Алекс Джиллиан – По ту сторону глянца (страница 8)

Меня аж в жар бросает. Дебилизм какой-то. Хоть руками стояк прикрывай. Чего так завелся-то? А? Подумаешь, сиськи. У меня в кадре и лучше были, а не накрывало, как сопливого пацана. Разве что в самом начале, когда в новинку все было, а потом профессионализм и закономерное выгорание сделали свое дело. Я на женщин теперь смотрю в первую очередь, как фотограф, а потом уже оцениваю с мужской точки зрения. Если, конечно, есть что оценивать. Далеко не все, даже самые популярные, модели соответствуют моему вкусу. Эта хабалистая дурища и подавно. Так какого хрена, спрашивается? Сбой системы или эффект неожиданности… Не понимаю. Да и разбираться в этом не хочу.

— Впечатлительный какой, — елейным голоском щебечет Мальвина. Заметила, ведьма. Вытаращилась огромными глазищами на мой стояк, красноречиво натянувший ткань штанов, и ехидно посмеивается.

— Не обольщайся. Стандартная физиологическая реакция на голые сиськи, — нарочито небрежно остужаю ее бахвальство.

— Ага, утешай себя, — самонадеянно парирует она.

Расправив плечи, встряхивает густой розовой копной, живот еще сильнее втягивает, грудь выпячивает. Поворачивается вокруг своей оси, продемонстрировав подтянутую сочную задницу. Фигурка огонь, этого не отнять и объемы, где надо, присутствуют. Не силиконовые, и не приобретенные изнуряющими тренировками. Природное все. Естественное. Маникюра даже нет, и в салонах красоты она явно не частый гость. Может быть, вообще не была там ни разу, а кожа чистая, гладкая, сияющая, не тронутая модным загаром.

— Ну, как уложилась я в три минуты? Насмотрелся? — с вызовом смотрит мне в глаза. — И какой вердикт?

— Не понял еще, — Скрестив руки на груди, лениво выгибаю бровь. — Еще разок покрутись.

— Э, нет, приятель. Еще разок только за отдельную плату, — прикрыв сиськи волосами, стервозина возвращается к торгам.

— Услуги поломойки продать не вышло, решила заработать привычным путем? — цинично уточняю я, неожиданно поймав себя на том, что не прочь воспользоваться обновленным предложением.

Сдурел, Красавин? Заразила она тебя, что ли? Вмазав себе мысленную оплеуху, прихожу в чувство.

— Зря стараешься. Мне не интересно.

— Да, неужели, — демонстративно покосившись на бугор в моих брюках, ухмыляется девчонка. — Как-то неубедительно прозвучало.

— Могу повторить, но твое время вышло и лучше бы ты его потратила на поиски своего дешевого платья, а не на нелепые выпрыгивания из трусов, — пожав плечами, в два шага пересекаю разделяющее нас расстояние. Легко подхватив оторопевшую девицу за талию, взваливаю ее себе на плечо и волоку прямиком к входной двери. — Что-то ты загостилась. Пора и честь знать.

— Ах ты… мудак. Отпусти! Куда ты меня тащишь? — Она начинает брыкаться, колотить меня кулаками по спине и верезжать во все горло.

— Заткнись, ты сама напросилась, — Смачно шлепаю ладонью по пятой точке, и открыв замок, бодро спускаюсь по ступеням с крыльца. Она опять было пытается завопить, но очередной звонкий шлепок по упругой ягодице, заставляет крикунью притихнуть.

В крови гуляет адреналин, с губ срывается злорадный смех. Допрыгалась, дурочка. Ибо не хрен злить взрослых, может и ответка прилететь. Закон бумеранга он такой. Никого не щадит и скидок на возраст и объем серого вещества в мозгу не дает.

Достав из кармана брелок с ключами от машины, снимаю свою новенькую черную «Ауди» с блокировки и засовываю шипящую дикарку на пассажирское сиденье.

— Только попробуй, — предостерегающе цежу я, когда, вернув свободу движений, она замахивается, чтобы вмазать мне по роже. — В бассейне утоплю, а ментам скажу, что пьяная полезла и захлебнулась, — говорю на полном серьезе. — Вокруг никого, соседи на работу с утра укатили. Свидетелей нет. Начальник местной охраны мой близкий родственник, записи с камер удалит, — не моргнув глазом, выдаю ей неутешительный расклад.

Мальвина ловит мой угрожающий взгляд и как-то сразу сникает. Приступа внезапного смирения мне с лихвой хватает, чтобы обогнуть автомобиль и сесть за руль. На всякий случай заблокировав дверные замки, завожу двигатель и резко срываюсь со стоянки. До пропускного пункта едем в напряженной тишине. Сгорбившись и обхватив голые плечи руками, Мальвина отрешенно смотрит в окно. Шокировано молчит, поджав губы. Потряхивает ее неслабо. А это называется откат, прыгунья. Впредь будешь умнее.

Минуя пост, проезжаю еще метров пятьсот и торможу на обочине возле разросшегося куста сирени. Снимаю блокировку дверей и не глядя на нее, коротко, но емко командую.

— Приехали. На выход.

— Что, прямо здесь? Даже домой не подбросишь? — Чувствую, как прожигает меня умоляющим взглядом, но упорно не смотрю в ответ. Не хочу. Достала.

— Покажи то, что так охотно демонстрировала мне, и желающие подбросить найдутся, — безразлично бросаю я.

— А если меня изнасилуют и убьют? — жалобно шмыгает носом.

— Не мои проблемы. Уверен, ты не пропадешь.

— А мои личные вещи? Это, вообще-то, воровство. Меня заставил раздеться….

— Ты сама разделась. Никто тебя не заставлял, — перебиваю я. — Через час поеду в город, выкину твое шмотье здесь, — вспомнив, что где-то в доме осталась ее сумка, телефон и одежда, нехотя иду на уступки.

— То есть я должна целый час сидеть в кустах в одних трусах? — возмущенно взвизгивает она. Недолго музыка играла. Снова сучий голосок прорезался.

— Вон пошла! — громогласно рявкаю я, для пущего устрашения ударив ладонями по рулю.

Девчонка испуганно дергается и трясущимися руками тянет на себя ручку. С опаской выглядывает на дорогу, и убедившись, что в зоне видимости нет других автомобилей, наконец-то вылезает из салона. Дышать сразу становится легче. Провоняла мне всю машину своими приторными дешевыми духами.

— Козел! — с чувством бросает напоследок, а потом со всей дури шарахает дверью и трусливо семенит в сторону зарослей сирени.

— Дура! — опустив стекло, оставляю последнее слово за собой и взвизгнув покрышками разворачиваюсь в обратном направлении.

Всю дорогу до дома ржу как конь. Давненько в моей жизни не случалось подобных казусов. Если поковыряться в памяти, то, наверное, никогда. Таких непроходимых идиоток встречать еще не доводилось. Даже Вику переплюнула, хотя та оторва и мозгоклюйка, каких поискать. Я, вообще, по жизни не агрессивный человек, но тут она мне просто шанса сдержаться не оставила. Пусть посидит, подумает, работу над ошибками проведет. А могла бы спокойно уйти с десятью тысячами на карте.

Дома меня встречает благословенная тишина. Хорошо-то как, спокойно! Никто не нервирует, денег не требует, голыми сиськами не трясет. Чисто, как в морге, за исключением валяющихся на полу рубашки и джинсов. Перед глазами на мгновенье возникает виляющая аппетитной задницей Мальвина, ее выпяченная роскошная тройка с острыми вершинками и стервозные синие глаза с густыми ресницами. Член снова резво приподнимается, вызывая паскудное чувство брезгливости. К самому себе. Докатился, Красавин. На безмозглых потаскух потянуло.

Раздраженно морщась, быстро собираю разбросанные вещи и кидаю их в стирку вместе с влажным полотенцем, обнаруженным на краю раковины в гостевой ванной. Тут же висит на крючке безвкусное яркое платье и женская сумочка. Китайский ширпотреб. Засовываю все это богатство в мусорный мешок. Затем поднимаюсь наверх, проверяю спальню, где ночевала розоволосая беда, на наличие посторонних вещей. Телефон, тюбик помады, туфля. Одна. Вторую я последний раз видел вчера, когда та летала в несчастное зеркало.

Спускаюсь в гостиную, бегло прохожусь по комнате, заглядываю в вылизанную до блеска кухню. Тщетно ищу грязные пятна и тарелки. Их нет. Столешницы сверкают, отражая солнечный свет. Где-то глубоко внутри царапает совесть. Как ни крути, но десятку девчонка точно заработала. После недолгих переговоров с самим собой, запихиваю в ее сумочку две пятитысячные купюры. Оставляю мешок с убогим шмотьем на стуле, ставлю кружку в кофейный аппарат и заглядываю в холодильник, а там настоящий пир. Холодные закуски, креманки с салатами, какая-то нарезка, запеченное мясо в фольге. Даже не порезанное. Гости явно не на еду налегали. Вика могла и не тратиться, хотя…. Желудок издает радостный клич, и я нетерпеливо достаю все, на что падает голодный взгляд.

За пятнадцать уминаю треть продуктов, запивая все эти кулинарные излишества двумя порциями эспрессо. На поиск второй туфельки благополучно забиваю болт. Настроение стремительно ползет вверх и на радостях на меня находит приступ беспричинной щедрости. Добавив в сумочку Мальвины еще одну пятерку, чувствую, как где-то внутри исчезает неприятный тянущий узел.

Взглянув на часы, подсчитываю, что с того момента, как высадил девчонку в кустах прошло минут тридцать. Одумалась или рвет и мечет, проклиная меня последними словами? Скорее всего, второй вариант, но мало ли. Вспоминаю перепуганную мордашку и невольно улыбаюсь. Дурища. Хамка. Провокаторша. Как пить дать, вляпается однажды по самое не хочу. Да и пофиг, честно говоря. Не мое дело. У каждого своя дорога, выложенная граблями. Одни — прут напролом, набивая шишки, другие — продвигаются окольными путями, третьи, самые осторожные — топчутся на месте. Выбор всегда и во всем за самим человеком. Только за ним. Как говорится, куда крутанешь штурвал, туда и поплывешь. Ну а если море вдруг заштормит, значит, сам дурак, раз не проверил погодные сводки.