Алекс Фрайт – Пароль «Форт-Боярд» (страница 8)

Полковник быстро пролистал тонкую стопку отпечатанных листов. Повозил по столу фотоснимки и задумчиво поскрёб ногтем лоб. Нахмурился, дёрнул плечом и грубо сказал:

– Вот, возьмём, например, твою гипотетическую подозреваемую, которая почему-то раскатывает по Европам, а не корячится в свинарнике. Красота ещё не повод для подозрений. Верно? По крайней мере, в текстах рапортов оперативников старушки у подъезда, поджав губы и неодобрительно качая головой, сообщают, что вежлива, в пьянках-гулянках с соседями не замечена и мужиков домой не водит. А если они от неё по утрам все-таки выходят? И, вполне вероятно, что все время разные? А кто из одиноких женщин их не приглашает-то? И дамочка эта на проститутку не тянет ни с одного бока. Так что конфликты с местными сутенёрами, обманутыми жёнами, ночными бабочками на обочине кольцевой и у барной стойки какого-нибудь клуба исключены, как и исключена заинтересованность в её жизни участкового. И в любой отрезок времени для нас она и даром не сдалась. Логично?

– На первый взгляд, – осторожно подал голос Смаль, ещё не пришедший в себя от вида брезгливо кривящихся губ полковника.

Знал бы капитан, кому пытается продвинуть взрывную информацию, скроенную в цепочку доказательств в состоянии алкогольной эйфории, то прикусил бы язык ещё до того, как вчера вечером налил себе первый стакан. А Каптур небрежно прихлопнул ладонью папку и поднял взгляд, наполненный бешенством по самый край. Это лицо он несколько часов назад видел на фотографии в машине главы контрразведки. Сам держал в руках и запомнил эту женщину достаточно хорошо, чтобы ошибиться и сказать себе, что этот объект ему незнаком. Он мог бы добавить и больше – короткое знакомство с этой красоткой стоило жизни множеству мужчин в той самой загранице, посещение которой так встревожило аналитика.

– Вот и все, что я узнал об этой дамочке, – с нажимом сказал он.

– Разрешите, теперь я выскажу свои соображения?

– Не надо мне тут про тихий омут.

– Не в ней дело, товарищ полковник.

– А в чём? В этой наглой физиономии?

– У женщины?!

– И у неё тоже, – хмыкнул полковник. – Так что все это высосано из пальца.

– Почему вы думаете, что у неё может быть по-другому? – тихо спросил капитан.

– Следует пытаться смотреть на вопрос гораздо шире и не распылять силы на мелочи, хотя подобные прецеденты и у нас уже были.

– Совсем не факт, – неожиданно буркнул аналитик.

– Это отчего же? – озадаченно спросил полковник.

– Она наша коллега из контрразведки, – Смаль вытащил из кармана не первой свежести платок и вытер обильно вспотевший лоб. – Была… Пока она была для нас «никто», компромат лежал и ждал своего часа, а как только стала интересна – вот, у нас тут есть другое досье. Красное.

Капитан вновь щёлкнул замком сейфа, распахнул дверцу и протянул полковнику пухлую папку, вглядываясь в собственное отражение в стёклах его очков. Ему показалось, что в сузившихся зрачках начальства мелькнула неприкрытая издёвка.

– Давайте снимем розовые очки и посмотрим на нашу прекрасную куколку ещё раз, – твёрдо сказал он, горя желанием хоть как-то уколоть свежеиспечённое руководство. – Так сказать, сопоставим официальную биографию с другой стороной её безмятежного существования.

Каптур подцепил ногтем девственно чистую обложку. Пробежался глазами по первой странице, медленно перелистнул вторую, затем ещё медленнее третью, наливаясь злобой и разглаживая пальцем глянцевый снимок – щелчок затвора фотоаппарата выхватил из толпы в здании аэропорта высокого нахмурившегося мужчину и молодую женщину. Он одним взглядом отметил на фото её осунувшееся лицо, тёмные глаза за длинными ресницами и едва приметную слезу на щеке, похожую на блик от солнечного луча. Снимок был сделан с другого ракурса – женщина была той же самой, а вот мужчину он видел впервые. И сейчас он испытывал к капитану не просто презрение, как к алкоголику, сдуру сунувшему нос не в то досье – затопившее его по самую макушку чувство было сродни ненависти. Если один сотрудник осознанно влез в эту разработку, то где гарантия, что кто-то другой не последует его примеру? Не успели по-тихому свернуть это дело, как того и гляди придётся разгребать заново огромную кучу дерьма. А в этот раз может и не получится не измазаться в нем по уши… придётся копать… Он поднял голову и помассировал подбородок пальцами.

– Откуда? – спросил он.

– Забавный послужной список у этой дамочки. И имечко ещё то, не находите? – капитан показал глазами на папку.

Полковник выразительно постучал пальцем по странице с фото.

– Спрошу последний раз: каким образом все это оказалось здесь?

– Я ведь в этом отделе далеко не новичок, а прежнее руководство в лице… – Смаль замялся. – Полковник Хижук мне полностью доверял. Присылают из-за кордона напрямую. Было приказано не просто копать – носом землю рыть.

– Как давно?

– Почти три года прошло. Но этой фотографии и нескольких месяцев нет.

– Рядом с ней Хромой?

– Не уверен, но все указывает на это.

Каптур поднялся и пожевал губу, словно собираясь с мыслями. Прошёлся перед капитаном туда-сюда, крепко сцепив за спиной пальцы, и вдруг резко остановился, рубанув ладонью воздух.

– В одном я согласен в принципе – все идёт в ход и всему приходит время. И сегодня настало время для капитана Смаля забыть об этой информации. Навсегда!

– Полковник Хижук тоже вначале так говорил, – неожиданно трагичным голосом произнёс аналитик. – Почти такими же словами. Не получилось у него. Ошибся. И не только он. Многие.

– И кто же ещё? – поинтересовался Каптур.

– Это не важно, – Смаль вновь вытащил из кармана платок и вытер лоб, покрывшийся бисеринками холодного пота.

– Что именно? – озадаченно спросил полковник.

– Все не важно, – упрямо повторил капитан и обвёл ногтем лицо женщины на фотографии.

– Понятно… – процедил Каптур. – Прямой намёк руководства ты не понимаешь.

Он снял очки, аккуратно вложил их в футляр и ткнул пальцем в грудь аналитика.

– Пять минут у тебя, капитан. Две, чтобы забыть о ней. Три, чтобы осознать – этого разговора никогда не было. Накину ещё сутки, чтобы ты бросил пить. Иначе отправишься завтра же на службу в провинцию. Ощутишь, так сказать, все её прелести на себе. И когда осознаешь, какая непыльная работёнка была у «любопытной Варвары» здесь, то тебя через неделю другую вышвырнут из органов без права на пенсию. Например, за деяния, порочащие честь и достоинство офицера, или… как бы невзначай обнаружат при тебе что-нибудь запрещённое и гарантированно подсудное… Теперь дошло?

– Так точно, – обречённо ответил тот, мысленно посылая начальство ко всем чертям.

– Разработки эти я с собой заберу. Полистаю на досуге и решу, что с тобой дальше делать, – полковник сгрёб со стола обе папки и спросил: – Копии?

– Никак нет! – вытянулся капитан.

– Рискну поверить. И, смотри, рот на замок и о водке забудь, как о страшном сне. Дважды мне ещё никому повторять не приходилось.

Едва полковник Каптур захлопнул за собой дверь, как угрюмое настроение аналитика чуть улучшилось. Он повернул ключ в замке и достал из сейфа второй комплект таких же фотографий, которые вызвали ярость начальства. Затем подошёл к информационной доске на противоположной стене и аккуратно приколол снимки в ряд.

Смаль знал и биографию, и распорядок дня этой женщины, как свой собственный. Но этот мужчина, попавший в объектив фотоаппарата оперативника только один раз, был для него не просто загадкой. Он понимал, что где-то уже видел это лицо, чувствовал в нем детонатор этой разработки и хотел знать, чем же они, черти их дери, там занимаются, что собираются сделать и почему.

Отступив на шаг, он склонил голову набок, несколько минут задумчиво разглядывал изображения разной степени качества – уже которую неделю он пытался просчитать эту парочку и никак не мог понять, что же такого могло связывать свежеиспечённого безработного капитана госбезопасности со странным именем Аста и пока ещё неизвестного, высокого и крепкого молодого человека с жёстким, как рашпиль, взглядом. Потом он взял красный маркер, обвёл вокруг хмурого лица мужчины окружность, поставил знак сложения между ним и женщиной и, помедлив секунду, размашисто подписал – Хромой. Иногда он предпочитал думать так, а не в удобном кресле, и теперь, опустив веки наполовину, покачивался с пятки на носок, чувствуя, как заканчивается действие обезболивающего и возвращается острая похмельная боль в затылок.

– А что там, в провинции, люди не такие что ли? – запоздало спросил он, скосив глаз на запертую дверь. – Одни трезвенники? Не у кого на пару бутылок перехватить?

Потом он обхватил руками раскалывающуюся голову и подумал, что и так в последнее время удача стала избегать его общества, словно профессиональный алкоголик, в которого превратился сорокалетний бобыль, надоел ей до смерти.

– Ладно… – простонал он, нашаривая непослушными пальцами в кармане упаковку аспирина, – устрою вам провинцию, товарищ полковник…

Неожиданно подумалось, что если начальству на эту женщину наплевать, то ему наоборот. Совсем-совсем наоборот. И не по служебной необходимости, и не только ради спортивного интереса – пагубная страсть требовала денежных средств, а не долгов, одни проценты по которым уже становились неподъёмными. Перспектива стать шантажистом его не страшила, а совесть и честь он давно оставил на дне бутылки.