Алекс Джиллиан – (Не) в кадре (страница 65)
— Я тоже, Макс, — сдавленно шепчет она и резко отпрянув, смахивает с щек скатившиеся слезинки. — Все, я больше не ною и никакой жалости к себе. Пойду, не провожай, — вымученно улыбнувшись соскальзывает со стула и, забрав свои экземпляры документов, идет к выходу.
— Спасибо за вещи и… за все остальное, — опомнившись, бросаю ей в спину.
— Пиши, если вдруг соскучишься, — Кира останавливается в проеме, но так и не решается обернуться. — Хотя нет. Лучше не надо. И на мои звонки и письма не отвечай. Будь уверен, у меня все будет в порядке.
Она уходит, оставляя запах своих духов и терпкую горечь на душе. Наш сравнительно короткий брак был насыщен яркими незабываемыми событиями, и, отпуская Киру в новую жизнь, я прощаюсь с огромной частью — своей. Мы познали много радости и много горя и в какой-то момент сломались, утратив ту хрупкую неокрепшую связь, на которой держались наши отношения.
Закурив сигарету, я выхожу на крыльцо. Кира уже уехала, и уверен, она приложит максимум усилий, чтобы мы с ней никогда больше не пересеклись. По крайней мере до тех пор, пока не залатает свое сердце. Исходя из того, как она уверенно говорила и с каким достоинством держалась, этот процесс уже запущен и значительно продвинулся вперед.
В кармане брюк пиликнул телефон. Достаю его и открываю всплывшее на экране сообщение:
Сжав пальцами переносицу, устремляю уставший взгляд в усыпанное звездами небо и глубоко затягиваюсь сигаретой, ни о чем, абсолютно ни о чем не думая. Я предполагал, что Варю будет временами крыть. Ничего неожиданного не произошло.
Выбросив затушенный окурок в мусорку, возвращаюсь в дом и решительно прохожу на кухню. Сфотографировав лежащее на барной стойке свидетельство о расторжении браке, одним кликом отправляю Варе и следом печатаю сообщение:
Она тут же просматривает, но ничего не отвечает. Это нормально, убеждаю себя. Варе нужно время, чтобы осмыслить новую реальность, и я ей его дам. До завтрашнего вечера. И ни днем больше.
Я приползаю из офиса без сил. Уставшая, выпотрошенная и полностью утратившая веру в способность Ладыгина хоть как-то улучшить мое положение. Он по-прежнему кормит меня обещаниями, что плачевная ситуация вот-вот сдвинется с мертвой точки. С самого утра я созвонилась с обеими воспитательницами из группы Ильи, и они поведали, что за время его отсутствия, Влад приходил в детский сад каждый день. Меня охватил ужас и лютая ярость. Если бы я не прислушалась к маме, он спокойно мог забрать сына из сада и не поставить меня в известность. Не для того, чтобы скрывать от меня или похитить… Нет. Вчерашний спектакль наглядно показал, что подобными манипуляциями он ставит перед собой несколько иные цели. Одна из них — довести меня до нервного истощения, заставить пойти на попятную и явиться к нему с повинной. Еще вчера утром я бы сказала, что таким образом Влад ничего не добьётся и вызовет обратную реакцию. А сегодня понимаю… шансы у него есть и неплохие.
— Я могу попросить вас не отдавать Илью отцу? — ни на что особо не надеясь, поинтересовалась я у заведующей. — Написать заявление, например?
— Без решения суда мы не имеем права отказать законному отцу в праве забрать ребенка.
То есть до судебного заседания мне просит жить как на пороховой бочке, каждый день ожидая подвоха от мужа и свекров. И ровно столько же продлятся проблемы с моим бизнесом. А если Влад на суде пойдет в отказ, то будет еще одно заседание. После трех месяцев, представляемых по закону на примирение супругов.
Три месяца ада… Я выдержу столько?
Не уверена.
Днем в студию пожаловала очередная проверка. На этот раз пожарная инспекция, но, к счастью, при всем желании найти нарушения и к чему-нибудь прицепиться, к обеду они покинули офис ни с чем.
Ума не приложу, как Макс умудрился получить развод за неделю, но его свободное положение совершенно не меняет мое — удручающее и почти безысходное.
— Варь, мы на прогулку, — мама осторожно дотрагивается до моего плеча.
Вздрогнув, я отворачиваюсь от кухонного окна и смотрю на нее затравленным взглядом.
— Может, не надо? Я боюсь…
— А ну-ка успокоилась! — взяв меня за руки, мама подталкивает мою еле живую тушку к стулу и заставляет сесть. — Отставить панику, Варь. Ты накручиваешь себя.
— Мне нужна помощь, мам, — признаю я, убирая растрёпанные волосы за уши. — Я не ожидала такого прессинга. Ты предупреждала, помню, но то, что они творят, выходит за рамки разумного. Суд через три недели, я просто не вытяну…
— Ма, пошли с нами, — врывается на кухню Илюша, одетый в модную новенькую ветровку. — Хватит сопли на кулак наматывать. Я тебя простил, — заявляет он.
Протопав прямо в уличных кроссовках ко мне, сынок обнимает меня за талию обеими руками и прижимается головой к моему животу. Я надрывно всхлипываю, гладя темные мягкие волосики.
— Давай Максиму позвоним? Ты с ним всегда веселая, — отстранившись Илюша с недетской серьёзностью смотрит мне в глаза. — Так и быть, пусть живет с нами, но с одним условием…
— Все, что хочешь, — шепчу я, улыбаясь сквозь слезы.
— Мы заведем собаку.
— Завтра же начнем выбирать, — быстро соглашаюсь, радуясь положительной перемене в настроении моего маленького гномика.
— И папа сможет приходить к нам в гости, а я к нему, — важно добавляет мой маленький дипломат.
— Договорились, — заключив сына в объятия, целую его темную макушку и нехотя отпускаю: — А теперь беги с бабулей, а я вам вкуснейший ужин приготовлю.
— Можно мне макароны с сосиской?
— Сегодня — да, — с улыбкой киваю я.
Проводив маму с сыном, остаюсь в квартире одна. Сергей еще не вернулся с работы, и у меня есть пара свободных часов, чтобы приготовить вредную еду, собраться с мыслями и решиться, наконец, попросить Макса о помощи.
Звонок в дверь застает меняв врасплох, потому что гостей я не жду. Первая пугливая мысль — это Влад. Вчера мы так и не поговорили, и он вполне мог явиться без предупреждения. Эффект неожиданности в таком случае сыграл бы в его пользу. Но, посмотрев в глазок, я вижу не Влада, а смутно знакомого брюнета в строгом деловом костюме.
Дверь открываю с опаской и с удивлением вижу на площадке целую делегацию из трех человек. Серьезным представительным брюнетом оказывается Дмитрий Солнцев, муж Маши, которая с его помощью посодействовала мне с поступлением в вуз. Она сама тоже здесь и… Макс. Тоже серьезный и представительный.
— Здравствуйте, — растерявшись, приветствую нежданных гостей.
Распахнув дверь, отхожу вглубь крошечной прихожей. Боюсь, что все они не поместятся на скромном пятачке в два квадратных метра.
Дмитрий Евгеньевич сдержанно кивает, окидывая меня цепким взглядом и проходит первым. Ух, словно рентгеном просветил. Я аж оцепенела и встала по стойке смирно.
— Привет, мы пришли тебя спасать, — тепло улыбается Маша, разряжая обстановку. Просачивается вперед мужа и непринуждённо индексируется: — Где у вас ванная? Руки помою.
Я немного дерганым жестом показываю направление, и бросаю на Макса укоризненный взгляд.
— Почему не позвонил?
— У тебя имеется плохая привычка — не отвечать на мои звонки, — насмешливо замечает Красавин и ведь не упрекнешь его в лукавстве.
Мужчины разуваются и проходят за мной в большую комнату, которая служит и гостиной. Спальней для мамы и Сергея, потому что вторую комнатушку заняли мы с Ильей.
— Присаживайтесь, — указываю на диван, поочередно рассматривая то жутко делового Солнцева с непробиваемым выражением лица, то невозмутимого Красавина с подозрительно довольной улыбкой. — Чай? Кофе?
— Ничего не надо, — отрубает Дмитрий Евгеньевич.
Проигнорировав диван, он располагается в кресле и пододвигает к себе старенький журнальный столик на колесиках. Ставит сверху свой металлический дипломат и положив руки на подлокотники устремляет на меня сосредоточенный взгляд.
— Рассказывай, Варвара, — припечатывает строгим тоном.
Слегка опешив, я кошусь на Макса. Он ободряюще обнимает меня за плечи и усаживает в кресло напротив Солнцева, а сам плюхается на диван.
— Что? — смущенно выдыхаю я, не зная куда деть трясущиеся руки. Красавин, зараза, мне совершенно не помогает, заняв наблюдательную позицию. Еще и радостно лыбится, словно в лотерею выиграл.
— Все, — поясняет Дмитрий.
Ну как поясняет… Только страху наводит. Энергетика у него, как и много лет назад — мощная и подавляющая. Хочешь не хочешь, а растеряешься и начнёшь невнятно блеять.
— Коротко, четко, по пунктам., — перечисляет Солнцев. — И не дёргайся так. Я — адвокат, а не каннибал.
Ага, не каннибал, а выглядит именно так. Я заранее чувствую себя съеденной с потрохами. Бедная Маша. Как она с ним живет? Или дома он не такой суровый? Так-то красивый мужик, но, блин, взгляд просто убийственный. Попробуй с таким, разведись, а я еще себя жалею…
— Дим, давай, как-то помягче, что ли. По-родственному. Ты не в суде, — раздаётся за спиной Машин голос. Она встает справа от моего кресла и кладет руку на мое плечо. — Варюш, не обращай внимания, он такой грозный, потому что сто лет женщин не защищал.
— Почему? — ее слова вызывают у меня еще большую оторопь. А вдруг он женоненавистник и споется с Грудиниными?