Алекс Джиллиан – Явление «Купидона» (страница 50)

— Да, я на балконе.

— Уверен, что телефон не на прослушке?

— Уверен. Дом тоже проверили. Все лишнее удалили. Я всегда забочусь о безопасности, Зак.

— Поэтому кадровый состав службы безопасности меняется раз в месяц? Это не выход. Логан все равно найдет лазейку.

— Я не нуждаюсь в твоих советах, — раздражаюсь я. — Поэтому переходи к делу.

— Я нашел человека, который тебе нужен, — торжественно объявляет Морган.

— В службе государственных маршалов? — уточняю я, чувствуя, как тревожно сжимается сердце.

— Да. Человек, который занимался делом твоего папаши копа сейчас на заслуженной пенсии. За вознаграждение и гарантию безопасности он готов поделиться сведениями. Ему нужен аванс, — сообщает Зак.

— Сколько? — резко спрашиваю я. Пульс зашкаливает от охватившего меня волнения.

— Пятьсот тысяч и еще полтора миллиона после того, как передаст данные, — небрежно отвечает Зак.

— Я могу ему доверять?

— Мужик живет один. Семьи нет. Я думаю, он решил на старости лет сменить место жительства и насладиться богатой и сытой жизнью на каких-нибудь тропических островах. Оплата, разумеется, наличными. Он свяжется со мной, после того, как деньги окажутся у него.

— Отлично. Завтра необходимая сумма будет у тебя, — удовлетворённо произношу я, пытаюсь справиться с неприятным ощущением тревоги и растущего чувства грядущей катастрофы.

— И это все? Не поблагодаришь меня за потраченные усилия?

— Я поблагодарю тебя, когда получу всю необходимую мне информацию. У меня есть еще один вопрос, Зак. Но я задам его при личной встрече.

— Он как-то связан с твоей подружкой? — предположение Зака вводит меня в ступор.

— Фей? Ты никак не успокоишься?

— А ты никак не наиграешься? Я начинаю думать, что у тебя к ней чувства, Джером.

— Я тоже начинаю думать, что у тебя к ней чувства, иначе ты бы не говорил о Фей так часто, — раздраженно бросаю я. — Если ты думаешь, что мне нужно твое одобрение в выборе любовницы, то глубоко ошибаешься.

— Я просто хочу сказать, что не буду против, если ты решишь мне вернуть Фей обратно, после того, как она тебе наскучит, — нагло заявляет Зак, заставляя меня скрипнуть зубами от ярости.

— Если она сама захочет вернуться.

— А ты думаешь, что не захочет? Женщина, которая позволяет купить себя хотя бы раз, по-другому жить уже не сможет. Грань пройдена. Вопрос только в цене.

— Мне нужно идти, Зак. Семейный ужин и все такое.

— Играешь в главу семейства? Бедная Аннабель. Я представляю ее отчаянье. Кертис не только шлялся напропалую, но еще и умудрился заделать наследника на стороне.

— Я его понимаю, — неожиданно отвечаю я. — С такой женщиной ни одному мужчине не придет в голову хранить верность.

— А ты никогда не думал, что это Кертис ее такой сделал? Что если она просто еще одна жертва Морганов?

— На жертву Аннабель похожа меньше всего, — скептически усмехаюсь я и добавляю сухо, прежде чем сбросить вызов. — Доброй ночи, Зак.

Без двух минут девять я захожу в гостиную, толкая кресло Джоша перед собой. Брат подавленно молчит, и не реагирует на мои попытки разговорить его. Я понимаю, что он чем-то огорчен. Пытался выяснить причину поведения у сиделки, увлекающейся дамскими романами, но она заверила, что ничего нового за эти два дня не происходило. Джош рисовал, слушал музыку, ел и гулял по расписанию.

— Через несколько дней ты сможешь переехать в новую комнату с балконом, — бодрым голосом сообщаю я, устанавливая кресло возле накрытого стола. — Завтра придут рабочие, которые начнут устанавливать лифт. Уверен, что тебе будет очень удобно в просторной и светлой спальне. А еще я устрою кастинг на должность новой сиделки. Выберу самую хорошенькую. Тебе делали массаж сегодня? — спрашиваю я, присаживаясь напротив. Все та же миловидная брюнетка поспешно ухаживает за нами, наливая мне вино, Джошу натуральный сок, подавая закуски и горячее. Брат опускает глаза на тарелку с салатом, игнорируя мой вопрос. Я с досадой хмурюсь, смотрю на часы. Девять часов и три минуты. Аннабель опаздывает и делает это намеренно. Злобная сука.

— Я заказал в одной галерее копию Моне с кувшинками. Ее доставят как раз к твоему переезду, — делаю еще одну попытку, но снова безрезультатно. — Я бы купил оригинал, но мне не удалось договориться с владельцем. В субботу я постараюсь найти время и отведу тебя на оперу.

Джош продолжает сверлить взглядом салат, не шелохнувшись.

— Что случилось? Почему ты не хочешь разговаривать со мной? — мягко спрашиваю я. — Джош, ты можешь мне сказать. Это же я, твой брат Джером.

Он поднял голову и посмотрел на меня затравленным взглядом.

— Мама сказала, что ты выгонишь нас из дома. Меня сдашь в хоспис, а ее отправишь на панель. Что такое панель, Джером? — заикаясь, спрашивает Джош. Я выругался сквозь зубы, сжимая кулаки.

— Панель — это то место, где твоя мать не заработала бы ни цента, — произношу я, издавая гневное рычание. Выражение лица брата становится еще более замкнутым и испуганным, и я одергиваю себя, заставляя тепло улыбнуться Джошу. — Я никогда не сделаю того, что сказала Аннабель. Она просто расстроена из-за отъезда Логана.

— Она солгала? — робко спрашивает Джош, в глазах мелькает облегчение и растерянность.

— Да, — твердо отвечаю я. — Теперь все изменится, Джо. Твоя мать будет сопровождать тебя на прогулки, читать вслух твои любимые книги.

— Но я хочу, чтобы это делал ты, — упрямо восклицает Джо. Я мягко улыбаюсь.

— Я тоже этого хочу, но мне нужно много работать. Аннабель раскаивается, что была иногда очень грубой, и хочет, чтобы вы стали большими друзьями.

— Правда? — на лице Джоша как в открытой книге читаю сомнение и слабую надежду. Мое сердце болезненно сжимается. Как же я ненавижу хладнокровную мегеру, делающую вид, что ее сына не существует.

Я утвердительно киваю, и парень робко улыбается мне, выглядывая из своего панциря. Он все еще сомневается, неуверенно озираясь по сторонам в поисках угрозы собственному спокойствию, прощупывает почву, кажущуюся ему зыбкой, но учится стоять на ней.

Делаю глоток вина и смотрю на часы, мысленно проклиная упрямую Аннабель Морган. Потеряв терпение, откладываю салфетку в сторону и встаю из-за стола.

— Мне нужно отлучиться. Побудешь немного с… — перевожу взгляд на заставшую у стены брюнетку.

— Сара, сэр, — сообщает она свое имя, правильно истолковав мой взгляд.

— Побудешь с Сарой?

Джош кивает. Улыбнувшись брату, обхожу стол и направляюсь к лестнице. Быстро поднявшись, я без стука вхожу в темную спальню Аннабель. Щелкаю выключателем, игнорируя возмущенное ругательство. Женщина в шелковом пеньюаре раскачивается в кресле качалке перед окном, щурясь от яркого света и дымя сигаретой. В ее руке стакан с янтарным напитком. Полупустая бутылка стоит на столике с изогнутыми ножками.

— Ты прямо сейчас встанешь, приведешь себя в порядок и спустишься в гостиную, — приказываю я, вырывая из ее пальцев стакан и отбирая сигарету, которую тушу в переполненной пепельнице. Мутный взгляд бледно-голубых глаз полыхает яростью, останавливаясь на мне.

— Какого хрена, ублюдок? — визжит полоумная сука.

— Тебе нужны пояснения? — скрестив руки на груди, спрашиваю ледяным тоном. — Ты их получишь. С этого дня ты перестанешь вести себя, как эгоистичная злобная тварь. Ты вспомнишь, что у тебя есть сын и будешь исполнять роль заботливой и любящей матери. И постарайся сделать так, чтобы Джош тебе поверил, иначе…

— Иначе, что? — грубо обрывает меня Аннабель, вызывающе улыбаясь. — Что ты можешь сделать мне, выродок? Попробуй, заставь. А я посмотрю на твои жалкие никчемные попытки корчить из себя мужчину.

— Единственное никчемное существо в доме — ты, Аннабель, — взяв себя в руки, спокойным тоном произношу я. — Но я дам тебе шанс исправить то, что ты натворила.

— Какая щедрость! — насмешливо восклицает женщина. Ее бледное лицо с натянутой кожей приобретает сероватый оттенок. — Может, ты мне проповедь прочитаешь? Или исповедуешь мои грехи?

— Для этого тебе придется хотя бы раз поднять свой ленивый зад и отправиться в церковь, — бесстрастно парирую я, с трудом удерживая себя от опрометчивых действий.

— А ты мечтатель, Джером, — дерзко бросает Аннабель. — Или идиот. Никак не могу определиться.

— Ты тратишь мое время. Оставь пустые разговоры и делай то, что я говорю, — резко советую я, в сотый раз напоминая себе, что передо мной представительница слабого пола, и я не могу поступить с ней так, как хочется.

— И не подумаю. Иди к черту, — свирепо рычит женщина. — Подтирай слюни дебильному отпрыску Кертиса сам.

— Джош — твой сын, сука, — сквозь зубы рычу я, хватая ее за пеньюар на груди и рывком ставлю на ноги, встряхивая как тряпичную куклу. Все-таки вывела, тварь. — Твой. И ты будешь заботиться о нем так, как положено матери.

— Я его ненавижу. И тебя ненавижу. Вы два больных напоминания о моральном уроде, которым был ваш отец, — шипит она, хватаясь за мои запястья. Впивается когтями, царапая кожу. — Отпусти меня! Ты ничтожество.

Я замахиваюсь, и она дергается всем телом, зажмурив глаза. Тонкие черты лица искажает ужас. Ладонь замирает в паре сантиметров от ее лица. Черт, я чуть было не ударил женщину, даже, если она и не заслужила этого высокого звания. Тяжело дыша, отшвыриваю от себя Аннабель, потирая оцарапанные запястья.