Алекс Джиллиан – По ту сторону глянца (страница 7)
Подавившись кофе, девчонка закашливается, смешно округляя и без того большие глаза. Поставив кружку на блюдце, смотрит на меня, то краснея, то бледнея, мычит что-то невнятное, руки трясутся. Напугалась, соплячка? То ли еще будет.
— На выход пошла, — не услышав ничего вразумительного, киваю на дверь и только сейчас замечаю, что вокруг чисто, как в морге. Никаких следов вчерашнего погрома. Полы блестят, окна, выжившие зеркала и столешницы — тоже.
Честно, не ожидал. Викки сто лет сама палец о палец не щелкала, а тут за ночь полный марафет навела после ледового побоища. Неужели совесть проснулась? Я даже не надеялся, что она всю ночь с таким усердием дом драить будет. Так, припугнул, чтобы не расслаблялась. За клининг я в состоянии заплатить. Просто хотелось урок преподать. А Викки всерьез за дело взялась. И когда успела? Времени-то прошло часов восемь, а уборки было, как минимум, на сутки.
— А заплатить? — откашлявшись, с наездом бросает девчонка.
Я даже теряюсь от подобной наглости. Бесстрашная, что ли? Или просто чокнутая?
— За что, стесняюсь спросить? — насмешливо уточняю я, рассматривая возмущенную мордашку в обрамлении длинных розовых волос.
Отчетливо помню, что вчера были кудри. Сегодня на них даже намека нет и оттенок не такой яркий, как накануне. Голову успела помыть чертовка и полотенцем наверняка воспользовалась. Надо все после нее продезинфицировать. Кружку, постельное белье, душевую кабинку…
— А ты не стесняйся, спрашивай, — расправив плечи, продолжает дерзить.
Выгнув брови, иронично оглядываю обнаглевшую девицу с головы до ног, узнав на ней Викины джинсы и рубашку от Дольче. Вот гадина, еще и в вещах сестры порыться успела.
— Мне полицию вызвать? — раз по-хорошему не понимает, перехожу к угрозам. Воровка хитро прищуривается и абсолютно по-хамски выдает:
— А, вызывай! Мне есть, что им рассказать. Или плати, или я быстро весь ваш притон ментам сдам. Нашли дуру, — смешно сморщив носик, фыркает она. — Не думай, что у меня из-за ваших нарколыжных напитков память отшибло. Сначала опоили, потом использовали, как бесплатную рабсилу. Ладно хоть не изнасиловали, а то я бы…
— Ты что плетешь?! — потеряв терпение, рявкаю я. — Кому ты сдалась? Ты себя в зеркало видела? Вон пошла!
— С места не сдвинусь, пока свои деньги не получу, — скрестив руки на груди, вызывающе вздергивает подбородок. Вот же бесстыжая дрянь, а с виду мелкая, хрупкая, весу всего нечего, зато гонора ого-го.
— Тебя вынести?
— Только попробуй. Я на тебя заяву накатаю за рукоприкладства и домогательства.
Эта может. Из принципа. Лишь бы нагадить. Непонятно только из-за чего она так взбеленилась. Долбанутая на всю голову. Тяжко вздыхаю и прохожусь пятерней по волосам.
— Че те надо, а? — соглашаюсь на переговоры, потому как спорить с этой идиоткой бесполезно. Она стреляет в меня синющими глазами и победно улыбается.
— Ты прослушал, халявщик. Пока вы мирно дрыхли в своих кроватках, я всю ночь вашу хату от дерьма оттирала. Твоя сестрица-лисица обещала, что ты заплатишь.
Меня аж передергивает. Ну и лексикон. Из какой помойки она вылезла? Стоп! Что? Оторопело шарю взглядом по гостиной, сравнивая, что тут творилось вчера и как блестит чистотой сейчас. Пазл внезапно складывается. Ну, Вика… Убью. На автомате сую руку в карман, нашаривая там телефон. Набираю любимую сестрицу, и та даже трубку берет чуть ли не с первого гудка.
— Викуль, а ты где? — интересуюсь медовым голосом.
— В театре. Где мне еще быть? У меня репетиция, и ты меня, мягко говоря, отвлекаешь, — с недовольством вываливает Викки. Сжимаю мобильник до хруста в костяшках, перед глазами темные круги. Какая же сука!
— Выспалась?
— Нет, блин, всю ночь тряпкой полы и стены драила, — насмешливо фыркает сестра. Она даже не думает отпираться. — Ты правда думал, что я по щелчку твоих пальцев в золушку превращаюсь?
— По-моему я дал тебе четкие инструкции насчет твоей гостьи? — срываюсь на свирепый рык.
— А с какого лешего она моя-то? Ты ее оставил, вот и разбирайся. Кстати, не забудь расплатиться. Я Мальвине десятку обещала. Извини, но у меня на картах по нулям из-за одного скупердяя.
— Ты офонарела?
— Дом чистый? Все убрано? — словно издеваясь лениво любопытствует язва. Втягиваю воздух как огнедышащий дракон и молчу. Кроме матерных слов на ум ничего дельного не приходит. — Ты обозначил задачу. Я выполнила. Какие претензии? — добивает с нескрываемым сарказмом.
— С моими претензиями ты ознакомишься вечером, когда вернешься. Готовься, Викуль, — ядовито бросаю я и прерываю вызов.
Снова смотрю на девчонку.
— Мальвина, значит. Это рабочее прозвище или что?
— Мне до фонаря, как ты будешь меня называть. Хоть Мальвина, хоть Алевтина. Любой каприз за ваши деньги. Условия я озвучила. Или тридцатка сейчас, или восемьдесят штук в месяц. Заметь — второй вариант выгоднее.
Она поднимает подбородок выше, взгляд прямой, упрямый. Пухлые губы даже в поджатом состоянии бантик напоминают. Смазливая стервозина, и отсутствие вчерашнего шлюховатого раскраса ей только в плюс. Молоденькая совсем, тоненькая, макушкой едва до плеча мне достает, а характер, как у прожжённой девицы с улицы. Неужели не осознает, что силы неравны? Она в чужом доме, сыплет требованиями, хамит, нарывается, а если я маньяк? Или просто неадекват с садистскими замашками? Совсем что ли бесстрашная? Или глупая?
— Для кого выгоднее? — с недобрым прищуром спрашиваю я.
— Для тебя, естественно, — снисходительно хмыкает розоволосая. Мальвина, мать ее. Почему Мальвина-то? Она вроде как Золушкой представилась, и туфельку даже потеряла, которая метким Викулиным ударом зеркало на осколки разнесла. Как бы теперь ее в тыкву усадить и восвояси выпроводить?
— Моя сестра с тобой на десятку договаривалась. Не вижу смысла переплачивать. Аттракцион щедрости ищи в другом месте.
Не собираясь уступать абсурдным требованиям находчивой девчонки, снова утыкаюсь в телефон. Жму на иконку мобильного банка и захожу в приложение.
— Диктуй номер, и чтобы через минуту духу твоего здесь не было. Шмотки только оставить не забудь.
— Тридцать, а шмотки заберу в качестве бонуса за моральный ущерб, — нагло чеканит мелкая злыдня.
Решив, что ослышался, поднимаю голову, сталкиваясь со злющим упертым взглядом. Вот я встрял меж двух гремучих кобр. То одна ядом плюется, то вторая.
— Десять, и я собственноручно вытряхну тебя из этих тряпок, — угрожающе шагаю вперед.
Девчонка подскакивает с дивана, явно не намереваясь сдаваться без боя. Резво обходит стол и, приблизившись, тычет пальцем мне в грудь. Хотя удобнее было бы лбом постучаться. Роста в ней еще меньше, чем я предполагал.
— Правильно Викуля про тебя сказала. Жмот и придурок, — нахохлившись как боевой воробей, выдает вреднючая зараза.
— Так, ты меня окончательно выбесила. Я передумал. Никаких денег, — ледяным тоном отрезаю я, выразительно глянув на упирающийся в мою грудь палец. — Руки прочь и шагом марш наверх. Переодеваешься и пиздуешь отсюда. Даю три минуты на сборы.
— О как! Напугал до усрачки. Бегу и спотыкаюсь, роняя тапки! — насмехается скандалистка. Чтобы не задирать голову при разговоре, отступает на шаг назад. Потом еще на один. — А знаешь, зажрись своими бабками, и обноски мне чужие не нужны, — неожиданно заявляет она.
Губы кривятся в глумливой усмешке, в синих глазах полыхает злость и коварное предвкушение. Что-то задумала, стерва. Сейчас точно отчебучит.
— Вот и договорились, Мальвина. Стоило так упираться?
С подозрением наблюдаю, как девчонка небрежно ведет плечами и подняв руки к воротнику Викиной рубашки, рывком распахивает ее на груди. Кнопки расстёгиваются мгновенно, с пуговицами эффект был бы немного иной, а тут я просто не успеваю среагировать. Секунда и скомканная рубашка летит мне в лицо.
Не теряя времени даром и наслаждаясь моей вытянутой физиономией, девушка так же проворно расстегивает джинсы и, спустив их по бедрам, отпинывает те в мою сторону, оставаясь в одних трусах. Розовых! Под цвет волос! С довольной кошачьей мордой на причинном месте. Не бесстрашная она, а самая обыкновенная бесстыжая дура без тормозов.
Мысленно обматерив пигалицу, вслух не могу выжать ни слова. Как конченный кретин пялюсь на гребаную кошку на ее трусах. Киска, бл… Взгляд, как примагниченный ползет по точеным бедрам вниз, отмечая стройные ножки, а затем обратным маршрутом вверх. Кошак злорадно ухмыляется, и кажется, даже подмигивает, довольно мурлыча
Глюки? Похоже на то. Докатился, говорящие бабские трусы мерещатся. И на белую горячку не спишешь. Я вчера ни капли алкоголя не употребил. Так какого хрена?
— Выше тоже есть, на что посмотреть, — язвительно подначивает меня Мальвина. Дурища! Не пойму — чего добивается? Но раз сама предлагает, то почему бы нет. Ничего нового все равно не увижу. Работа такая. Каждый день полуголых красивых баб снимаю. И не чета этой пигалице.
Мажу взглядом по впалому животу и выступающим ребрам. Талия тонкая, пальцами обеих рук можно обхватить, но как-то не хочется. Правда, подскочивший по стойке смирно член считает иначе. В отличие от меня ему все нравится, особенно упругая грудь с торчащими маленькими сосками. Такими же розовыми, как ее рассыпавшиеся по плечам волосы, насмешливо кривящиеся губы и трусы с глумливой кошачьей мордой.