Алекс Джиллиан – (Не) в кадре (страница 56)

— Давай мы вернемся к этому вопросу завтра, — сдержанно произношу я, направляясь к выходу из палаты.

— У тебя есть два дня, чтобы собрать свои вещи и свалить туда, откуда я тебя подобрал, — летит мне в спину.

На секунду остановившись, закрываю глаза, чтобы потушить полыхнувший в груди гнев. Щеки пылают, словно меня отхлестали по лицу. Словами тоже можно бить. Словами можно уничтожить. За годы брака Влад хорошо изучил мои болевые точки, и сейчас прицельно по ним стреляет.

— Хорошо. Если ты этого хочешь, мы с Ильей переедем к маме, — тихо говорю я и выхожу из палаты.

До дома доезжаю на автопилоте, совершая стандартные механические действия. Навалившиеся опустошение и апатия вымещают эмоциональный винегрет, и, наверное, это к лучшему. Я не плачу, не трясусь в истерике, заставив себя сконцентрироваться на поэтапном решении задач. Припарковаться, поставить машину на сигнализацию, зайти в подъезд, поздороваться с консьержкой, поднятия на свой этаж, отпереть дверь в квартиру, начать собираться вещи… Ни реветь, ни сомневаться, ни жалеть себя.

За два дня найти съемное жилье, полностью соответствующее моим запросам — нереально. Поэтому придется какое-то время перекантоваться у мамы в Щелково. Дорога до детского сада станет съедать у меня полтора часа лишнего времени, но я как-нибудь справлюсь. Буду вставать раньше и раньше уезжать из офиса. Не смертельно. Тем более это ненадолго. А еще нужно собрать горы документов, найти толкового адвоката и подать заявление на развод в районный суд.

Понятия не имею, как мы будем с Владом делить совместное имущество, учитывая то, что у каждого из нас есть свой бизнес. Сейчас для меня это не самое главное. Куда важнее другое — не травмируя детскую психику, объяснить Илье, почему папа больше не будет жить с нами, и почему мы должны переехать из квартиры, которую он считает своим домом. На первых порах можно сказать, что бабушка пригласила нас погостить, но потом от этого вопроса все равно никуда не деться.

Телефон бесконечно звонит и пиликает входящими сообщениями. Возможно, это мама волнуется, чем закончился мой разговоров с мужем, или Влад решил, что вылил на меня недостаточно грязи. А, может, Грудинины спешат начать долгожданную экзекуцию, получив от сына полный карт-бланш на мое моральное уничтожение. Или Максим, успокоив жену, вспомнил о моем существовании. Зря… с ним я не скоро решусь поговорить.

Игнорируя все звонки, я даже телефон в руки не беру, забросив на комод в прихожей. Мой лимит слов на сегодня полностью исчерпан. Я не в состоянии связать ни одной цельной фразы. Мне нужна полная тишина… хотя бы на несколько часов. Мама с Ильей и Сергеем вернутся не раньше шести вечера, а значит запас времени на восстановление душевных сил у меня есть.

Но к тому моменту, как я заканчиваю заполнять вещами второй чемодан, раздается еще один звонок, на этот раз в дверь. Вспоминаю, что заказывала доставку упаковочных коробок, и иду открывать.

— Еще раз здравствуй, Варвара, — вместо курьера у порога стоит Кира Красавина. Выглядит иначе, чем утром. Более собранная и спокойная, но взгляд колючий и острый. — Я войду, не возражаешь?

Глава 21

Варя не отвечает на звонки, ее нет в сети, и следовательно, все мои сообщения висят непрочитанными. Я набираю ее номер практически без остановки, делая только вынужденные паузы, когда занимаюсь насущными делами.

Сдав машину Киры в химчистку, я ненадолго заезжаю в ЖК на Сретенском бульваре, чтобы собрать кое-что из одежды и личных вещей: документы, фотоаппаратуру и прочий рабочий инструмент. Затем еду на такси в коттеджный поселок.

Остановлюсь там на первое время, а дальше уже будем решать жилищный вопрос с Варей. Я занялся бы им прямо сейчас, но она, как назло, устроила мне полный игнор. Это неудивительно, учитывая скандальную сцену, что закатила Кира. Но, блядь, прошло полдня. Пора бы уже успокоится и трезво взглянуть на ситуацию. В конце концов, Варя с самого начала знала, что я женат и ничего сверх неожиданного не случилось. Неприятно, унизительно — тут не поспоришь, но я оказался в точно такой же щекотливой ситуации, если не хуже.

Я не отпускаю такси, и, быстро выгрузив вещи в прихожей, диктую водителю Варькин адрес. Ехать к ней рискованно с точки зрения реакции, которая меня может ждать на месте, но я не могу тупо ждать, когда Варя соизволит взять трубку.

Хочет она или нет, но нам придется что-то решать. Я буду настаивать на том, чтобы она ушла от мужа ко мне и официально с ним развелась. С остальным разберемся по мере поступления проблем. Это моя категоричная позиция, но что творится в голове у Вари предугадать невозможно. Полагаю, она будет до последнего пытаться сохранить семью. Черт, я почти на сто процентов в этом уверен.

Придется переть напролом и быть максимально убедительным, чтобы разнести все Варькины доводы в пух и прах и склонить чашу весов в свою сторону.

Выхожу из такси и уверенно направляюсь к белой высотке. Ввожу номер квартиры на домофоне и терпеливо жду ответа. Хотя какое там терпеливо, меня потряхивает как после знатной пьянки.

— Да, — наконец, доносится из динамика. Голос женский, но не Варин. Скорее всего, это ее мать. — Слушаю, вы к кому?

— Здравствуйте, я к Варваре.

На секунду воцаряется тишина, прерываемая механическим шипением.

— Эта потаскуха здесь больше не живет, — женщина чуть ли не верещит в динамик. — Вить, представь. Развела кобелей, они уже сюда таскаются, — озлобленная тетка обращается к кому-то еще.

— Подождите, как это не живет? — в башке полный кавардак.

Да что за херня такая? Куда не сунься, везде один сплошной пиздец.

— А вот так. Это квартира Владислава Грудинина. Ищи свою проститутку в другом месте, — злобно выплевывает женщина и обрывает связь.

Блядь, по ходу, я только что «мило» пообщался с Вариными свекрами. И судя по услышанному, у нее большие проблемы. Из-за меня, черт подери. А она вместо того, чтобы мне позвонить, снова предпочла сбежать в неизвестном направлении. Супер, Варь. Это очень по-взрослому. Впрочем, я не удивлен, а охереть как зол.

Закурив сигарету, отхожу от подъезда, мысленно анализируя короткий диалог через домофон. Значит, малыш дантист вызвал подмогу в лице родителей и натравил этих бешеных церберов на женщину с ребенком. Своим, сука, ребенком.

Если бы ублюдок не лежал в больничке, я бы с удовольствием расхерачил его трусливую морду. Ладно, дождусь, когда эту мразь выпишут, чтобы снова отправить на койку.

В кармане оживает телефон, отвлекая меня от кровожадных планов. Сигарета вываливается из дрогнувших пальцев. Сердце больно ударяется о ребра.

Варька.

— Где ты? Я подъеду, — приняв вызов, сразу перехожу к конкретике.

— У мамы, — отвечает слабым голосом. Черт, как же хочется прямо сейчас оказаться рядом, стиснуть в объятиях и никогда больше не отпускать. — Адрес помнишь?

— Да.

— Набери, как будешь на месте. Я спущусь.

До знакомого адреса добираюсь на каршеринге. Целый, мать его, час. За это время на улице успевает стемнеть. Район такой же убитый и невзрачный, как и раньше. Особых изменений не вижу или не хочу замечать. Варя с сыном надолго здесь не задержатся. Если получится пробить ее броню, сегодня же заберу их к себе. А если не получится, затолкаю в машину силой. Варю, разумеется. Договариваться с детьми я умею лучше, чем с упертыми женщинами. Нет ни малейших сомнений, что с Ильей мы быстро найдем общий язык. Как ни крути, когда воспитываешься в огромной семье с кучей подрастающих детей, навык общения с карапузами вырабатывается сам собой.

Варька выходит из подъезда через три минуты после моего звонка. Мигнув ей фарами, жадно всматриваюсь в хрупкий силуэт. Она одета в обычную серую толстовку и черные джинсы, на ногах тапочки. В груди щемит, подскочившее сердце застревает в горле. Ума не приложу, как я жил без нее столько лет и больше не хочу терять ни минуты. Варька моя, целиком и полностью моя, несмотря на штамп в паспорте. Скоро там будет красоваться другой — о разводе. А потом мы организуем новый паспорт с более подходящей фамилией — моей.

— Привет, — тихо произносит Варя, опускаясь на пассажирское сиденье. Я тянусь к ней, чтобы обнять, но она резко отстраняется, предостерегающе глядя мне в глаза. — Не надо, Макс.

— Что случилось? — моментально завожусь, но не настаиваю. Попробуем пока без рук. Сложно, но ради положительного результата, я готов потерпеть. — Почему не отвечала на мои звонки?

— Поставила телефон на беззвучный, потому что была занята, — емко объясняет она. Тон отстранённый и прохладный. Поза максимально скованная и напряженная. Разговорить ее будет не просто, удрученно понимаю я.

— Прости за утренний пиздец, — начинаю с того, на чем мы, собственно, разошлись.

— Извиняться надо не передо мной, — сухо отвечает Варя, отводя взгляд.

— А я прошу прощения у тебя, — говорю с нажимом.

— Ты помирился с Кирой? — ее тон становится еще холоднее, и, кажется даже, температура воздух в салоне падает на несколько градусов.

— Я отвез ее к родителям. Мы решили развестись.

— Кто решил? Ты или она? — с каменным выражением лица уточняет Варя, уставившись в лобовое стекло.

— Какая разница?

— Огромная, Макс! — она повышает голос.

— Объясни! — требую я.

— Кира приходила ко мне сегодня, — повернув голову, Варя бросает на меня нечитаемый взгляд.