Алекс Джун – Дети мертвой звезды (страница 61)
– Иногда мёртвые активнее живых, – пробурчала из своего угла Яга.
– Это только в бабкиных россказнях. Ты сама хоть раз видела разгуливающего мертвеца? Ну? – фыркнула Эй.
Яга не ответила. Я же продолжал вертеть в руках листки. Вряд ли в поезде-чистилище валялись бы такие до боли земные памятки. Этот электровоз скорее походил на тот, что случайным образом провалился в пространственно-временную прореху. И если здесь время текло супермедленно, то это объясняло бы, почему цветы начали увядать, но пока ещё не засохли. Возможно, случилось землетрясение или взрыв, из-за которого поезд…
– Сингулярность! – Вскрик Льда выдернул меня из моих размышлений. – В чёрных дырах рвётся и перекручивается ткань пространства и времени, а в сингулярности пересекаются вероятности развития вселенных. Кто знает, что такое эта, мать её, сингулярность?
– Это как-то связано с чёрной дырой! – с умным видом заявила Эй. – Я помню, мы у тебя смотрели передачу про вселенные. Там говорили, что мы живём на кладбище чёрных дыр.
– Я не знаю, что это, – честно признался я. – Может, спросишь у Врача? Тут выяснилось, что он может говорить, если сильно приспичит. Только ему тяжело это.
– Кстати, да! – оживилась Эй. – Пойдёмте разболтаем Врача! Заодно узнаем, зомби я или нет.
– Он сказал, что вколол это мне, когда я болел. И успел сделать инъекцию Льду, перед тем как появился поезд, – сказал я, вставая со стула.
– Значит, мне не приснилось! – изумился Лёд. – Ну, теперь с ним точно надо поговорить. Куда он мне всадил шприц?
Я ткнул пальцем ему в шею, и Лёд тут же принялся оттягивать свою кофту, придирчиво осматривая тело.
Врача мы нашли в самом дальнем вагоне, он стоял на коленях и сгребал руками лепестки в кучку. Булочка лениво наблюдала это действо.
– Ты знаешь, что такое сингулярность? – первым делом выпалил Лёд, а я подивился, что его больше интересует некий термин, чем то, что ему вкололи.
Врач продолжил своё занятие, словно нас нет. Тогда Лёд вцепился ему в плечи и, заглядывая в глаза, повторил свой вопрос.
– Ты его совсем запугал своими воплями! – вклинилась между ними Эй. – Ева спрашивает, что такое сингулярность? – обратилась она уже к Врачу.
– Какая, к чёрту, Ева?! – разъярился Лёд, но отошёл в сторону.
Врач устало вздохнул, почмокал губами, потом порылся в кармане, достал свой огрызок красного карандаша и замызганный листок, на котором вывел печатными буквами:
– Понятнее не стало. Так и я могла объяснить, – хвастливо заявила Эй, забирая протянутую Врачом бумагу.
– И за окнами тьма, это слишком буквально. – Лёд сел возле Булочки и затих, погрузившись в свои мысли.
– А ты не хочешь спросить, что нам вкололи? – ткнула его в бок Эй.
– Lapis philosophorum[41]. Я дал вам вечную жизнь, – просиял Врач, словно всё это время только и ждал этого вопроса.
– То есть я не состарюсь? – запищала Эй, а Врач утвердительно кивнул.
– Я как зомби? – продолжила она, но получила отрицательный ответ.
– А если мне отрезать голову? Я смогу как колобок катиться и петь песни?
Врач в ужасе замычал, забрал у неё бумагу и крупно написал:
– А Лёд теперь тоже будет жить вечно?
Врач кивнул, а также указал и на меня.
– А я? – неуверенно спросила Яга, всё время до этого молчавшая.
– Смог сделать три дозы. Ты и я смертны более чем они, – медленно проговорил Врач и развёл руками.
– Что ж. Может, оно и к лучшему, – помедлив, ответила Яга.
– А ты можешь спросить у духов, где мы и что происходит? – загорелась новой идеей Эй.
– Я попробую, – ответила Яга.
Я предвидел, что она согласится, поскольку не умеет говорить «нет».
– Мы теперь, должно быть, новые боги, раз бессмертны. И едем сквозь кротовую нору в новый мир, – не на шутку размечталась Эй.
– Разве обычный человек может сделать других богами? – осадил я её. – Мне кажется, для божественного статуса недостаточно вечной молодости или долгой жизни. Иначе куполообразная медуза была бы верховным богом[42] на этой планете. Я не помню, как она называется, но читал про неё в книге.
– Опять твои книжки! – беспечно отмахнулась Эй. – Может, те вечноживущие медузы и правят морским царством, ты почём знаешь?
– Если вы хотите, чтобы я вошла в транс, мне надо что-то вроде бубна и повязку на глаза, – оборвала наш глупый спор Яга.
– Вперёд, мои бессмертные мужья! Будем искать в этом странном месте всё нужное, чтобы донимать духов вопросами, – засуетилась с новой силой Эй и потянула нас со Льдом за одежду.
Лёд нехотя встал, бормоча что-то себе под нос. Я же начал обстоятельно осматривать каждый сантиметр вагонов. В принципе, я и так собирался всё здесь изучить повнимательнее.
Поезд выглядел так, словно несколько лет простоял заброшенным и его успели облюбовать кусты, медленно прорастая корнями в пол и оплетая ветвями стены.
– И почему здесь всё-таки из стен торчат растения? Это странно, – сказал я вслух.
– О да! А остальное так обыденно, подумаешь, поезд-призрак волочёт нас сквозь тьму, – усмехнулась Эй.
– Я думаю, нам повезло, что здесь только кусты вросли в корпус, – отозвался Лёд, аккуратно отгибая ветку. – Могло быть и хуже. Брат мне рассказывал, что когда-то давно был проведён военный эксперимент, в котором мощные электромагнитные поля должны были заставить исчезнуть с радаров эсминец, сделать его невидимым для свето– и радиоволн. Так вот, он исчез по-настоящему. А потом появился немного в другом месте. Часть экипажа погибла от облучения и поражения электрическим током, а самые невезучие вросли в корпус корабля. Невредимыми остались единицы.
– Я лучше не буду лезть в кусты, вдруг там из стены будет торчать кусок белки или чья-то рука, – то ли в шутку, то ли всерьёз заявила Эй и прошествовала в соседний вагон.
– Она никак не изменилась вроде бы, – проговорил Лёд, когда Заноза ушла. – Почему Эй была как деревянная и не дышала? Что с ней приключилось?
– Особый сон-переход, – отозвался Врач. – Она не была мертва.
– Но как ты создал эту инъекцию? И что… – Лёд сжал виски ладонями, словно у него раскалывалась голова, а Врач молча протянул ему свои записки, которые, видимо, притащил сюда в сумке.
– Не надо, я потом почитаю, – Лёд отодвинул листы. – Сейчас мне больше всего хочется орать и бегать по вагонам, пытаясь выломать двери. Я схожу с ума.
Но вопреки своим заявлениям, Лёд медленно поплёлся за Эй, опустив голову и потупив взгляд. Я же продолжил бродить по поезду. Яга шла за мной след в след и молчала.
– Возможно, мы должны что-то найти, и тогда сможем выйти отсюда, – проговорил я. – Ты упоминала, что некоторые люди, попав в поезд, больше не возвращались в ваш город. Трупов здесь нет, значит, выбраться можно.
Яга не ответила.
– Тебя заразил молчаливостью Врач? Хотя даже он разболтался, – попытался пошутить я и притянул Ягу к себе.
Стоило мне её обнять, как шаманка снова разрыдалась. Она шептала что-то бессвязное про брошенных родителей, кару и смерть, а я только и мог, что крепче сжимать её.
– Успокойся, твои родители – взрослые люди. Они же как-то выживали, пока ты была маленькая, и даже о тебе заботились, да? Ну вот. Нужда заставит их взять себя в руки. Да и соседи присмотрят. Новые друзья Льда и Грязная Шуба их не бросят, они же помогают друг другу. Всё будет хорошо. Я уверен.
Конечно, я не был уверен. Я даже не знал, живы мы или нет. Но давно понял, что в трудных ситуациях лучше всего уверенно убеждать других в благоприятном исходе. Глядишь, и сам в это поверишь. А там и удача притянется.
Постояв в обнимку какое-то время, мы продолжили обход поезда. Осматривая лавки, я заметил, что у некоторых под сиденьем есть странные ниши, вероятно, для багажа. Поборов смятение и приструнив фантазию, которая нашёптывала мне, что во тьме под сиденьями можно найти что угодно – от черепов до дохлых крыс, – я начал обшаривать отсеки. Первым я нащупал роман в мягком переплёте, написанный на неизвестном мне языке. Судя по обнимающейся на обложке парочке, он был о любви. Следующими моими находками стали ручка от чемодана, смятые обёртки от конфет, старый шарф, сломанный карандаш и потрёпанный плюшевый пёсик с пуговицами вместо глаз, которого Яга тут же прижала к сердцу. Я вспомнил её комнату, которую она пыталась сделать уютной: мягкие игрушки, яркие бумажные поделки, осколки зеркал и другие милые мелочи, заботливо расставленные то тут, то там. Должно быть, Яга будет сильно скучать по своему любимому дому, как я порой тоскую по библиотеке. Закончив с одним вагоном, мы перешли к следующему. Там уже орудовали Лёд и Эй, они тоже додумались заглянуть под лавки и уже выгребли кучу разного хлама. Увидев игрушечного пса, Заноза с завистью посмотрела на Ягу, но ничего не сказала.
– Глаза можешь завязать шарфом, а в качестве бубна возьми эту пустую консервную банку, – предложил Лёд.
– Банка слишком звонкая, – заявила Яга, и Лёд тут же принялся обматывать её старым чулком.
Врач и Булочка не соизволили присутствовать на спиритическом сеансе Яги, в то время как мы постарались обустроить всё так, как она требовала. Найденную по всему поезду рухлядь мы сложили у стены (к сожалению, ничего интересного не нашлось), лампы прикрыли ветошью, отчего в вагоне воцарился полумрак. Яга уселась между цветущими ветвями и замотала глаза старым красным шарфом. Я, Лёд и Эй устроились неподалёку на одной из лавок, сев поближе к друг другу. Я не знаю, как Врачу удавалось оставаться спокойным в этом жутком поезде, сидя в пустом вагоне. Даже я, привыкший к многолетнему одиночеству, трусливо жался к Эй и её спутнику, а также не сводил глаз с Яги.