Алекс Джун – Дети мертвой звезды (страница 59)

– Его сбил невидимый поезд? – Мне не верилось в правдивость слов Льда.

– Вероятно. – Лёд отбросил ботинок Яги и запустил пальцы в свои длинные волосы. – Я сам уже ничего не понимаю. Путешествия во времени нереальны? Но ведь когда мы вглядываемся ночью в черноту неба, то видим свет звёзд, многие из которых давно умерли. И невозможно с Земли понять, какие светила живые, а какие уже угасли. Мы смотрим в прошлое. Эти частички света начали своё путешествие ещё тогда, когда их звезда пылала, а на нашей планете зарождались города. А теперь искрящиеся дети мёртвой звезды отражаются в глазах потомков погибшей цивилизации. Но есть ли способ обойти этот виток и вернуться туда, где всё ещё дышит жизнью?

– Но почему электромагнитные поля? – спросил я.

Хоть Лёд и говорил загадочно красиво, но я не мог уловить суть его экспериментов. Вероятнее всего, он и сам до конца их не понимал, будучи учёным-самоучкой с такими же безграмотными подручными. Неудивительно, что все их подопытные погибли.

– Теперь-то вы поостережётесь проводить подобные эксперименты? Вы ведь тоже можете умереть, – проговорил я, а Яга энергично закивала, соглашаясь.

– Я думаю уменьшить мощность генератора и добавить ещё катушку. – Лёд поскрёб затылок, глядя куда-то сквозь нас. – А где Эй?

– Ушла спать, – ответила Яга. – А зачем ты ищешь встреч с поездом-призраком?

Лёд повернулся к Яге и долго смотрел ей в глаза, словно именно там и прячется ответ, а потом произнёс:

– Я мог бы наплести тебе сейчас сотню причин, но всё это будет враньём. Честно говоря, я и сам до конца не знаю. Мне легче жить, когда есть чем заняться. А поимка заблудшего во времени поезда – это интересно.

– А если он остановится прямо перед тобой и распахнёт двери? – спросила Яга, сжимая пальцы.

– Один я точно в него не полезу, – ответил Лёд, и на его губах промелькнула улыбка. – А вот вместе с Занозой я бы туда запрыгнул с удовольствием.

– И вы бы погибли, стали призраками? – изумилась Яга.

– Почему нет? Если этот переход случится с нами одновременно. – Лёд встал со стула и потянулся.

Я же никак не мог подобрать нужных слов и лишь комкал в руках картонку, из которой собирался вырезать новую стельку. Мне не нравились идеи Льда. Я не хотел, чтобы они с Эй зажарились от удара тока или провалились в сонм призраков, пусть и одновременно. Но что же следует сказать? А может, сделать? Пока я так терзался, Лёд пожелал нам спокойных снов и вышел из кухни.

– А ты? – Яга закусила губу и осторожно взяла меня за руку.

– Что я? – Я сжал её тонкие пальчики, стараясь выкинуть из головы навязчивые мысли, которые, словно стая каркающих ворон, заполонили мой разум и ужасно шумели.

– Хотел бы со мной, как Лёд говорил про свою девушку?

– Одновременно пасть жертвой дурных затей? Не думаю. Я за спокойную жизнь. Варить суп, читать книги…

Но закончить фразу я не успел: страшный крик заставил весь дом содрогнуться. Теперь я понял, какие вопли называли «нечеловеческими». Мы с Ягой ещё крепче схватили друг друга за руки и побежали в «комнату с ямой».

Я сразу понял, что стряслась беда. Лёд стоял на коленях у раскладушки и как сумасшедший тряс Эй. Она же как-то странно задеревенела, словно её заколдовали, превратив в статуэтку. Кожа Эй была бледна, а пальцы на руках затейливо скрючились.

– Это же не трупное окоченение? – Я подскочил ко Льду и силой заставил его выпустить тело Эй.

Я видел мертвецов ни один раз, но Эй совершенно отличалась от них. Меня бил нервный озноб, но я постарался взять себя в руки. Хотя весь облик Эй кричал о том, что она мертва, я прикоснулся к её шее, пытаясь прощупать пульс. Яга тоже подошла к нам, она громко всхлипнула, а потом заголосила на всю комнату:

– Горе, какое горе! Горе горюшко!

Лёд подскочил как ошпаренный, схватил меня за шиворот и отбросил в сторону. Он сгрёб негнущуюся Эй и поволок её прочь из дома. За ним кинулась Булочка, странно поскуливая.

– Куда ты? – заорал я, утирая кровь с губ – из-за Льда я влетел в край тумбы.

– Удар тока запустит сердце! – крикнул Лёд, обернувшись, и я увидел, как из его глаз текут слёзы, а губы посинели, словно он и сам вот-вот отойдёт в мир иной.

Я не стал его останавливать, а наоборот, помог, придерживая дверь. По странному виду Эй было понятно, что даже от страшнейшего удара током хуже ей точно не будет. Я не хотел верить в её смерть. Я бежал следом за Льдом и твердил самому себе: «Конечно, он прав. Электричество всё исправит. Ток пройдёт сквозь кровь и сердце. И Эй станет прежней. Я читал, да, определённо читал, что в реанимации людей били током. Да и ещё вода. Я потом побегу за водой, которой меня лечили. Всё обойдётся. Она не умерла». За моей спиной раздавались надрывные крики и истошные вопли, одновременно напоминающие волчий вой и плач младенца. Это Яга спешила за нами, заодно исполняя роль плакалыцицы-банши из ирландских сказок. А чуть поодаль, прижимая к груди мешок, бежал Врач. Заметив его, я порадовался и понадеялся, что он тоже сможет помочь Эй. А если она и правда мертва, то я любыми способами остановлю поезд-призрак, выволоку оттуда жнеца-машиниста и выбью из него тайну жизни и смерти! Я заставлю Ягу призвать всех своих духов и, если они не помогут, сдеру с них их эфемерные шкуры. Я спущусь в царство Аида, ад Данте – и неважно, куда там ещё. Я собственными руками пророю ход в загробный мир и отыщу там душонку Эй. А потом притащу её обратно и впихну в тело!

Пот стекал по моему лбу, я чувствовал себя способным обычной иголкой перешить всю реальность, если это вернёт мне Эй. Должно быть, я сошёл с ума, потому что моё лицо исказила улыбка. Я смеялся над своими нелепыми фантазиями, но в то же время безумно в них верил и знал, что не отпущу эту взбалмошную идиотку просто так. Почему она решила тихо умереть в кровати? Разве такие, как Эй, не заслуживают более яркого финала?

Вероятно, Льду придётся меня убить, если он отступится и решит похоронить Занозу.

Я так много ещё хотел сказать Эй. Или сделать для неё.

Мы добежали до железнодорожной насыпи, а потом свернули в пролесок. Лёд совсем выдохся, а я никак не мог перестать беззвучно смеяться. Я закрыл лицо ладонями, чтобы все думали, что я плачу, и не пугались. С небес стал накрапывать мелкий дождь, который лишь украшал сюрреализм этого вечера. Между деревьев разместились огромные катушки, какие-то агрегаты, тянулись провода, а по земле были проложены плохонькие деревянные рельсы: видно, дружки Льда постарались. Наверное, здесь ещё недавно проходили эксперименты по ловле поезда. Лёд уложил завёрнутую в одеяло Эй на землю, и она ещё сильнее стала напоминать изломанную, брошенную кем-то куклу.

– Должно быть, здесь на карте обозначена станция, которую разобрали, – сдавленно произнесла Яга. – Это гиблое место. Не зря его попытались стереть с карты города.

Тем временем Лёд опустился на корточки, нашарил на земле медный провод и принялся обматывать его вокруг груди Эй. Я заметил, как бедняга хрипло дышал, сдерживая кашель, его слёзы смешивались с дождём и струились по щекам, а волосы стали совсем серыми и напоминали старые верёвки.

– Я уменьшу напряжение и дам разряд, её не трогайте! – гаркнул он, подбегая к кособокому агрегату.

Яга больно вцепилась в мою руку и снова завыла, хотя, судя по разрушительным звукам, которые она издавала, сил у неё не должно было остаться даже на то, чтобы стоять. Прибежавший к месту действия Врач замычал и стал заламывать руки, но я преградил ему путь, боясь, как бы он не получил разряд. Булочка прижалась к моим ногам, понимая, что лучше не мешать людям. В этот момент Лёд дёрнул какую-то цепь, раздался лязг, скрип, а потом странный гул, словно под землёй неведомые сущности принялись дуть в трубы. Воздух вокруг меня затрещал, яркая вспышка осветила стволы деревьев и рельсы неподалёку. Тело Эй изогнулось, а потом снова застыло. Лёд пнул машину, и Эй снова затрясло. Запахло палёным. Я совсем обезумел, не знаю почему, но я бросился к лежащей Занозе и вцепился в неё изо всех сил. Меня охватила странная болезненная вибрация, а потом всё стихло. Я уткнулся в плечо неподвижной Эй и зарыдал. Лёд тоже упал на колени, он начал судорожно кашлять, царапая грудь. К нему не спеша подошёл Врач, что-то доставая из кармана. Я оторвался от тела Эй и успел заметить, как Врач всадил шприц в шею Льда.

– Что ты? – закричала Яга, наблюдая, как Лёд оседает на землю.

– Ты и нам вколешь этот яд? – спросил я Врача, ощущая себя странно опустошённым.

– Тебе я уже ставил, пока лечил, – странным свистящим голосом произнёс Врач.

– Научился говорить? – больше из вежливости и желания следовать драматургии диалога спросил я, в то время как на самом деле мне было на всё, кроме Эй, плевать, особенно на Врача.

– Всегда умел. Не хотел, тяжело. – Он открыл рот, продемонстрировав мне странный отросток вместо языка, но я не нашёл в себе сил изумиться.

– Надо уходить. – Яга заметно нервничала. – Зря мы пришли.

– Ты что-то знаешь о том поезде, но не говоришь? – спросил я, приглаживая пальцами волосы Эй.

– Да многие в городе знают, вернее помнят. – Шаманка присела возле меня на корточки и прошептала: – Глупые мальчишки. Его не поймать с помощью приборов и проводов, поезд сам выбирает время, когда приезжать. Надо лишь ждать на станции. Здесь он останавливается. Перепутаешь место – умрёшь под колёсами. Встанешь верно – всё равно сгинешь.