Алекс Елин – Безумья темный страх (страница 4)

- Я вас уже слышу, господа, у меня очень чуткий сон, - девушка села на диване. – Сейчас пойду, умоюсь и спущусь завтракать. Полковник Увинсон и курсант уже встали?

- Они уехали час назад, - доложил Майкл. – Я не мог не согласиться с доводами полковника, и не стал задерживать их. Их визит не стоит пока афишировать.

- Хорошо, - королева устало потерла глаза и одним рывком поднялась с дивана. – Тогда скоро буду.

Талинда приняла душ и начала свой утренний ритуал: направилась в тренажерный зал, где она занималась каждое утро на тренажерах, потом потренировалась в спарринге с кем-то из охранников, еще раз зашла в душ. Только после этого королева направилась завтракать.

Заниматься физкультурой по утрам она стала с недавних пор по двум причинам: ей это доставляло удовольствие и позволяло держать хорошую форму, чтобы быть сильной, чтобы не бояться никаких тягот и нагрузок. Спаррингами же она стала заниматься после бегства из Керши – ей было страшно вновь оказаться беспомощной перед лицом врага. Очень страшно.

То бегство намертво врезалось в ее память. Ужас, осознание собственной беспомощности, того, что она – обуза, она не может постоять за себя, наоборот, из-за ее беспомощности их всех могут убить, не оставляли ее ни на секунду. Горящий город, дым пожаров, разъяренные толпы людей, выискивающие розмийцев – это было не так страшно, как осознание собственной слабости и беспомощности, когда она попала на базу в Керши, когда они шли через горы, теряя людей.

Поэтому королева захотела научиться драться, захотела научиться отвечать ударом на удар или же предотвращать удар. И захотела научиться биться с настоящим противником, что был сильнее ее, обладал опытом и мог бы справиться не только с ней одной. Поэтому спарринги проводились без пощады. Королева предпочитала получать синяки от своих охранников, а не от врагов.

Днем она несколько раз в неделю обязательно занималась в тире. Эти занятия она никогда не пропускала. Так же как и бег, который практиковала по вечерам.

Страх оказаться беспомощной останется у нее на всю жизнь и будет преследовать ее до самой смерти. Иногда Талинда позволяла себе полениться и не учиться или отложить какие-то важные документы, но никогда не позволяла пропустить тренировку.

Как обычно после тренировки девушка переоделась и пошла завтракать. Из-за ночной бури стол сегодня накрыли в одной из столовых, а не на террасе. Эта была любимая столовая девушки: солнечная, с прозрачно-изумрудными стенами и темными изумрудными занавесями на четырех больших окнах, выходящих на рассвет и мокрую от дождя мраморную террасу, увитую бугенвиллией. Изумрудный, белый и зеленый переплетались во всей обстановке столовой, успокаивая глаза и нервы.

Как обычно, королева включила огромный телевизор, завтракая. Надо же было знать, о чем говорят ее подданные, о чем они думают, и что им говорят с экранов телевизоров… и понять, качественно ли работает цензура. Новости королева всегда узнавала раньше своих подданных и куда больше, да и источниками новостей для нее был не телевизор, но дед приучил свою внучку к тому, что она должна знать не только официальные данные, но домыслы и чаяния народа. Это хорошо передавала пресса.

Как раз шли новости по одному из центральных каналов.

Талинда выставила из комнаты лакея и налила себе чаю, приступая к завтраку. Она всегда делала сама то, что могла сделать – налить чаю, положить на тарелку еды, сделать прочие мелочи. Людей же особенно по утрам королева просто на дух не переносила. Ей нужно было посидеть в тишине или перед телевизором для начала, потом она могла уже спокойно общаться с людьми, даже не бросаться на них с кулаками и не рычать.

Молодая и красивая ведущая рассказывала об очередном инциденте на розмийско-кершийской границе, о предстоящих праздниках в честь богов Света Розми, о новом витке вооруженного противостояния Миррии и Венленсии, а потом Талинда чуть не подавилась блинчиком. Диктор начала диалог с каким-то представителем старой аристократии, приглашенным в студию. Начала она свой диалог с убеленным сединами джентльменом со слов: «Уже давно ничего не было слышно о судьбе принца Лоуренса. Ходят упорные слухи о его смерти. Этот вопрос обсуждается в самых разных кругах. Мы пригласили в студию одного из самых уважаемых граждан Ариэль, господина…»

Королева не верила своим глазам и ушам. Прокашлявшись, она замерла с открытым ртом и недонесенным до него блинчиком.

- Добрый день, госпожа Эримен, - поздоровался уважаемый житель Ариэль с телеведущей. – Рад неравнодушию нашего телевидения к таким острым политическим проблемам, которые встали перед нами, народом Розми.

- Господин Фоллст, как я знаю, вы являетесь не только одним из самых уважаемых жителей Ариэль, но еще и состоите в отдаленном родстве с Ее Величеством и принцем Лоуренсом. Именно поэтому вопрос о судьбе принца для вас является не просто политическим, но еще и внутрисемейным? – улыбнулась госпожа Эримен.

О таком неожиданном родственничке королева слышала впервые, но она все же нашла в себе силы высунуться за дверь столовой и заорать на всю виллу:

- Генерала Бодлер-Тюрри, моего пресс-секретаря и главу службы по связям с общественностью! Немедленно или пусть включат телевизор на первый канал!!!

- Да, несомненно, - продолжал тем временем вещать нежданный родственничек. - Я переживаю за бедного принца, который по нашему закону, закону о престолонаследии, подкрепленном тысячелетними традициями и всеми устоями нашего общества, должен был стать нашим королем. Мальчик не только лишился короны, но я боюсь и того, что он лишился жизни.

- Но как вы это можете утверждать? – телеведущая явно нервничала, ведя диалог с этим новоявленным членом королевской семьи. И нервничала она не зря: Талинда собиралась не только лишить ее работы, но и отправить в тюрьму, а вместе с ней и ее начальников, которые не только отсняли данную программу, но и посмели ее выпустить на одном из центральных каналов. – К тому же утверждать такое не безопасно, ведь это открытое выступление против Ее Величества, что карается не только нашим Уголовным кодексом, но и может быть пресечено лично королевой Розми, а она стоит, как известно, над Конституцией.

- Давайте по порядку, - мило улыбнулся господин Фоллст. – Как такое можно утверждать? А кто-нибудь видел принца Лоуренса после коронации Ее Величества? Кто-нибудь что-нибудь слышал о его судьбе? Отвечу вам: нет, таких сведений нет! А ведь это ребенок! Невинный ребенок, которому не повезло – не нашлось того, кто мог бы его защитить. Как я не боюсь задавать и обсуждать подобные вопросы? Боюсь. И сильно боюсь, поверьте, ведь король или королева Розми стоят выше любых законов и Конституции, но я знаю одно: если со мной что-либо случится после этой телепередачи – значит, я был прав, и принца Лоуренса уже нет в живых, - наглец принял патетическую позу страдальца за народ и отечество. Глядя на него Талинда решила, что грех пропадать такому таланту, надо ему и вправду предоставить возможность пострадать, за народ и отечество, вестимо.

- Но принц – маленький мальчик, он может не участвовать в дворцовых церемониях и встречах, поэтому нельзя утверждать, что он мертв. Вполне возможно, что принц находится в каком-либо замке, - настаивала ведущая.

В этот момент в столовую проскользнули генерал и пресс-секретарь. Они встали перед столом, уставившись в телевизор.

- Возможно, возможно, - согласился хитрый джентльмен. – Но нельзя утверждать и обратного. Дело в том, что права Ее Величества на престол уступают правам принца Лоуренса, и Ее Величество будет устранять всех, кто имеет больше прав, или всех, кто не согласен с ее правами. Об этом можно судить по неожиданным чисткам в правительственных учреждениях. Был убит мой хороший друг верховный жрец Интовар, посмевший открыто заявить о нарушении прав принца Лоуренса, за что и был немедленно казнен. Казнен, прошу заметить, без суда и следствия. То же самое случилось со многими нашими согражданами, открыто выразившими свое несогласие. Это произошло в первую неделю правления Ее Величества, когда тело ее деда, короля Джонатана, только-только было предано огню.

- Винсент! Я же говорила: слишком много смертей! Слишком! Они выставят меня тираном и кровавой королевой! Самандой[1] прямо-таки! – прошипела королева.

- Эти казни были необходимы, этих людей внес в список Ваш дедушка, - ответил генерал. – Они никогда не признали бы Вашей власти, и вся эта грязь полилась бы раньше.

- Но ведь король Джонатан II лично передал корону своей внучке, отрекаясь от престола в ее пользу, - возразила ведущая. Над верхней губой даже сквозь грим у нее выступил пот, и это стало видно на экране. Она очень боялась, но продолжала вести передачу. Интересно, кто, сколько и чего ей пообещал?

- Да, но на тот момент Его Величество уже довольно долго и тяжело болел. При таком заболевании и горе, подкосившем его здоровье, - я говорю о страшной трагедии, произошедшей на свадьбе сына принца Джеффри, также о самой судьбе принца Джеффри, - вполне возможно, что Его Величество был уже не в сознании или не в трезвом уме, чем могли воспользоваться люди, сделавшие ставки на Ее Величество, - развел руками джентльмен.