Алекс Фрайт – Пароль «Форт-Боярд» (страница 7)

– Между нами – невредимой её оставили благодаря мне. Кужель сразу хотел в расход, а я из принципа упёрся, и только потому, что он руководитель Оперативно-Аналитического Центра – этого сборища недоумков. Председатель комитета помялся, но поддержал контрразведку. Два голоса против одного.

– Она кто? Ваша внебрачная дочь? – неожиданно для самого себя брякнул полковник.

– Считай, что я этих слов не слышал, – ощерился Горбацевич. – И ты всегда можешь отказаться.

– Да уж, могу… – Каптур прикусил губу. – Вот только вы умолчали, что меня ждёт при таком развитии событий?

– Ничего, – усмехнулся генерал. – Ты же не откажешься?

– Конечно, нет! – быстро произнёс полковник, и его глаза за стёклами очков блеснули преданностью.

– Теперь то, что тебе следует знать в первую очередь – читал я её диагноз из ведомственного госпиталя. Есть ещё знакомые такого уровня, что достать для меня документы, составляющие тайны разных ветвей секретной службы, не так уж и трудно… Так вот, дамочка наша ещё та штучка… Мне иногда кажется, что все, кто занимается подобной деятельностью на том уровне мастерства, на котором она умеет… чёрт знает, чего эта красотка не умеет вообще… так вот… все они потенциальные клиенты психиатрических клиник. Абсолютно все! Понял, куда клоню?

– Она не сумасшедшая? – поразился Каптур. – Так какого черта Хижук упаковывал её в смирительную рубашку? Причём дважды.

– Представь себе, – генерал хмыкнул. – Никто из медицинских светил не подтвердил диагноз, но она – псих. И ещё какой по общепринятым меркам. Со знаком качества, так сказать. Часы у неё какие-то там в голове периодически тикают с самого младенчества, как кремлёвские куранты, что ли. Даже с боем. Представляешь? И вот один закордонный мозгоправ, который заочно анализировал предоставленные мной документы, был не столь категоричен, как его коллеги – тараканов у неё в голове куда больше, чем в заводской столовой. Однако, они не имеют к нашему ведомству прямого отношения и лезут из всех щелей только тогда, когда она уверена, что ей нанесли смертельную обиду… Мужчины.

– И что послужило толчком? Изнасилование?

– Мимо. Детство у неё было относительно благополучное. Учёба в институте чиста от подобных эксцессов, и даже по сирийскому лагерю боевиков, где она проходила обучение, есть стопроцентная уверенность, что никому это не удалось. Ни-ко-му! Здесь что-то другое.

– Все так серьёзно с ней, Виктор Сергеевич? Да уж… – полковник снял очки и растёр переносицу. – Толпа голодных, бородатых бармалеев не смогла опрокинуть молодую девку на спину, и ни один инструктор не поставил в позу в своей палатке? Что же это за лагерь такой? Пионерский?

– А ты не ёрничай, – генерал открыл встроенный бар и плеснул в стаканы немного коньяка. – Пионерский… Тебя бы туда – взвыл бы через сутки, и к мамке под юбку кинулся. Их американский спецназ на пугает, а тут девка…

Он неожиданно задумался и вспомнил, как с Кужелем в Афганистане вляпались в историю. Набрались они тогда прилично в медицинском модуле у Таньки Морозовой. Баба была – огонь! Жадная, правда, и за чеки готова на все, но уж если ухватит что-то загребущими руками – на совесть отработает… Отсыпной день у неё выдался. Выставила она после обеда на стол две бутылки спирта. Прихватила как обычно в своей санчасти. Приговорили литр к вечеру, и Танька добавила из загашника бутылку кубинского рома с блестящей наклейкой – оказалось, что и заокеанское пойло с ног не валит. Тут Кужель возьми и скажи: «Витек, а давай-ка в духан рванём. Хафиза что угодно всегда достанет». Рванули… С той поры у него отметина и восемь швов над левым ухом… Темно уже было, когда к духану подошли, и только пальцы к двери протянул, как из-за угла, откуда ни возьмись, два бармалея. Он застыл, как вкопанный – они, идиоты, оружие-то в модуле спьяну оставили. Кужель повернулся назад, да как заорёт: «Сержант! Кроши гадов!». А эти двое, нет, чтобы в темноту воробьями порскнуть, наоборот, накинулись. Первый и двинул его чем-то в голову, аж искры из глаз… И верёвка у них нашлась… Спасибо Таньке. Пьяная-пьяная, а сообразила куда их понесло, и чем все может закончится. Повезло. Успел комвзвода с бойцами – помяли их, но хоть живы и у своих остались…

– Её так просто не сломать. Да и калечить никакого резона нет по другой причине, – он опрокинул коньяк в рот и довольно крякнул. – Конечно, можно было бы выбить из неё все, что надо и не надо, за пару часов. Хоть пытками, хоть сывороткой правды. Однако, толку от этого ноль – зачем в нашем деле инвалид, а то и покойник?

– Какая разница – кого хоронить? Инвалида. Труп. За два метра под землёй не рассмотришь, – хмуро произнёс Каптур.

– А ты сам к этому готов, полковник? – Горбацевич кинул на него заинтересованный взгляд, словно прикидывая его возможности как потенциального могильщика.

– Я, как в анекдоте, Виктор Сергеевич. Могу копать, а могу и не копать, – расплылся тот в улыбке, но тут же стер её с лица – злой прищур генерала пресёк его неуместную шутку.

– Вот это уже совсем другой разговор, – голос Горбацевича стал жёстким, как наждак. – Правильные мысли и верные устремления. Наконец-то, я вижу человека, способного решить проблему. А проблема в том, что требуется устранить всех, кто знает об этой разработке. Всех, кроме этой женщины – о ней забыть! Так что твоё умение копать в самый раз.

Каптур хотел что-то возразить, даже набрал полную грудь воздуха для длинной тирады, но шумно выдохнул и не произнёс ни слова. Генерал был прав. У главы контрразведки опыта было гораздо больше, и он оценивал перспективность разработки исходя из возможностей своих сотрудников. Работать они вновь собирались против неизвестного по кличке «Хромой», используя в качестве наживки непредсказуемую дамочку, со сдвинутыми набекрень мозгами. А насколько велик этот сдвиг не смогли определить и дипломированные психиатры.

– Я готов, – полковник сделал крохотный глоток коньяка и поставил стакан в держатель. – Думаю, за пару суток уложусь с подготовкой плана действий. Считаю, что самое главное избежать лишних вопросов в управлении.

– Согласен, – кивнул генерал. – Только главный вопрос здесь такой – зачем? Зачем она нужна курьерам за кордоном? Ответа на него пока у тебя все равно нет, поэтому за дело – ни одного упоминания о Хромом в твоей новой вотчине не должно остаться. И заруби на носу – следить за каждым её шагом и ничего не предпринимать без моего указания.

Через час полковник Каптур в третий раз просмотрел список разработок и отшвырнул его в сторону. Недоуменно уставился в окно, барабаня пальцами по столешнице – дело курьеров не фигурировало ни в одной из строчек отчёта. Он тяжело поднялся и принялся сам по очереди обходить кабинеты аналитиков, задавая каждому один и тот же вопрос. Хоронить своих новых сотрудников ему совсем не хотелось. «Прикопать бы эту Таболич по-тихому в лесу и дело с концом», – злобно думал он, едва ли не пинком распахивая очередную дверь.

Кабинет капитана Смаля был самым дальним в ряду однообразно скучных дверей. Закипая чайником на плите, полковник с силой толкнул от себя эту последнюю дверь и на долю секунды застыл, будто наткнулся лбом на невидимую стену. Затем осторожно потянул носом, недовольно скривился, качая головой, и только потом шагнул через порог.

– Показывай, что там у тебя осталось из разработки по Хромому, – раздражённо приказал он.

– Здравия желаю, – хриплым голосом проскрипел Смаль, вытягиваясь навстречу.

– Окно открой! – рявкнул полковник и резко спросил: – Давно пьёшь?

– Никак нет! – аналитик обиженно засопел.

Каптур бросил на него подозрительный взгляд. Только позавчера он был переведён в управление на место полковника Хижука. С этим капитаном он никогда раньше не встречался, ничего о нем не слышал, и поэтому пока решил не высказывать категоричного мнения – мало ли что вчера случилось в личной жизни человека, что перегаром от него несёт, как из пластиковой канистры с контрабандным спиртом.

– Ненавижу лгунов, – задумчиво протянул он. – Я их…

Окончание фразы он невнятно пробурчал себе под нос, и хозяин кабинета не расслышал, что о нем подумало начальство. А Каптур осторожно присел на краешек кресла, вновь поморщился и полез в карман за очками, так и подав руки и не ответив на приветствие. Смаль, в душе проклиная полковника, выбрался из-за стола и, повернув ручку на оконной створке, виновато уставился на нежданного гостя.

– Показывай, – проворчал тот.

Капитан придвинул к нему тонкую папку, на которой уже стоял регистрационный код со знаком вопроса и красовался оттиск штампа «Совершенно секретно. Только для служебного использования».

– Даже так? – полковник облегчённо усмехнулся.

– Я уверен, что оценил материал правильно, – тяжело ворочая языком в пересохшем рту, ответил аналитик.

– Сам решу, что правильно, а что нет.

Капитан чертыхнулся про себя и осторожно выдохнул в сторону, раскладывая перед начальством два десятка фотографий.

– Шевелись! – рыкнул Каптур, подняв на него злые глаза.

Смаль вздрогнул от окрика и почувствовал себя неуютно под этим холодным взглядом. Напор и понукание всегда вызывали у него стойкое чувство саботажа. Но сейчас для него складывалась не та ситуация, чтобы строить из себя трезвенника и воспылать праведным возмущением.