Алекс Франц – Сборник рассказов 2 (страница 2)
Обойдя стол, Николай добрел до холодильника и потянув за ручку, открыл его, надеясь найти на полке бутылку пива. Однако и тут парню не повезло. Кроме давно заплесневевшего черного хлеба, приткнувшегося в самом дальнем углу холодильника, не нашлось ничего.
– Твою мать… В магаз топать опять, – пробормотал парень и побрел обратно в спальню.
Коля, измученный похмельем, собирался в магазин долго, попутно проходя квест «Найди свои шмотки, утырок». И если джинсы, сваленные бесформенной, скомканной массой, нашлись достаточно легко возле кровати, то футболку и носки пришлось искать едва ли не по запаху. И в трезвую-то голову вряд – ли способна прийти мысль, искать футболку на старом, видавшем виды телевизоре. А уж носки, стянутые вместе с кедами в прихожей, и вовсе поразили до глубины души.
– Мда… Это ж сколько я выпил вчера?! – задумчиво протянул Коля, вытаскивая носки из обуви.
***
Очередной приступ головной боли, заставивший Николая поморщиться, был вызван громким ударом, с которым закрылась входная дверь в его квартиру. Закрыв глаза, парень несколько секунд прождал, пока вспышка боли утихнет и, достав ключи из кармана, закрыл дверной замок на два оборота.
Проверив, надежно ли закрыта дверь, Николай принялся медленно, не спеша, спускаться по лестнице с четвертого этажа. Осторожно ступая на гладкие, от времени, ступени, парень мысленно составлял список товаров, необходимых ему для борьбы с похмельем.
Взгляд молодого человека то и дело скользил по исписанным разными нехорошими словами стенам, сообщающим о том, что Юлька с пятого этажа – девушка с низкой социальной ответственность, Миша с третьего – резиновое изделие № 2 и т.д. «Шедевры наскальной письменности» вызвали у Коли лишь вялую, болезненную улыбку. Люди, про которых прямо на стенах кто-то оставил отзывы, были молодому человеку неизвестны, так как за все годы, прожитые им в квартире бабушки и дедушки, контактов с соседями он старался избегать. И делал это, стоит признать, весьма и весьма успешно.
На втором этаже подобные надписи отсутствовали, а стены же были разрисованы цветочками-пальмами-зверушками в причудливой мультипликационной манере а-ля «Союзмультфильм». В фигурах, заботливо выведенных чьей-то чуткой и явно набитой рисованием руке, отчетливо можно было различить кота Леопольда, льва Банифация и, советских же, Винни-Пуха и Пяточка. Неизвестный Николаю художник постарался изобразить мультяшных героев в привычных глазу локациях. Как не странно, но даже Колю, далекого от понимания прекрасного, плоды творчества кого-то из соседей приводили в восторг. Он сам не умел рисовать и всю жизнь завидовал людям, умеющим созидать с помощью кистей и красок.
Именно на втором этаже и произошло то, что навсегда изменило устоявшуюся жизнь Николая и его самого.
Он не сразу увидел её, нет… Вначале он, зачарованный творением неизвестного художника, услышал лишь жалобный плачь. А затем, окинув взглядом всю площадку второго этажа, в поисках источника странного, явно не к месту, звука, увидел её.
На вымощенном старой плиткой полу лестничного пролёта, прижавшись спиной к обитой дерматином двери, сидела маленькая девочка. Прижав к груди колени и закрыв лицо ладонями, маленькая девочка громко плакала, периодически всхлипывая.
Николай, все еще страдающий от похмелья, вызванного ночной попойкой, тщетно попытался вспомнить кого-либо из соседей и у кого из них есть дети или внуки. Отмахнувшись от этой затеи, парень сначала подумал было пройти мимо девочки, но что-то во всей этой нелепой ситуации заставило его поступить иначе. Вместо того, чтобы начать спуск по лестнице на первый этаж, Коля подошёл к девчушке ближе и сам присел на колени где-то в метре от неё. Девочка, казалось, не заметила присутствие рядом с ней постороннего человека. Она всё так же плакала навзрыд по одной ей известной причине.
– Эй… Привет! Ты чего тут ревёшь?! – тихо, боясь испугать девочку, выпалил парень.
Плачь девочки как-то разом прекратился. Маленькая незнакомка, оторвав ладони от лица, воззрилась на парня, неожиданно оказавшегося рядом. Несколько раз шмыгнув носом, девочка размазала по лицу слезы.
– Привет… Мамы дома нет, – тихо, запинаясь, ответила девочка и вновь заплакала.
От вида зареванной, напуганной девочки сердце молодого человека предательски сжалось. Ему вдруг до слёз стало жаль эту маленькую, одинокую соседку, о существовании которой он всего несколько минут назад и знать ничего не знал.
Николай рассматривал ребенка, стараясь вспомнить, видел ли он ее хоть раз прежде, но его, все еще не совсем отошедший от алкоголя, разум предательски отказывался узнавать девочку.
По виду малышки нельзя было сказать, что она растет в неблагополучной семье, где до неё попросту нет никому дела. Бело-голубой сарафанчик на ней был чистым и не выглядел мятым. Светло-медные волосы на голове были собраны в хвостик с явно приложенной заботой. Белые гетры и сандалии были чисты. Ничего во внешнем виде ребенка не указывало на то, что родители попросту на нее забили. Единственное, карие глаза из которых непрекращающимся потоком лились слезы, были полны боли.
Моральная боль ребенка, подкрепленная слезами, тронула молодого человека и не позволила как раньше оставаться безучастным.
– А где же твоя мама? Как тебя зовут?
Девочка, сквозь всхлипывания, выдавила в ответ:
– Лена… А мама… Мама с дядей Антоном уехала. И вообще… Мне нельзя с незнакомыми разговаривать!
На лице девчушки отобразилось сомнение относительно правильности ее поведения, и она чуть было вновь не заплакала. Чтобы предотвратить очередной поток горьких слез, Коля улыбнулся и спешно проговорил:
– Меня зовут Коля. Очень приятно, Лена! Видишь – не такие уж мы с тобой и незнакомые. Ты давно маму ждешь?!
Девочка картинно вздернула глазки вверх и сделала вид, что крепко задумалась. Выждав так несколько секунд, кивнула и заговорила вновь, на этот раз уже более доверительным тоном:
– С утра. Она обычно включает мне мультики, когда уезжает. А в этот раз – забыла…
На последних словах голос девчушки предательски вздрогнул и слезы вновь полились из ее глаз.
– Ну-ну, тихо, Лена… Я уверен – мама твоя скоро вернётся. Она, наверное, в магазин уехала. Новую куклу тебе купить, – тут же принялся успокаивать девочку парень, судорожно пытаясь понять, что же ему делать дальше.
«Чёрт, ну нафига я остановился рядом с ней?! Вот оно мне надо?!» – мысленно принялся корить себя Коля, понимая, что теперь он не может бросить девчушку на произвол судьбы и попросту уйти по своим делам. Но головная боль никуда не делась и очередным резким уколом напомнила о причине выхода Николая из квартиры.
Лена же, воздев свои глаза на парня, уставилась на него и с надеждой в голосе протянула:
– Да?! В магазин за новой куклой?! Но дядя Антон злой был… На маму ругался… А потом они уехали… Мультиков не включили, и мама даже меня не заставила кашу есть. Я ее как раз не люблю, но мама каждое утро меня заставляет ее есть!
Слушая щебетание девочки, уже ничем не напоминающее о том, что совсем недавно она ревела, Николай пытался придумать, что же ему делать дальше. На ум пришло три возможных варианта действий:
Первый – найти кого-либо из жильцов второго этажа, знающего девочку и ее маму и сдать Лену на попечение ее соседей.
Второй вариант – вызвать полицию и пускай уже полицейские ищут горе-мать, оставившую ребенка без надзора.
Третий вариант – самому дождаться с Леной возвращения ее мамы и дяди Антона.
Каждый из этих вариантов имел свои минусы. В первом случае очевидным минусом было то, что ребенка пришлось бы оставить незнакомым людям. Во втором – Николай подкинул бы проблем маме Лены с полицией. Ну а в третьем варианте Коля и вовсе видел сразу несколько большущих минусов. Первый – мало ли что могут подумать люди, стоит им увидеть маленькую девочку в его компании. Второй – у него есть и свои дела, которые, собственно, и вытащили его из квартиры.
Размышления над тем, что же делать и как быть вновь ни к чему не привели. Молодой человек оказался в тупике.
– Лена, а если я сейчас ненадолго отлучусь, ты никуда не сбежишь?! А то ведь твоя мама в любой момент может вернуться. А еще лучше – зайди в квартиру и дождись маму там, – вновь улыбнувшись девочке произнёс Коля, надеясь, что Лена всё же решит зайти к себе домой.
Но Елена, вопреки надеждам молодого человека обиженно насупилась, всем своим видом показывая, что подобный расклад ее не устраивает. Блеск карих глаз говорил о том, что девочка готова вновь расплакаться.
–Нет, я вернусь! Ты не думай – я не собираюсь бросать тут тебя одну. Просто я в аптеку шел – за лекарством, – заметив подступившие к глазам девочки слезы, принялся тараторить Коля.
Помогло.
Лена успокоилась и уставившись на своего нового знакомого заявила:
– В квартиру – не могу. Я лучше тут маму или тебя подожду. Никуда-никуда не уйду!
Последнюю фразу девочка произнесла мечтательным тоном с придыханием, отчего Николаю даже стало несколько неловко. Он почувствовал себя виноватым перед мамой Лены за то, что он от ее лица умудрился наобещать ребёнку с три короба. Впрочем, подумал парень, он и без того пытается успокоить бедную, напуганную исчезновением мамы девочку, а поэтому – к черту нежные чувства горе-мамаши. Сама виновата. Пускай потом и расхлебывает.