Алекс Елин – Мы еще живы! (страница 44)

Как бы не так!

Сосед, такой же пожилой, и с такой же обветренной физиономией, как у Бена, остановился у белого низкого заборчика, отделявшего палисадник от тротуара, и вежливо покашлял. Бен решил сделать вид, что он не слышит. Сосед, Ференц-аптекарь, покашлял громче. Бену пришлось тягостно вздохнуть, приподнять шляпу и поздороваться с почтенным аптекарем.

— О, дорогой сосед! — улыбнулся Бен. — А я тут задремал знаете ли… Возраст все же… Возраст… Вот в былые времена…

— Не говорите, Бен, не говорите, — покачал седой головой Ференц, приподнимая в свою очередь фетровую шляпу. — Я вот взял за привычку прогуливаться после обеда, это полезно для здоровья. Вам бы тоже следовало взять на вооружение сию премудрость. Сон не так хорош, как прогулка. И кровь бежит быстрее, и пища лучше переваривается, да и хоть какое-то движение — нагрузка на мышцы. А это в свою очередь способствует тому, чтоб уровень холестерина в крови не вырастал, в сосудах не появлялись изменения, да и мышцы наши не атрофировались бы.

— Мне полнота не грозит, — усмехнулся Бен, пуская в воздух табачный дым. — Я скорее от трубки своей умру.

— Не говорите так, — усмехнулся сосед. — А вот курить вам бы следовало бросать — легкие-то у вас уже не те.

— Это невозможно бросить, просто невозможно, — усмехнулся старый бондарь, вспоминая юность на небольшой фабрике, где он еще мальчишкой пристрастился к дешевым папиросам.

— Нет ничего невозможного, — улыбнулся своей противной улыбочкой Ференц. — К примеру, полагалось, что человек в здравом уме и трезвой памяти не способен жениться на молоденькой вертихвостке, что школу еще не закончила, и уж точно не должен в завещании обойти стороной своих сыновей, а нет! Наш достопочтенный господин Рерало именно это и сделал! Теперь его жена, что таковой побыла всего месяц, получила и его дом, и его кожевенную мастерскую, и даже его автомобиль. А вот его сыновья от первого брака изгнаны из отчего дома и вынуждены ехать искать счастья в другие города!

— Тут я, пожалуй, с вами соглашусь, — покивал головой Бен. — Такое почиталось невозможным!

— А госпожа Маррипоз, та, что сделала?! Уже никто и не думал, что она способна будет встать с постели после инсульта, ведь лежала как бревно! Поверьте мне, я ее навещал! Но она всегда была женщиной упрямой, и она таки встала! Теперь же занимается бегом по утрам! Представляете?! В ее-то возрасте?

— Наследнички были страшно разочарованы! — захохотал Бен, вспоминая физиономии любезных его сердцу соседей. — Люди частенько делают невозможное…

— Да, что говорить о нас, простых смертных, когда такое творится не где-нибудь, а в Замке Королей! — всплеснул холеными руками старый аптекарь.

— А что там творится? — Бен не особенно следил за новостями, довольствуясь тем, что ему рассказывают жена или соседи. О смене короля он знал, конечно же, о недовольстве жрецов тоже, да о том, что, возможно, кузен королевы погиб. Все необходимое старый бондарь обязательно узнает от дорогих его сердцу горожан их маленького затерянного посреди гор городка.

— Как что? Вы не знаете? — искренне поразился аптекарь.

— Я не очень люблю смотреть телевизор… — признался Бен.

— Королева убила своего кузена! Она захватила власть! И теперь вовсю уничтожает несогласных с ней жрецов и вообще всех недовольных! По телевидению недавно выступал ее дядя, Нил Роуз. Он и поведал эту ужасную историю! Боги Света-то за такое нас покарают!

— Ну, дорогой друг, знаете ли, сказать можно все, что угодно, особливо если корону захотеть, — тихо засмеялся старый бондарь. — Да и какой же он ей дядя? Он сам-то бастард Кристофера VIII…

— Так-то оно так, — согласился аптекарь, сняв шляпу и утирая вспотевший лоб расшитым платочком, — да только принца Лоуренса и вправду давно никто не видел, да ничего о нем не слышал. И убийство всей королевской семьи… Сами посудите, кто ж такое еще мог сделать прямо в Замке Королей? Только тот, кто имел отношение к королевской семье!

— Так Арено то и сделали, — пожал плечами Бен. — Один из принцев же был женат на их дочери. Вот их всех и казнили за предательство. Что тут еще тайного осталось?

— Не знаю, — покачал головой старый аптекарь, — не знаю. Да только не нравится мне, когда жрецов казнят и убивают… Они ж служат богам Света…

— Жрецы-то служат, а вот королева — их избранница, — стоял на своем Бен. Не то чтобы его очень волновали дрязги в королевском семействе и разборки жрецов и королевы, только соглашаться с противным аптекарем Бену уж больно не хотелось. Так-то бондарю дела не было до дележа короны, грызни жрецов и прочих прелестей, лишь бы его никто не трогал, его скромное дело тоже никто бы не трогал, да налоги не повышали, а дальше, хоть трава не расти!

— Вот вы, почтенный соседушка, тоже так думаете, а ведь боги-то гневаются! Не их это избранница, не их! — недовольно всплеснул руками сосед. — Не их! Потому и волнения происходят. Потому и мятеж разгорелся вновь на море Мечты, а его опять солдатами давят! Стреляют в наших же сограждан, наших жрецов убивают, а боги шлют нам свои знамения.

— И что же вы предлагаете, дорогой друг? — вяло осведомился Бен. Только пламенной проповеди после обеда ему и не хватало!

— Восстать! Восстать! — взмахнул руками аптекарь. — Не терпеть больше тиранию незаконного правителя, который к тому же еще и женщина! Лишь мы можем решать судьбу свою и своей страны, а не кровавый тиран, что ради власти убил свою семью! И мать свою, и отца своего, и деда своего, братьев и сестер своих, и младенцев невинных. Только с оружием в руках мы сможем завоевать свободу нашей Розми и очиститься от проклятия богов, что озлились на нас за то, что слова против мы раньше не сказали! — воинственно замахал пухлыми кулачками Ференц, потрясая ими в воздухе. Выглядел он при этом как воинственный молочный поросенок. — Пока же более отважные и чистые духом гибнут в огне борьбы, отстаивая свою свободу, мы должны к ним присоединиться! В едином порыве! В едином стремлении к свободе! Показать нашим богам, что мы не виновны и желаем смыть клеймо позора, что сами же поставили на себя, не свергнув самозванку раньше! — патетично провозгласил аптекарь, потрясая пухлыми кулачками и размахивая шляпой.

— Ну, вы прямо-таки разошлись, любезный Ференц, — усмехнулся Бен. — Мы с вами уже свой век доживаем, куда нам за ружье хвататься?

— Мы должны, — кивнул головой Ференц. — Иначе боги нас никогда не простят. Мы должны подать пример нашим детям, которые по молодости своей не видят того, что является истиной, мы в ответе за их души, и мы должны идти впереди них в честный бой! Пусть мы погибнем, но своей смертью вдохновим других!

— А кто ж будет править Розми после того, как мы свергнем последнего представителя королевской семьи? — хитро сощурился бондарь.

— Господин Нил Роуз, — бескомпромиссно заявил сосед. — В нем течет кровь Уайтроузов, и он женился на потомке последнего короля предыдущей династии, тем самым объединив Розми. Их ребенок будет и от пришельцев, и от коренных розмийцев.

— Но он — бастард, — напомнил Бен.

— Если бы не коварство короля Джонатана II, его отец женился бы на матери господина Роуза. К тому же, он последний мужчина, в котором течет кровь династии. И жрецы Крома за него, они признали его право на престол, как это сделали и другие жрецы, — настаивал на своем аптекарь.

— До этого те же самые жрецы признали права на корону Талинды I, — вяло огрызнулся бондарь, уже понимая, что разговор становится беспредметным.

— Их заставили, — твердо ответил возмущенный Ференц-аптекарь. — Вооруженные солдаты и заставили. Прихвостни королевы, которые их окружили и наставили на них свои автоматы. Под дулом автомата признаешь что угодно!

— Даже под дулом автомата жрец, ноэл и верящий в свою правоту человек никогда не признает белое черным, — заметил Бен. Он докурил трубку и принялся ее вычищать, покачивая головой. — К тому же, любезный сосед, вас же там не было. С чего вы полагаете, что жрецов принуждали под дулом автоматов? И с чего вы решили, что в той комнате вообще были солдаты?

— А как иначе?! — поразился недогадливости собеседника аптекарь.

— Вот что, любезный сосед, — Бен поднялся их кресла-качалки, в котором он обычно проводил послеобеденное время, раскуривая трубку, — дело тут темное. Не нам судить и не нам решать. Мы с вами люди простые, маленькие. Что уж там было да как, мы никогда не узнаем, а коли рассуждать о политике, то инфаркт или инсульт схватить можно куда быстрее, чем природа и боги рассчитывали, — пожилой крепкий бондарь поморщился от своих мыслей. — Напекло мне что-то голову… Пойду лучше прилягу, а то сами понимаете, возраст… Мне ж еще дела надо свои в порядок привести, чтоб как у старика Рерало не получилось. Поэтому лучше поостеречься на солнцепеке сидеть.

— Тут вы правы, любезный друг, — немедленно согласился аптекарь, откланиваясь. — Отдыхайте и начинайте ходить. Пешие прогулки весьма полезны в нашем возрасте.

— Обязательно, дорогой сосед, обязательно, — пообещал бондарь.

Он поднялся на веранду и вошел в дом, который сумел выкупить у прежнего владельца перед рождением второго сына. Тогда дела у еще молодого и нахального Бена как раз пошли в гору. Он открыл свою небольшую мастерскую, где изготавливал бочки для знаменитого местного вина, что выращивали на виноградниках господина Лероя. И были те бочки такого отменного качества, что уже сорок лет господин Лерой сотрудничал только с Беном, а теперь с его старшим сыном, что принял дела уже маленькой фабрики.