Алекс Джун – Дети мертвой звезды (страница 44)

– Я знаю, что это не ты, – невпопад заявил Тень, а потом осторожно взял мою руку, поднёс к губам и, едва коснувшись, поцеловал. – Ты, конечно, нелепая и импульсивная, но не злая. Теперь я это понимаю. Ты не специально сожгла мой дом.

– Ага, – выдавила я, изумляясь этому рыцарскому жесту.

Я, конечно, слышала, что раньше воспитанные мужчины целовали даме руку, но мне не доводилось испытывать такое на себе. Тень выпустил мою ладонь и принялся изучать потолок.

– Ты точно пьян, раз больше не проклинаешь меня за сожжение какого-то Джона… – нервно рассмеялась я.

– Джонатана Ливингстона. Это чайка. И мой книжный друг, – серьёзным голосом заявил Тень.

– Это странно.

– Он учил меня стремлению к самосовершенствованию, выходу за границы реальности и страсти к полёту мысли, – терпеливо пояснил Тень. – Любить и летать, как никто и никогда раньше.

– И следуя его заветам, ты решил сидеть до конца жизни в книжном склепе, дыша пылью пополам с плесенью и медленно порастая мхом. – Я закатила глаза.

Тень совершенно не ассоциировался с образом свободной птицы. Да если бы не тот случай с пожаром, он бы состарился и помер среди своих книг. Я вспомнила труп книжника в заброшенной деревне и скелеты на полках библиотеки. Если подумать, стиль жизни Тени не был уникальным.

Тень не ответил, его взгляд стал отрешённым, словно он мысленно вернулся в свой сон и теперь бродил среди безупречных книжных полок.

– Могу почитать тебе вслух. – Я вытащила из кучи вещей в углу первую попавшуюся книгу и пролистала её. Это был наивный любовный роман, где героиня теряла разум от мужских прикосновений и улетала в райские кущи с завидной регулярностью. Видно, её писала далёкая родственница Кривляки. Я заглянула в предыдущие главы. Как я и думала, главный герой особо ничего не делал, он просто БЫЛ. Автор переставляла его из одной сцены в другую, словно прекрасную декорацию. Вру, иногда этот бог секса произносил смешные фразы: «Я сделаю тебя плохой девочкой!» или «Закрой глаза, детка!». Меня слегка затошнило, а голова закружилась. Как это глупо выглядит в книгах, а в жизни ещё нелепее. Но ведь женщины клюют на крючок!

– А бывают плохие книги? – спросила я, заталкивая роман поглубже в мешок.

– Возможно, если они плохо вычитаны на предмет опечаток и повторов, то это может раздражать, – ответил Тень. – Но всё же я думаю, что у каждой книги есть свой читатель. Иногда автор напишет историю, а современникам она совершенно не нужна. Но проходят десятилетия, рождаются новые люди. И забытая книга получает признание. Любую вещь, созданную человеком, кто-то может полюбить. Даже самую страшную игрушку или бесполезную безделицу. Главное, увидеть в ней, а может, и самостоятельно наделить важным для тебя смыслом, ценностью. Так же и с людьми.

– О-о-о! – пренебрежительно протянула я. – Смешал всё в кучу – книги, вещи, смыслы, людей.

– А я много над этим думаю, – не замечая моей язвительности, продолжил Тень. – Как человек влюбляется – в придуманный образ или, может, подсознательно чувствует родственную душу?

– Химия, гормоны и запахи, – ни секунды не сомневаясь, заявила я. – Мать рассказывала, что в каждом из нас сидит древняя рептилия – змей. Ну, тот, что между Адамом и Евой вечно изображён. За годы эволюции змей уже выбрал определённые критерии оценивания партнёра. И вот ты встречаешь мужчину – щёлк! Хотя в твоём случае, надеюсь, женщину. Бац! И глаза застилает любовная пелена. Одежда слетает сама собой.

– Ты, должно быть, говоришь про рептильный мозг? Я что-то такое читал. – Тень снова лёг, не сдержав сорвавшийся с губ стон. – Думаю, есть в этом зерно истины. Наша древняя часть влюбляется инстинктивно, рациональная – наслаивая образы, смыслы и впечатления, а духовная – считывая суть другого.

– И всё это могут быть разные женщины. Удобное объяснение, – хмыкнула я.

– Может, и разные, но истинное счастье, если всё это сойдётся в ком-то одном, – прошептал Тень, закрывая глаза.

– Но у тебя не сошлось?

– Пока не знаю. Вероятно, нет.

– И у меня нет. – Я развела руками. – Мозгом понимаешь, что надо любить приличного человека, а западаешь на всяких засранцев. А духовно тянешься к идеалу, которого, вероятно, и на свете-то нет.

– Нелепые люди, – невнятно произнёс Тень, соскальзывая в сон. – Как им разобраться с целой цивилизацией, если они не могут сладить с самими собой? Опыт обманчив, умозаключения могут быть ложными, а сердце…

– Иди давай в свой город книг и сновидений, только потом возвращайся. – Я прикоснулась к кончику его носа – холодный. А после укутала Тень двумя одеялами. Внезапно меня перемкнуло, и я чмокнула его в сухие губы. Нервно смеясь, я снова поправила ему одеяло. Возможно, всё дело было в том, что, кроме Льда, меня никто не целовал. И мне стало любопытно, есть ли существенная разница в том, кого целовать. Разница была. Тень мне казался слишком хорошим парнем, в отличие от порочной меня. Я легонько протёрла рукавом его губы. Тень распахнул глаза и хотел что-то сказать, но я наклонилась к его уху и прошептала: «Это всего лишь сон». Я уже сожалела о своём поступке. Привычный способ жить для меня заключался в несуразном алгоритме: делать-думать-чувствовать. То есть сперва я делала, потом думала, зачем это мне, а после ощущала, какие эмоции я по этому поводу испытываю.

Интересно, у всех так?

Я полагала, что Тень выздоравливает, но к ночи ему стало хуже. Его тело горело огнём, и он не приходил в себя.

Воспоминания Анечки

Запись седьмая

– Я не в силах помочь! – заявила Яга, кутаясь в поеденную молью шаль.

– Может, ты опять наденешь свой костюм и попросишь духов? – предложила я. – Ты же научила Тень нормально говорить, а не спотыкаться на каждой букве.

Яга смерила меня взглядом, потом вздохнула и нехотя произнесла:

– То было совсем другое дело. Не всё можно вылечить трансом и заговором, знаешь ли.

– Да ладно! – Лёд всплеснул руками, изображая предельную степень удивления. – Может, у вас здесь есть возможность достать или выкрасть антибиотики? – уже серьёзнее спросил он.

В это время Врач воткнул в меня очередную иглу. Я не совсем понимала, как моя кровь может помочь Тени, но и не спорила. Не знаю почему, но все действия Врача мы воспринимали как само собой разумеющееся. (Хотя, наверное, мы так относились практически ко всему.) Врач вытащил иглу, приложил к месту прокола кусок ткани и осторожно согнул мою руку в локте. Я подняла на него глаза, ожидая хотя бы ободряющего кивка, но, видимо, кроме жидкостей в склянках, его ничего не интересовало. Временами я пыталась установить с ним контакт из интереса. Но чаще всего Врач меня игнорировал, кроме тех случаев, когда я истекала кровью. Может, он вампир? Как парень из фильма, который Кривляка засмотрела до дыр. Чёрт, кажется я скучаю по этой дурёхе. Как она там?

– Можно попробовать ещё один способ, но отец, если узнает, прибьёт меня, – горестно вздохнула Яга.

– И какой же? Всяко лучше, чем сидеть и просто смотреть. – Лёд нетерпеливо ёрзал на стуле.

– Набрать воды из Мёртвого озера, напоить ею Тень, а потом дать Живой воды…

– Да ты шутишь! – оборвал Ягу Лёд. – То есть духи и шаманские пляски ему не помогут, и надо идти за живой и мёртвой водой, как в сказке? Может, всё же напряжёшься и вспомнишь, кто из местных может располагать лекарствами?

– Да все таблетки давно уже уничтожили! – вскипела Яга. – Мои мази и отвары Тени не помогают. И я не шучу. Вода там действительно особая.

– А что же отец тогда тебе туда ходить не велит? – подозрительно покосился на неё Лёд.

– Коснувшись воды в Мёртвом озере, здоровый человек может заболеть. А больной, наоборот, выздороветь.

– А! – Я подключилась к беседе. – Тогда не страшно, ведь мы все здесь глубоко больны. На голову.

– Как вода, которая убивает здоровых, может ставить на ноги больных? – не унимался Лёд.

– Да я не знаю, как! – рявкнула на него Яга. – Не веришь, не ходи.

– То есть мы так и будем сидеть смотреть, как Врач обтирает Тень мокрой тряпочкой и забавляется с нашей кровью? – спросила я, дёргая Льда за выбившуюся из хвоста прядь волос.

– А кого ты лечила мёртвой и живой водой? – продолжал свой занудный допрос Лёд, отмахиваясь от меня, словно от комара.

– Я – никого. Так делала старуха, которая мне шила шаманский наряд. Много кого она спасла, потому брат и хотел учиться у неё. А вот отец всегда говорил – то место пропитано ядом. И боялся, что я заразу в дом на подошвах притащу. Когда брат умирал, я тоже хотела его водой подлечить, но не успела…

– Возможно, там особый минеральный состав, – уже не обращаясь ни к кому, проговорил Лёд, тщательнее завязывая волосы шнурком и неодобрительно на меня цыкая, видя, как я вновь тяну руку к его голове. – Лучше сходить и посмотреть, чем потом жалеть, что мы не воспользовались всеми способами спасения Тени.

– И я с тобой! – подскочила я.

– Не сомневался, – пробурчал Лёд, выглядывая в окно. – М-да, быстро сошла у вас вода. Какой удивительный город. Но грязи всё ещё достаточно. Найдутся на всех резиновые сапоги?

Яга кивнула и вышла из комнаты. Через какое-то время она вернулась, облачённая в свой привычный шаманский наряд, сжимая старый мешок, полный обуви. Перебирая сапоги, я порадовалась, что Яга снова стала похожа на себя прежнюю – тихую, уверенную и спокойную. Взяв две фляги, мы поспешили к Живой реке, а после – к загадочному Мёртвому озеру. Мы хотели взять с собой Булочку, но она наотрез отказалась уходить от постели Тени и лежала у него в ногах, свернувшись в клубок.