Алекс Джун – Дети мертвой звезды (страница 32)
– Ты сбегаешь, – заявила она, хватая меня за рукав.
– Не сбегаю, а ухожу, я устал от людей, – пробормотал я, продолжая идти. – Я привык жить один.
– Но ты же обещал принести мне еду! – воскликнула Яга.
Хоть она и постаралась быть грозной, но я смог различить в её голосе скрытое отчаяние.
– Как-то же ты питалась до этого без меня, – пожал я плечами.
– Раньше ко мне чаще обращались за лечением, теперь практически никто, после того случая, – прошептала шаманка, всё ещё цепляясь за мою одежду.
– Твои духи кого-то угробили? – догадался я.
– Не просто кого-то, а одного из уважаемых мыслителей. Пока он был жив, в нашем районе было спокойнее, а теперь… – Она неопределённо махнула рукой.
– Мы со Льдом думали взять Булочку и навести там шороху, заставить воров вернуть наши припасы. Ночью нам казалось, что это вполне реально и мы справимся, если вооружимся железными прутами и будем прикрывать друг друга. Не смейся, я понимаю, как это глупо звучит, – покачал головой я.
– Не глупее, чем уходить одному неизвестно куда.
– Я ещё не принял окончательного решения, просто хотел прогуляться, – попытался оправдаться я. Хотя честно говоря, глядя утром на спящих в обнимку на ржавой раскладушке Эй и Льда, а на соседней – избитого Врача с собакой в ногах, слушая за стеной капризное нытьё родителей Яги и её суетливую хлопотню, я понял, что если не сбегу отсюда как можно дальше, то окончательно рехнусь. Даже хмурое, сырое утро за окном и завывающий ветер, тревожно громыхающий обломками крыши дома напротив, не поколебали моей тяги выйти на улицу и шагать куда глаза глядят.
– А ты можешь устроить мне экскурсию по этому городу? – внезапно спросил я, перехватывая руку Яги, нервно теребящую край моего рукава.
Пасмурное небо нагоняло тоску, утром казалось неотличимым от вечера, а грозная таинственная шаманка сегодня выглядела несчастной, замученной девчонкой в нелепой одёжке, панически боящейся голода. Мне стало её жалко.
– Что за экckурсия? – спросила Яга, потерянно озираясь.
– Ну, прогуляться со мной, рассказать и показать, как у вас всё здесь устроено. С тобой же на меня не нападут?
– Не должны, – ответила она, сжимая мои пальцы.
Мы не спеша пошли в сторону бараков, где гнездились ярые противники цивилизации. По дороге Яга показала мне на две угрюмые панельные пятиэтажки, где жили мужчины и женщины, первыми напавшие на наш поезд. Шаманка считала, что скоро они покинут эти края, – как только ночи станут теплее.
– Ты говорила, что раньше они жили все вместе, а потом разделились по половому признаку, – припомнил я, всё ещё не выпуская из своей ладони руку Яги.
– Да, изначально они пришли сюда все вместе. Я как-то принимала роды у одной из них, младенчик умер, к сожалению, – с грустью произнесла шаманка. – Мы потом общались некоторое время. Я знаю, что они были недовольны тем, что даже после краха цивилизации мужчины и женщины не стали равны. У тех, кого вы называете примитивами, женщины заботятся о детях, больных и стариках, собирают еду, следят за бытом, а мужчины в основном языком треплют да дерутся, – подытожила Яга.
– Не все мужчины такие скоты, – буркнул я, почувствовав себя уязвлённым. – Я о деде заботился до самой его смерти. И…
Я хотел было сказать, что будь у меня женщина, я бы ни в коем случае не позволил ей одной решать все проблемы, но прикусил язык. Я жил вдвоём с Эй совсем недолго, и мне это понравилось. Даже несмотря на пожар в библиотеке, я начал робко мечтать о том, во что может вылиться наш союз. Но, видно, боги дивно потешались над моими планами у себя на небесах, когда в мою жизнь бесцеремонно ввалился Лёд, вклинился Врач, прибилась собака-убийца, а позднее и юная ведьма с её несносными родителями. Похоже, стоит впустить в сердце кого-то одного, как люди начинают тебя облеплять, подобно снежинкам. И вот ты уже увязаешь по уши в сугробе, а они всё сыплются тебе на голову, не спрашивая разрешения. Наверное, именно так и строится общество. Если мы захотим снова отгрохать города, достаточно каждому мужчине положить на женщину глаз и подумать: «А что, если?» И оглянуться не успеешь, как всем от тебя чего-то надо: построй дом, посади дерево, вырасти детей, установи демократию.
На всякий случай я выпустил руку Яги.
Тем временем мы миновали потрёпанный флаг и пошли по раскисшей дороге, петляющей среди бараков. Встречные нам одинокие прохожие вели себя так же, как и в районе, где я вырос. То есть никак не реагировали. Одна женщина сидела на пороге дома и безучастно смотрела в небо, делая странные пасы левой рукой. Другая полоскала в луже тряпку. Когда мы прошли мимо, они даже не обернулись, продолжив свои странные занятия. Яга повела меня дальше, сказав, что тут особо смотреть нечего. По дороге нам встретился парень, несущий в сетке рыбу, и я порадовался, что сложил в свой рюкзак кое-какие снасти. Не то чтобы я собирался так внезапно всех бросить и уйти, но решил на всякий случай захватить с собой нужные в дороге вещи. У покосившегося деревянного строения стоял рослый мужчина, которому Яга махнула рукой.
– И ещё двое людей, – проговорил он, возясь с замком на двери. – Птица в небе, вторая птица…
– Это Дёма, он хороший, иногда приносит мне мясо из леса, но не может войти в свой дом, пока не перечислит всё, что видит на улице. – Шаманка потащила меня в сторону от дороги, а я с удивлением слушал, как мужик продолжает бубнить себе под нос про облака и лужи.
– А из дома он как выходит?
– Тоже всё перечисляет. Но там у него удивительный порядок, всё разложено по размеру, цвету и назначению, именно он помогает Жене всё разбирать, – ответила Яга, и я пожалел, что мы уже отошли слишком далеко от хибары Дёмы и я не смогу даже одним глазком посмотреть на его удивительное жильё.
– Дальше пойдём тихо до реки, они не то что буйные, но в прошлый раз швыряли в меня снегом, стараясь попасть в лицо.
Я тревожно осмотрелся. Здесь стоял лишь один кирпичный дом с заколоченными окнами, во дворе был вырыт колодец, а по периметру торчали чёрные ветки.
– Почему так много молодых кустов? У нас в городе всё, что легко ломалось, давно растащили на хворост.
– Это рябины, ранетки, вишня и ещё кое-что. Из леса приносят небольшие деревья и специально здесь высаживают. Помогают природе распространяться, – пояснила Яга и погрозила мне пальцем: – Даже не думай их ломать.
Дорога пошла под откос, снег под ногами был очень рыхлым, и я пару раз провалился по самую щиколотку. Я спросил было шаманку, когда, по её мнению, наступит весна, но она лишь пожала плечами. А я ещё неделю назад думал, что снегопада больше не будет, но этой ночью он знатно засыпал землю и теперь кашей хлюпал под моими подошвами.
Ещё издалека я услышал мелодичный шум воды и с нетерпением вдохнул сырой воздух. В моём городе было лишь озеро, а реки и моря я видел только в книгах. Река, к которой меня привела Яга, была удивительной. Быстрым потоком она петляла среди бурых берегов, серебристой лентой теряясь за деревьями. Над поверхностью её вод висел молочно-белый пар. Ветки прибрежных деревьев были сплошь покрыты пушистым белоснежным инеем. Не было ни намёка на то, что река только недавно вскрылась ото льда, она шептала и извивалась, всем своим существом стремясь дальше на север. Мне нестерпимо захотелось бросить Ягу и побежать следом за потоком, а лучше – прыгнуть в воду, пусть она сама несёт меня прочь, словно маленький, лёгкий прутик.
– Почему над водой туман? – спросил я, всё ещё околдованный.
– Ты не чувствуешь, что здесь теплее? Видишь, на берегу нет снега, лишь грязь. Речная вода всегда тёплая, говорят – из-за подземных ключей. Это Живая река. Она впадает в Мёртвое озеро, туда мы сегодня не пойдём.
– А почему не пойдём? Что значит Мёртвое? – спросил я, в два прыжка спускаясь к берегу.
Я осторожно опустил руку в воду, но, к сожалению, так и не смог почувствовать, чем её температура отличалась от снега. В моём убогом мире осязательных ощущений существовали лишь такие типы, как тактильное и болевое. Но засуньте мои руки по очереди в горячую и холодную воду – мне всё будет едино.
– Вода там особая, от неё раньше умирали. Вся трава вокруг странная, рыжая. Отец говорил, что Мёртвое озеро искусственное, потому и опасно. От взрывов образовалось, когда хотели здесь водохранилище сделать. А на дне озера черти живут, – помедлив, ответила Яга. – Их едят иногда, но только не я.
– Чертей едят?
– Это рыбы такие зубастые, с бородищей.
– Бородатые рыбы? – рискнул уточнить я, хотя наш разговор с каждым моим вопросом всё стремительнее скатывался в безумие.
– Бородишка такая у них под рыбьей мордой болтается, – помахала руками у лица Яга. – Как усы у сома, только гуще. А ещё мерзкие зубы в три ряда и костей тьма, замучаешься выковыривать.
Ясно. Я тоже, видимо, благоразумно примкну к тем, кто не ест чертей из Мёртвого озера.
– А в этой реке нормальная рыба?
– Отличная! – усердно закивала Яга.
Ну что ж. Я осмотрелся. Река была довольно широкой и бурной. Перетряхнув содержимое рюкзака, я достал особые ловушки. Мои старые снасти сгорели в тот злополучный день, так сильно изменивший всю мою жизнь. Но я сделал несколько новых ловушек, а Лёд помог мне их усовершенствовать. Это были небольшие воронки из проволоки, куда могла заплыть рыба, а вот выбраться наружу – уже никак. К основанию крепился металлический трос с грузом, удерживающий ловушку на месте. Я достал несколько кусков лепёшки Яги и запихал внутрь воронок.