Алекс Джиллиан – Улей. Книга 2 (страница 35)
— Завтра будет две недели, — отзывается она отрешённым тоном. — Тебя доставили три часа назад, — предугадав следующий вопрос, добавляет Кая.
— Кто?
— Не знаю, я их раньше не видела, — поморщившись, отвечает пчелка, растирая кончиками пальцев виски.
— Кто-нибудь говорил с тобой, пока… хм меня не было?
— Нет! Никто! Меня тут держат на тех же условиях, что и огромного питона в террариуме. Мы, кстати, успели с ним или с ней познакомиться, когда эта мерзкая тварь каким-то образом выползла погулять и чуть меня не сожрала, — вскинув голову, она бросает на меня обвиняющий яростный взгляд.
— Целиком питон тебя съесть не способен, и ты точно не в его вкусе.
— Тебе весело? А мне нет, — с негодованием восклицает Кая. — Я тут едва не свихнулась. Каждый раз, когда мне доставляли еду, я прощалась с жизнью. Какие только мысли не приходили мне в голову!
— Потерпи еще немного. Мы все обсудим, — понимающе улыбнувшись, обещаю я, прежде чем скрыться за прозрачной стеной ванной комнаты.
Глава 16.1
Приняв контрастный душ и одевшись в белый халат, минут через пять я возвращаюсь в спальню, но пчелки уже и след простыл. Прихватив с подноса с завтраком сэндвич с индейкой, я направляюсь на поиски, закончившиеся в самом жутком отсеке королевского лофта — в пыточной Медеи, где царит гнетущая атмосфера, витает смрадный запах, въевшийся в покрывшиеся бурыми пятнами стены, повсюду расставлены чудовищные пыточные приспособления, как современные, так и попавшие на остров прямиком от торговцев антиквариатом.
Уверен, что за две недели, Кая успела изучить каждый уголок апартаментов, но почему ее потянуло в личную игровую королевы сейчас? Конструктивного диалога здесь у нас явно не выйдет.
— Кая, нам стоит переместиться в другую локацию, — выбросив недоеденный сэндвич в ближайшую урну, напряженно произношу я, пристально наблюдая за молчаливой и внешне собранной девушкой.
— Ты был здесь раньше? — показательно равнодушно любопытствует пчелка.
Остановившись между «Колыбелью Иуды»[1] и дыбой, она небрежно перебирает «рабочие» инструменты, оставленные Медеей на металлической передвижной подставке.
— Доводилось, — нехотя отвечаю я.
— Расскажешь, что это за вещица? — повернувшись, Кая демонстрирует грушеобразное устройство с железными лепестками и винтом посередине. Медея не упускала случае пустить его в дело.
— Ты держишь в руках «Грушу страданий». В средневековье она использовалась для наказания женщин и гомосексуалистов. Ее вставляли во влагалище или задний проход, затем крутили винт, «лепестки» раскрывались, разрывая плоть. Жертвы умирали в страшных муках, — краткое описание не вызывает ни ожидаемого ужаса, ни отвращения на лице пчелки. — Вопрос был риторическим. Ты знала ответ, — заключаю я.
— В юности я посещала множество музеев, включая камеры пыток, — подтверждает она мои слова. — Здесь собраны многие экспонаты из тех, что я уже видела.
— Что конкретно ты хочешь узнать? — в лоб спрашиваю я.
— Мы абсолютно точно не в музее, Бут, — бросив «грушу страданий» на место, девушка нервно кусает губы, и отвернувшись, берет другой инструмент, напоминающий огромную кошачью лапу. — Этой штукой в древности раздирали плоть до костей, — повертев жуткий экспонат в руках, Кая кладет его на место и переключает внимание на металлические щипцы, которыми Дея ради забавы отрывала то, что можно было отрезать. — Вот это, я так понимаю, инструмент широкого профиля, — предполагает Кая с пугающим спокойствием.
Взяв длинную металлическую спицу, она снова разворачивается ко мне лицом. Непроизвольно сглотнув, я отгоняю возникшие в памяти чудовищные и кровавые фрагменты изощренных бесчинств Медеи. Разнокалиберные спицы королева использовала точно так же, как и свои шпильки, заставляя бывших любовников выть и рыдать от адской боли.
— Кого здесь пытали, Бут?
— По-моему, у нас есть более важные темы для обсуждений, — я намеренно увиливаю от прямого ответа.
— Ответь мне! — повысив тон, настаивает пчелка.
— Наскучивших Медее трутней. Сначала она зверски мучала их, подвешивая на крюки или распиная на дыбе, потом убивала, а отрезанные половые органы скармливала своему питону, — безжалостно сообщаю я.
— Ты это видел?
— Какая разница?
— ТЫ ЭТО ВИДЕЛ? — сверля меня взглядом, Кая переходит на крик.
— Да.
— И не остановил?
— Нет, — с хладнокровным спокойствием отвечаю я.
— Ты такое же чудовище, как она, — распахнув глаза, с отвращением выплевывает пчелка.
— Я никогда этого и не отрицал, — небрежно пожав плечами, киваю в сторону выхода. — Ты остаешься или пойдешь со мной?
Скрипнув зубами, Кая складывает руки на груди и смотрит на меня, как на исчадие ада. Иногда ее склочный характер и правда взывает к моей темной стороне, пробуждая острое желание испробовать на это вредной дьяволице парочку инструментов Медеи. Но в отличии от кровожадной королевы, я способен контролировать животные порывы, которые безусловно есть в каждом человеке. За годы, проведенные на острове, я многократно убеждался, что пропасть, разделяющая безжалостного убийцу и непогрешимого святого, на самом деле не так уж глубока.
— Положи эту чертову спицу, где взяла, — не сдержавшись, командую я. — Удивительно, что тебе, вообще, предоставили сюда доступ. Так ты идешь, или тебе нравится дышать этой вонью?
Не дождавшись ответа, я быстрым шагом покидаю «чистилище» Медеи и направляюсь к главному выходу из королевского лофта. Отсканировав сетчатку, датчики мигают красным, подтверждая мои самые мрачные догадки.
— Супер, — мрачно бросаю я.
— Ну и каково это? Оказаться запертым в апартаментах своей дохлой королевы? — не упускает случай уколоть меня пчелка, незаметно приблизившись со спины
[1]
Глава 16.2
— Ну и каково это? Оказаться запертым в апартаментах своей дохлой королевы? — не упускает случай уколоть меня пчелка, незаметно приблизившись со спины. — Мне же не привиделось, что Эйнар выпустил ей кишки? — напряженно уточняет Кая, не увидев никакой реакции с моей стороны.
— Не привиделось. Парень вовремя ожил и сделал за тебя твою работу, — холодно отзываюсь я.
— Он жив? — Кая требовательно впивается пальцами в мое плечо, ненамеренно задевая свежую рану. — Что? — растеряно бормочет она, когда, дернувшись от боли, я резко отступаю в сторону. — Черт, извини, совсем забыла. Кто тебя продырявил?
— Понятия не имею, и это ответ на оба твоих вопроса. — раздраженно отзываюсь я и прохожу в гостиную.
— Врешь, — Кая следует за мной по пятам. — Когда я отключилась, ты еще был на ногах и полон сил.
— После того, как ты отхерачила меня кнутом, я едва ли мог быть полон сил, но на ногах держался. Тут ты права, — мрачно ухмыльнувшись, я плюхаюсь на диван, устремив взгляд на террариум, находящийся на том же месте, где в сотах тринадцатого уровня расположены аквариумы с золотыми рыбками.
— Что случилось потом? После того, как я отключилась? — не унимается Кая, присаживаясь рядом и вопросительно заглядывая мне в лицо.
— Потом я убил Кроноса, точнее думал, что его. Под маской скрывался другой человек, — продолжая рассматривать свернувшегося в мощные кольца питона, озвучиваю сокращённую и неточную версию событий.
— Кто? — затаив дыхание, хрипло спрашивает пчелка.
— Не знаю, Кая. Я видел его впервые, — не отрывая взгляд от террариума отвечаю я.
— Невозможно… Я уверена, что это был Кронос. Его голос, жесты, интонации.
— В Улье нет ничего невозможного. Подделать можно всё. С Кроносом это еще проще, чем с остальными. Костюм, перчатки, трость, соответствующая атрибутика, отрепетированные слова и движения. К тому же, во всех масках, что он носит, установлены микропреобразователи голоса. Когда ты увидела восковую подвижную копию, то тоже была уверена, что перед тобой реальный Кронос, но, тем не менее, ошиблась, — напоминаю я о первом триумфальном появлении пчелиного короля на сезонном стриме. —— Какую задачу он озвучил перед стартом? — до тошноты насмотревшись на спящего королевского питона, я наконец перевожу взгляд на Каю.
— Отличить копию от оригинала, — дословно выдает пчелка. — Но эта задача ставилась на первый этап.
— Забудь про этапы. Каждое слово имеет значение, — нахмурившись, я задумчиво разглядываю взволнованную мордашку Каталеи.
Совсем скоро пчелке придется распрощаться с этим именем и вернуться к тому, что было дано при рождении. Грядут грандиозные перемены, и, как бы она не противилась, ей придется принять новую реальность и научиться выживать на том уровне, где мы оказались сейчас.
— Выходит, мы оба облажались? — удрученно заключает она, уставившись на свои сложенные на коленях ладони. — На арене ты вел себя так, словно у тебя все просчитано. Ты поддавался, позволяя мне калечить себя. Это было невыносимо….
— Это было необходимо, — непринужденно улыбнувшись, поправляю я.