Алекс Джиллиан – (Не) в кадре (страница 60)

Старательные налоговики подняли всё: договора, счет-фактуры, регистры бухгалтерского и налогового учета, акты, платежные документы, книги покупок и продаж, накладные, путевые листы. Опросили сотрудников и прошерстили весь офис. Разумеется, у них нашлось к чему придраться. Это нетрудно, если ставить перед собой конкретную цель.

Без косяков не работает ни один бизнес, но в моем случае ни о какой рассрочке на предоставление недостающих документов и речи не шло. Договариваться по-хорошему было бессмысленно. Налоговые инспектора в составе семи человек прямым текстом заявили, что мое ИП и недавно открывшееся ООО подпадают под критерии риска и подозреваются в нарушении налогового законодательства.

По закону сроки для такой проверки составляют два месяца, но мои доблестные налоговики справились за один день. Еще бы — такой-то толпой на мой сравнительно небольшой бизнес с минимальным числом сотрудников в штате. Всего пятнадцать человек, включая меня и бухгалтера.

К вечеру расчетные счета заблокировали.

В панике я набрала номер Ладыгина, и тот в довольно сухой форме предупредил, что его юридическое сопровождение в данных вопросах оплачивается отдельно. Я была согласна на все, и попыталась ему перевести аванс с накопительного счета, которым мы с мужем пользовались совместно (открыт он был на его имя), но я даже в приложение банка войти не смогла. Влад ограничил мне доступ, хотя там хранились и мои сбережения. Не до конца осознав степень творящегося беспредела, я расплатилась кредиткой. Ладыгин пообещал, что экстренно займётся моими проблемами, затем посоветовал успокоиться и ехать домой.

Успокоиться? Смешно. Я места себе не находила, и полночи пыталась дозвониться Владу, надеясь достучаться до его здравого смысла и напомнить о том, что свой бизнес я поднимала сама и незначительный стартовый капитал давно перекрылся прибылью, которая ушла в общий бюджет. Нелепо полагать, что проверки нарисовались сами собой и Грудинины к ним совершенно не причастны. Виктор Степанович не только блестящий хирург, но и обладает обширными связями. Многих городских управленцев вытащил с того света, за что они с радостью окажут ему небольшую услугу.

В итоге ни Влад, ни его гиперактивные родители не взяли трубку. Я звонила и с маминого телефона, и с номера Сергея — результат был тот же. Не придумав ничего лучше, я набрала Маринку, и она сорвалась среди ночи и прилетела ко мне. Ее порыв меня ничуть не удивил. Грызлова из той породы людей, кому не дает покоя чужое счастье, но в беде она первая придет на помощь.

Маринке мой все еще муж ответил сразу, и она быстро передала трубку мне.

— Если ты по просьбе своей подружки, то передай, что я ее предупреждал. Пусть не жалуется, а пожинает плоды своего блядства… — агрессивно начал он, еще не догадываясь, с кем говорит.

— Влад, что ты устроил? Зачем? Я ни на что не претендую, но мой бизнес…

— Ты кое-что упускаешь, Варь. В браке все общее, — после короткой заминки прогремел его голос. — Кроме того, что было приобретено — до. Поэтому ты ни на что и не можешь претендовать, а вот я очень даже — да.

— Давай встретимся и поговорим?

Я все еще надеялась на мирный исход или конструктивный диалог, но, видимо, родители хорошо присели на его уши и, пользуясь случаем, настропалили любимого сыночка против ненавистной невестки.

— Это только начало, Варь. Готовься, — мрачно пообещал Влад, заставив меня сжаться и похолодеть от одного звука его голоса. — Но ты можешь передумать… — добавил чуть мягче, но легче мне не стало. Наоборот, душа ушла в пятки, а сердце забилось в оголтелом ритме.

— Что ты имеешь в виду?

— Не строй из себя дуру! — рявкнул он. — Все ты поняла. Возвращайся с сыном домой, а завтра отзовёшь свое заявление. И тогда я подумаю, стоит ли дать тебе второй шанс.

— Ты с ума сошел? — изумленно прошептала я.

— Это у тебя мозги стекли в одно место, — огрызнулся Влад.

— Мы не сможем жить вместе после всего…

— Ты хорошо подумала?

— Да.

— Идиотка, безмозглая дура. Теперь вини только себя, но помни, что выбор у тебя был. Больше нет. Я разнесу твой бизнес в щепки, и на суд ты явишься безработной и погрязшей в долгах. А еще я достал заключение из психушки, где твоя мамаша дважды проходила принудительное лечение от алкоголизма. Ты знала, что у ее муженька есть судимость по 111 статье за причинение тяжких телесных? Уголовник и алкоголичка. И в такой атмосфере ты собираешься воспитывать нашего сына? Хрен тебе. Поняла? — злобно прорычал муж и сбросил вызов, не дав мне вымолвить ни слова.

Опустив телефон на столешницу, я тяжело осела на стул и невидящим взглядом окинула напряжённые шокированные лица мамы и Маринки. Безусловно они слышали все. Вопли Влада разобрал бы даже глухой.

— Ты записала разговор? — первой отмерла мама и отвела глаза в сторону.

Мне было жутко стыдно за унизительные слова мужа в ее адрес. Да и Сергея зацепило. Как Влад узнал про судимость и вообще догадался, что копать нужно в этом направлении? Мы с мамой никому не говорили и даже между собой не обсуждали. Да и о чем говорить? Подрался по молодости, отсидел полгода и вышел по условно-досрочному.

— Нет, — тихо простонала я и схватилась за голову. Под накалом эмоций советы Ладыгина напрочь вылетели из памяти.

— Я записала, — Марина передернула плечами и взяла со стола телефон. Пару раз провела пальцем по экрану и убрала его в сумочку. — Переслала аудиофайл тебе. Не благодари, — взмахнув рукой, Грызлова лучезарно улыбнулась. — Чего сникла, подруга? Прорвемся. Этот козел еще ответит за свои угрозы. Сына у тебя никто не отберет. Не в нашей стране. Справкам, которые насобирал твой придурок, тысяча лет. Судья на них даже не взглянет. Тебе нужен грамотный юрист, Варюх.

— У меня есть, — мертвым голосом пробормотала я.

— Позвони Красавину, — вмешалась мама.

— И правда. Должна же быть от него какая-то польза! — поддакнула Грызлова.

— Перестаньте, — прикрикнула я на обеих. — У него тоже развод и куча проблем. Я не стану наваливать ему еще и свои. У меня есть адвокат…

— Варь, если вы решили быть вместе, то и проблемы теперь общие, — попыталась вразумить меня мама.

— Справлюсь. Сама. — отрезала я.

Потом была бессонная ночь, полная тревог и долгий телефонный разговор с Максом. Я заверила его, что у меня все просто отлично. Лучше, блядь, не бывает. Господи прости… Адвокат работает, процесс идет, муж на связь не выходит, но для Максима это скорее положительная новость, чем нет. О своих проблемах я трусливо промолчала, не стала взваливать на него лишнюю ответственность, а в том, что он тут же бы впрягся — сомнений нет.

В пятницу я в садик Илью не повела. Подсознательно прислушалась к мамину чутью. И сама решила из дома не выходить и целый день провела на созвоне с адвокатом. Ладыгин запрашивал то один документ, то другой, но никакой конкретики так и не озвучил, пичкая меня сложными размытыми формулировками и обещая разобраться в короткие сроки.

А ночью к нам домой завалился Влад. Пьяный или обдолбаный… Я не поняла… Через дверь сложно определить… Он долго барабанил в квартиру, матерясь на весь подъезд, то угрожая и понося меня на чем свет стоит, то умоляя вернуться и начать с чистого листа.

Я не открыла… Мама не позволила, и Сергей встал стеной. Чудо, что Илья не проснулся. Он за день так угулялся с мамой на детской площадке, что вырубился без задних ног в дальней комнате, расположенной в противоположной стороне от входной двери.

Следуя примеру находчивой Маринки, все громкие высказывания Влада мама записала на телефон. А я, как и первый раз растерялась и запаниковала, не ожидая от своего сдержанного, рассудительного и воспитанного мужа подобной дичи. Когда мама пригрозила Владу полицией, Влад мгновенно притих и быстро ретировался, брякнув напоследок:

— А вы могли бы объяснить дочери, что главная ценность жизни — это семья, а не очередной хер. Церковница хуева…

— Так за семью не сражаются, сынок.

Эти слова он уже не услышал, но меня они проняли до глубины души. Потому были правдивы на сто процентов.

В субботу утром я встала разбитая и с опухшими от слез глазами. Кое-как привела себя в порядок к приезду Макса. Он забрал свой Лексус из сервиса и пребывал в отличном настроении. Меня же не радовало ни солнце, ни отличная погода, ни бурный восторг Ильи, ни пламенные взгляды Красавина, которыми он то и дело меня окидывал. Макияж скрыл следы бессонной ночи, но он все равно заметил, что со мной творится что-то неладное.

— У тебя все нормально? Ты какая-то не живая, — спросил он, когда мы запихивали мои сумки в багажник внедорожника. Илья к этому времени уже сидел пристегнутый на заднем сиденье в детском кресле, непонятно откуда взявшемуся в машине Красавина.

— Немного не выспалась, по дороге досплю, — вяло отозвалась я.

— Хочешь, я все отменю, и мы поедем туда, где сможем побыть только втроём? У меня есть на примете одно место, — Макс взял мою руку, проницательно взглянув в глаза.

— С ума сошел? Илья так ждал этот день, — отрицательно качнув головой и порывисто прижалась к нему, спрятав лицо на твердой груди. Втянула носом будоражащий мужской запах и на мгновение замерла, наслаждаясь исходящим от сильного тела теплом. Вечность бы так стояла — в его крепких руках, ни о чем не думая, не сомневаясь, не гоняя по кругу пугающие мысли. — И твоя мама решит, что я струсила и в последний момент передумала, — добавила тихо.