпускало. Он представил, как будет выглядеть схема, если нанести на неё эти паразитные связи: сеть, опутывающая весь кристалл, живая, дышащая.

Дверь открылась, и в зал вошёл генерал-инженер Муромов. Крупный, массивный, почти квадратный в плечах. Он был бритоголовым, и его кожа на голове блестела при свете ламп. Лицо в красных прожилках — купероз, который он запустил, не обращая внимания на давление. Китель защитного цвета, старого образца, ещё с нашивками бывшей армии, которые он не снял — то ли из принципа, то ли потому, что было лень. Пуговицы на кителе были разными: три родные, защитного цвета, две серебряные от гражданского пиджака, одна латунная, с какого-то другого мундира. В левой руке он крутил латунный портсигар, который никогда не открывал. Правая рука висела вдоль тела, пальцы сжаты в кулак.

За ним, сдвинувшись на полшага, шёл капитан Круглов из службы безопасности Коалиции. Сухой, подтянутый, в чёрном костюме, что в Технополисе было редкостью — большинство чиновников носили военную форму или гражданскую неброскую одежду, чтобы не выделяться. Костюм Круглова сидел идеально, как вторая кожа. Лицо без эмоций — ни улыбки, ни хмурости, ни даже простого любопытства. Короткая стрижка с седыми висками, бледная кожа, тёмные глаза с неподвижным взглядом. Никто из инженеров его не знал, но все сразу почувствовали холодок, когда он вошёл. От него веяло опасностью, не той, что от вооружённого солдата, а той, что от человека, который может уничтожить карьеру одним росчерком пера.

Муромов сел во главе стола, положив портсигар перед собой. Круглов присел рядом, на пол-стула отодвинувшись от стола. Он не положил перед собой ничего — ни блокнота, ни планшета, ни ручки. Просто смотрел. Его молчание давило сильнее любых слов.

— Всем тихо, — рявкнул Муромов, хотя никто и не шумел. — Садитесь, кто стоит. Все здесь? — Он обвёл глазами комнату. — Анохин? Тут. Белова? Тут. Степанищев? Тут. Живаго? Тоже. Хорошо. У нас гости из Коалиции. Капитан Круглов, служба безопасности. У него к вам разговор.

Муромов кивнул Круглову. Круглов медленно оглядел присутствующих. Взгляд его скользнул по лицам, задержался на Алексее — на его руках, на лице, на выцветшей нашивке «ЗАСЛОН» на рукаве. Алексей встретил взгляд спокойно, хотя внутри похолодел. Он чувствовал, как под рёбрами заскребло, будто кошка царапала изнутри. В голове пронеслась мысль: «Он знает. Или догадывается».

— Доброе утро, коллеги, — сказал Круглов тихо, почти без интонации, как если бы он читал сводку погоды. — Меня не интересует ваша текущая работа. Меня интересует потенциальная угроза. Я задам несколько вопросов. Отвечайте честно. Это в ваших интересах.

Он выдержал паузу, давая каждому слову осесть. В зале стало тихо — даже лампы, казалось, перестали гудеть. Воздух сделался тяжёлым, как перед грозой.

— Вчера на командном пункте «Купол» при тестировании РЛК «Заслон» операторы зафиксировали странный сигнал. Неопознанный, на частоте, которой нет в документации. Сигнал короткий, но когерентный. Мы проверили — он пришёл не извне. Он возник внутри системы. Вопрос: кто-нибудь из вас сталкивался с чем-то подобным за последнюю неделю? Может быть, при тестировании компонентов, при калибровке, при ремонте.

В зале повисла тишина. Гул люминесцентных ламп стал слышен отчётливее. Анохин покрутил головой, делая вид, что задумался глубоко. Белова уставилась в стол, сжав губы. Степанищев уткнулся в планшет, хотя экран был погашен, и его пальцы застыли над клавиатурой. Алексей сжал под столом кулаки, почувствовав, как ногти впиваются в ладони. Сигнал в «Куполе» — это, похоже, те самые чипы, которые он нашёл. Кто-то уже встроил их в РЛК? Или они начали взаимодействовать самостоятельно, на расстоянии, образуя сеть? Он не знал. Но если сказать сейчас — конфискуют всё, опечатают лабораторию, и он никогда не узнает правду. Если промолчать — предаст Лёню и нарушит инструкцию, которая обязывала докладывать о любых нештатных явлениях. Но правда была важнее инструкций. Он взвесил риски и понял, что молчание сейчас — единственный способ сохранить образцы и продолжить исследование.

Он поднял голову, посмотрел прямо на Круглова. Врать он не умел, но говорить всю правду тоже не собирался.

— Капитан, у меня есть чипы с плавающим контактом. Обычный брак, паразитная ёмкость. Но я не вижу связи с сигналом в РЛК. Мы ведь ещё не встраивали эту партию в комплекс. Насколько я помню, последняя партия ушла на склад ещё десять дней назад.

Круглов прищурился. Его глаза стали похожи на две щёлки, из которых струился холод.

— А вы уверены, что не встраивали? — переспросил он медленно, выделяя каждое слово. — Проверьте. Может быть, ваши чипы оказались в другой партии? Ошибки при маркировке бывают. Муромов, дайте ему доступ к журналам отпуска готовой продукции за последнюю неделю. И к актам приёмки.

Муромов кивнул, не глядя на Алексея, продолжая крутить портсигар. Его большой палец скользил по крышке, рисуя круги — нервный жест, который Алексей знал за ним много лет. Это значило, что генерал тоже на взводе.

— Сделаем. Живаго, после совещания останься. Поговорим.

Алексей опустил взгляд. Рядом с ним Белова шепнула, еле шевеля губами, так что только он мог расслышать:

— Ты что-то знаешь. Я по твоему лицу вижу. Ты побледнел, когда он сказал про «Купол».

— Потом, — еле слышно ответил он. — Не здесь.

Круглов подождал ещё минуту, наблюдая за реакциями. Он переводил взгляд с одного на другого, как снайпер, выбирающий цель. Поняв, что больше никто не заговорит, он встал.

— Я оставляю это дело на контроле. Если кто-то вспомнит что-то, что может быть связано — немедленно докладывайте Муромову или мне. Адрес и каналы связи получите у секретаря.

Он коротко кивнул и вышел, даже не попрощавшись. Дверь закрылась — мягко, без хлопка, но этот звук показался тяжёлым, как захлопывающаяся крышка люка. Несколько секунд в зале стояла полная тишина, только лампы гудели.

Муромов проводил его взглядом, потом повернулся к залу. Лицо его изменилось — ушла официальная маска, появилась усталость и раздражение. Он выглядел старше на десять лет.

— Закройте дверь, — сказал он. Степанищев вскочил, подошёл к двери, притворил её плотно.

Муромов резко хлопнул ладонью по столу. Кружка подпрыгнула, чай расплескался, оставив тёмное пятно на полированной поверхности.

— Говорите, что происходит! — голос его прозвучал на пределе громкости. — Круглов — он из Коалиции, ребята, он просто так не приезжает. Если бы это была плановая проверка, он не задавал бы таких вопросов. Я вам так скажу: у нас проблемы. Большие проблемы. Кто-то что-то знает — сейчас говори. Потом будет поздно. Я обещаю прикрыть, если скажете правду сейчас.

Молчание. Анохин отодвинулся от стола, будто хотел отгородиться от происходящего. Белова смотрела на свои руки, сложенные перед ней на столе. Степанищев перестал печатать и уставился в одну точку на стене. Каждый боялся даже вздохнуть лишний раз.

— Ладно, — выдохнул Муромов. — Расходитесь. Живаго, останься.

Все потянулись к двери. Кто-то вздохнул с облегчением, кто-то закашлял, прикрывая рот. Анохин бросил на Алексея быстрый взгляд, в котором читалось: «Что ты натворил, инженер?» Белова молча вышла, даже не взглянув на него. Степанищев выскользнул последним, плотно притворив дверь. Алексей остался на месте, чувствуя, как в груди тяжелеет каждая секунда. Муромов крутил портсигар, смотрел на потрескавшийся лак на стене, потом перевёл взгляд на закрытую дверь, будто проверял, не подслушивает ли кто.

— Ну, Живаго. Иди сюда, садись ближе. Не стулья, не отодвинусь.

Алексей подошёл, сел на стул рядом с Муромовым, через один. Генерал наклонился к нему, чтобы никто не услышал, хотя в зале никого не было. Пахло от него нафталином и старым потом — запах человека, который давно не меняет китель. На щеке Муромова дергалась жилка.

— Я знаю тебя ещё с тех пор, как ты вернулся из плена. Ты был другим — молчаливым, затравленным. А теперь ты такой же, только научился скрывать. Я видел твоё лицо, когда Круглов спросил про сигнал. Что ты нашёл? Не говори, что ничего. Колись. Я не враг.