Алекс Джиллиан – Улей. Книга 2 (страница 34)
Завершив речь, Бриана Дерби дала мне пару минут на принятие решения. Остальные главы семейств поддержали ее молчаливым согласием. Я отдавал себе отчет в том, что Совет, как обычно, предпочёл снять риски с себя и взвалить всю ответственность на исполнителя. В случае неудачи, все протоколы тайного собрания будут экстренно уничтожены, обнулив участие кланов в заговоре против Кроноса и его супруги.
Тем не менее, озвученное предложение Верховного Совета — предельный максимум, на который они способны выдать в сложившейся ситуации, и это я тоже прекрасно осознавал.
— Мне нужны имена ваших агентов на острове, — поочередно взглянув в лицо каждого, медленно произнес я.
— Ты узнаешь, кто они, но не сейчас, — сдержанно ответил Клейтон Гунн. — Пока план не реализован, нам так же нужны гарантии, что ты не будешь действовать против наших интересов.
— Все должно выглядеть достоверно и идти своим чередом, — добавил Юджин Грайнер.
— Если ты будешь рассчитывать на чью-либо помощь и поддержку, в конечно счете это может существенно ограничить твой потенциальный ресурс, — вставила Бриана Дерби.
— Хорошо, я в деле. — Пододвинув к себе стопку документов, согласно кивнул я.
Решение было непростым, рискованным, но необходимым в свете грядущих изменений.
Доверие, о котором так много и часто упоминается в Улье — на самом деле подразумевает собой одностороннюю позицию высшего эшелона власти. Ты обязан доверять нам, служить нашим интересам, а мы займём наблюдательную позицию, сняв с себя всю ответственность. Громкие заявления об общем враге — тоже не более, чем блеф. Члены Совета не настолько глупы, чтобы не понимать, что, низвергнув Кроноса и Медею, я рано или поздно возьмусь за них.
Они, в свою очередь, сделают все, чтобы этого не допустить, и, когда это случится, противостояние наших интересов перейдет на следующий уровень.
Глава 15.2
Вернувшись в Улей, я вплотную занялся разработкой своего замысла. В течении нескольких недель мой план претерпевал множество изменений, адаптируясь под развивающиеся события. Крон одновременно вел свою игру, Кая своей импульсивностью и неведением усердно вставляла мне палки в колеса, заставляя раз за разом перекраивать некоторые пункты. Самым слабым и предсказуемым звеном в наметившемся сражении, как ни странно, оказалась Медея.
Длительное употребление наркотика, создающего иллюзию вечной молодости и вызывающего стойкую зависимость, со временем разрушительно сказалось на нервной системе пчелиной королевы. Вспышки агрессии, жестокость, садизм и кровожадные эксперименты с трутнями в ее игровой — последствия злоупотребления «чудодейственным» препаратом.
Ее одержимое помешательство на мне не было спонтанным и беспричинным. Я долго и упорно внедрялся в доверие Медеи, раз за разом доказывая свою преданность, удовлетворяя ее ненасытные потребности, позволяя верить, что она главенствует в наших отношениях и постепенно настраивая королеву против собственного мужа.
Одновременно с этим, используя манипулятивные методы и техники, я создавал свою команду за спиной Кроноса, ни на секунду не забывая, что в числе моих последователей могут оказаться внедренные агенты Совета.
Самым неоднозначным персонажем для меня являлся Трой, но я больше склонялся версии, что он шпион Кроноса. Объясню почему. Все данные, что он мне якобы выкладывал, так или иначе касались королевской семьи. Совет на нашем тайном собрании ни словом не обмолвился о данных фактах, и их неведение в отношении решения Медеи и Кроноса сделать меня «счастливым» отцом так же наводило на определённые сомнения. Мотивы последних вызывали двойственные чувства, несмотря на то, что Дея четко озвучила свою позицию. Ребенок ей нужен, чтобы сохранить власть и удовлетворить требования семьи о продолжении рода, заодно получить временную защиту от охладевшего к ней мужа.
Кроносом, вероятно, двигало совершенно иное желание. Он согласился на проведение ЭКО моим биоматериалом, чтобы выгадать время, предполагая, что ни я, ни Медея не доживем до конца сезонного стрима. Трой в данном случае, как легендарный Троянский конь мог быть подослан ко мне для отвлечения фокуса внимания. Маневр не сработал по причине того, что док оказался двойным агентом. Работая на Кроноса, он попутно выполнял задания членов Совета, которые, разумеется, были в курсе всех происходящих событий.
Трой рассекретил себя за три дня до сезонного стрима, передав мне важные данные, которые в последствии сыграли решительную роль в сезонном шоу. Выходя на арену, я уже знал, что приемный отец и сводный брат Каи живы и находятся в Улье, но Трой не сказал мне главного — кто окажется под маской Кроноса. Убийство Виктора Гейдена совершенно точно не входило в мои планы, а это означает, что Верховный Совет, вопреки своим заверениям и нашим договорённостям, вмешался в стрим и провел последний этап по своим правилам и в угоду личным интересам.
Какова их цель теперь? Покажет время.
Глава 16
Глава 16
Бут
После завершения сезонного стрима меня погрузили в медикаментозный сон, длительность которого определял тот, кто временно взял на себя бразды правления в Улье.
Я не видел снов и полностью потерял ощущение времени. Мое тело постепенно исцелялось и восстанавливалось, пока сознание блуждало за пределами этого мира. Подобную методику опробовали на мне далеко не первый раз. Физическое заживление травм и повреждений проходит быстрее, когда сопротивляющийся разум не отвлекает от процесса лечения.
Возвращение в реальность происходит стремительно и безболезненно. Зрительный фокус в норме, реакции сохранены, память не повреждена, сознание ясное, мышечный тонус в порядке. Состояние мало отличается от пробуждения после самого обычного сна. Я чувствую себя отдохнувшим и полным сил, что, честно говоря, малость обескураживает.
Открыв глаза, я мгновенно узнаю место, в котором нахожусь. Это королевский лофт. Супружеская спальня Медеи. Ее постель, на которой совершались самые дикие сексуальные оргии, в том числе и с моим участием. Всплывшее в памяти имя королевы причиняет фантомный дискомфорт, воскрешая последние мгновенья ее жизни… если, конечно, она действительно мертва. В Улье ни в чем нельзя быть до конца уверенным. Все, что воспринимается, как реальность, в любой момент может оказаться тщательно организованной фикцией или новым витком хитроумной игры.
— Выспался?
Резко дернув головой на звук голоса, я понимаю, что поспешил с выводами о своем удовлетворительном состоянии. Затылок пронзает острая боль, перед глазами мельтешат белые точки.
Идентифицировав источник голоса, я полностью ликвидирую вероятность выживания Медеи. Будь это так, Кая не сидела бы сейчас в кресле королевы, одетая в один из ее полупрозрачных пеньюаров.
— Блядь, — сдавленно застонав, выдыхаю я.
— Многословное приветствие. Я поражена, — раздраженно язвит Каталея.
Представляю, в какой она ярости, но мне совершенно нечем ее успокоить. Мы оба оказались в ловушке чужой игры, но зато теперь находимся на равных. Сомнительное утешение для негодующей пчелки, но другого нет и не предвидится в ближайшее время.
— Ничего не хочешь мне объяснить? — не дав мне ни минуты продыху, Кая стремительно подходит к кровати, и опустившись коленями на матрас, нависает надо мной негодующей тенью. — Где мы, и что происходит?
— Ты жива, разве этого факта недостаточно? — медленно приподнявшись, я сдвигаюсь назад и опираюсь лопатками на изголовье кровати. Инстинктивно прижимаю ладонь к новому шраму от пули на многострадальном левом плече. Боли нет, только неприятный зуд.
— Ты смеешься надо мной? — задыхаясь, взбешенно шипит Кая.
— Отнюдь. Ты снова упустила возможность убить меня. Поэтому не жалуйся, — устало отзываюсь я. — На истерики нет времени. Хочешь ты того или нет, но полную картину случившегося нам придется восстанавливать совместно, — уведомляю я на случай, если она планирует и дальше взрывать мой мозг. — Но сначала я хочу принять душ. Не помню, когда делал это в последний раз.
— Делай, что хочешь, — окинув меня презрительным взглядом, Кая нервно вскакивает с постели и возвращается в любимое кресло Медеи.
Черт, невыносимо смотреть на нее в этом пропитанном безумием и похотью месте.
— Я долго ждала. Полчаса как-нибудь переживу, — проворчав себе под нос, девушка тянется за стаканом сока. На столике накрыт сбалансированный питательный завтрак. Судя по всему, впроголодь ее не держали.
Встав с постели, поочередно разминаю затекшие мышцы. Отсутствие на мне какой-либо одежды не смущает ни меня, ни пчелку.
Опустив тяжелую голову, я бегло осматриваю свое тело. Следы от плети побледнели и почти незаметны, что порождает новый виток вопросов. Сколько же меня держали в отключке? Чем все это время занималась Кая? Сидела здесь в мучительном ожидании ответов? В таком случае, ее нетерпение и напор вполне оправданы.
— Давно ты здесь? — резко замедлившись, я оглядываюсь через плечо.