Алекс Джиллиан – (Не) в кадре (страница 51)

— Это жестоко, Варь. Кто так, вообще, делает? — пощипывая затвердевшие камешки сосков, мученическим тоном хриплю я. — Специально место людное выбрала? Вокруг толпа, а мне пиздец, как приспичило тебя трахнуть.

— Потерпишь, Красавин. А будешь жаловаться, в следующий раз явлюсь в скафандре, — хитро ухмыляется Варя, красноречиво уставившись на мою раздутую, словно парус, ширинку. — Ты вроде бы фильм собирался смотреть?

— Только если с нами в главной роли, — боднув ее лбом, учащённо дышу, словно пробежал стометровку.

Молния болезненно впивается в окаменевший член, мысли съезжают в горизонтальную плоскость, а руки на Варькины бедра, обтянутые узкими джинсами. Могла бы юбку одеть. Быстрее бы пробрался к розовым трусишкам. А в том, что она сейчас в них, я готов поклясться.

— Склоняешь меня к съемкам домашнего порно? — игриво стукнув по моим ладоням, Варя с фальшивым осуждением качает головой. — Испортил тебя Париж, Красавин. Свобода нравов до хорошего не доводит. Распутство, вседозволенность и гендерная неопределённость.

— Ага, будто в России иначе, — хмыкнув, с усилием воли отрываюсь от нее и завожу машину.

— Ну не знаю, в моей семье традиционные ценности в приоритете, — со смешком выпаливает она, одной фразой разнося к чертям весь мой позитивный настрой.

— Именно поэтому ты сейчас сидишь здесь, а не варишь борщ любимому мужу.

— Останови машину, — ледяным тоном чеканит Варя. — Сейчас же!

— Правда глаза режет? Прости, котенок, но мы не в стране розовых единорогов живем, и пора уже научится называть вещи своими именами. Ты — не святая невинность, а я — не такой уж конченый ушлепок.

— Останови машину, — цедит она по слогам. — Я не шучу!

— Я тоже, — увеличив скорость, вливаюсь в автомобильный поток и на всякий случай блокирую двери.

— Ты не ушлепок, Красавин. Ты…ты белобрысый мудак, — возмущенно пыхтит Мальвина.

— Я в курсе, что означает БМ в твоих контактах.

— Ты залезал в мой телефон? — Варька переходит на крик, а я понимаю, что пора тормозить — в прямом и фигуральном смысле.

— Ты сама скидывала мне скрин нашей переписки на днях. Забыла? — невозмутимо напоминаю про недавний инцидент, когда мы поспорили из-за какой-то ерунды. — Расшифровать было не трудно, Варь.

— Потому что ты знаешь, что это так и есть, — фыркает Варя, обхватив себя руками и воинственно нахохлившись.

— И заметь, мне правда глаза не режет, — парирую я.

— Я хочу домой, Максим, — упрямо стоит на своем.

— Не хочешь, Варь. Хватит капризничать.

— Я, вообще, могу молчать.

До конца маршрута доезжаем в наэлектризованной тишине. Всю дорогу Варька просидела, словно воды в рот набрала и ни разу не взглянула в мою сторону. Упертая вреднючая зараза. Припарковав машину, снимаю блокировку и всем корпусом поворачиваюсь к Варе. Она так уморительно дуется, что меня невольно пробивает на смех.

— Остаешься здесь или в дом пойдем? — распустив ее небрежный пучок, запускаю ладонь в шелковистую копну волос, красиво распавшихся по застывшим плечам.

Смерив меня леденящим взглядом, она с достоинством королевы выскальзывает из салона и грациозной поступью направляется к крыльцу. Залипнув на покачивающейся аппетитной попке, я ставлю тачку на сигнализацию и неторопливо закуриваю сигарету.

В дом захожу через пару минут, и не обнаружив Варю внизу, поднимаюсь наверх. Она в моей спальне. Голая, на кровати, поверх одеяла. Ее шикарная упругая тройка совершенно не изменилась: такой же идеальной формы, с клубничными вершинками сосков и голубоватой сеточкой вен под фарфоровой кожей. Насмотревшись до изжоги на смуглых мулаток и африканок, я фанатично одержим Варькиной аристократичной бледностью. Светлый шелк кожи, едва заметная россыпь веснушек на носу и выразительные завораживающие глазищи цвета полевой фиалки. Взгляд — бесстыжий и дерзкий. Поза — отвал башки и дымящийся стояк в штанах.

Трусики с кошаком висят на спинке стула и поглядывают на меня так же воинственно, как их хозяйка. Остальная одежда аккуратно сложена на сиденье. От своей избавляюсь за считаные минуты. Матрас прогибается под моим телом, Варька с распутной улыбкой разводит стройные ноги, охотно принимая на себя мой вес и подрагивая от нетерпения.

— Сразу с горячего, и как же кино и вино? — хрипло посмеиваюсь, упираясь ноющей головкой во влажную промежность, распределяя обильную влагу по идеально гладким набухшим половым губам. Она шумно втягивает воздух и тихо вскрикивает, когда я надавливаю на чувствительный узелок.

— Кино и вино на десерт, — запуская пальцы в мои волосы, Варя нетерпеливо тянет на себя. — Давай уже, Красавин.

Пиздец, она заводная. Я еще и пальцем ее не коснулся, она уже вся горит.

— Ты и есть десерт, Варь, — фокусируя взгляд на расширенных зрачках и пылающих щечках, глубоко и быстро врезаюсь в ее разгоряченное тело.

Она откидывает голову и протяжно выдыхает мое имя, прогибается подо мной, моментально подстраиваясь под жесткие толчки.

Мой язык проникает в ее рот в том же темпе, что и член. Невероятно отзывчивая, раскрепощенная, полностью растворившаяся в удовольствии. Слизывая бисеринки пота с ее сладко-соленой кожи, я неумолимо теряю контроль, выпуская на волю животные инстинкты. Толкаюсь все сильнее и глубже, пока спальня не наполняется пошлыми звуками наших тел, сбившегося дыхания и несдержанных стонов. Хрипло рычу, чувствуя приближение оргазма, и грязно матерюсь, когда скоростная распутница опережает меня.

— Охереть, Варь. Это просто охереть, — бессвязно бормочу я, чувствуя, как содрогаются ее внутренние мышцы.

Перед глазами пелена, мое тело — сплошной оголенный нерв, каждое точное движение — микровзрыв сумасшедшего наслаждения. Толчки становятся резче, член дергается, увеличиваясь в размере. Я уверенно веду себя к финишу. Врезаюсь с такой силой и скоростью, что она начинает невнятно протестовать, а потом снова стонет, всасывая мой язык и впиваясь пальцами в бешено вколачивающиеся в нее ягодницы. По звукам, которые мы издаём и потокам влаги, я уже знаю, что Варька пошла на второй заход. Нужно немного отсрочить собственную разрядку, но это пиздец как непросто, когда она так страстно извивается подо мной.

— Нет, я еще не все, — захлебываясь ощущениями, отчаянно протестует Варя, когда я отстраняюсь и, перевернув ее на живот, подтягиваю умопомрачительную попку к себе.

— Я тоже котенок, — низко смеюсь я и, смяв в ладонях упругую задницу, резко толкаюсь вперед и начинаю трахать в другой позе.

— Боже, ты… ты, — так и не оформив до конца свою мысль, Варя застывает на секунду. Покрытая испариной спина выгибается. — Ты просто монстр, Красавин, — сипит она, громко втягивая воздух, и, вскрикнув, бурно кончает, убийственно сильно сокращаясь вокруг моего члена.

Для меня это красный свет. Разгоняюсь до безумного ритма, и за пару минут довожу себя до долгожданной разрядки. Огненная волна, зарождаясь в позвоночнике, разливается по взмокшему телу, прицельно ударяя в пах. Меня кроет настолько остро и мощно, что я на какое-то время отключаюсь, придавив Варьку своим весом. Прихожу в себя, когда она начинает подавать признаки недовольства, пытаясь выползти из-под моего тела и жалобно по-кошачьи попискивая.

— Ну вы и кабан, Максим Дмитриевич, — хохочет Варька, когда я, наконец перекатываюсь на бок и утыкаюсь носом в основание ее шеи. Как же невероятно она пахнет. Сексом, мной, и чем-то упоительно нежным. Одурманивающе, чертовски чувственно и охеренно возбуждающе.

— Ты всегда такая язва после секса? — обняв ее за талию, припечатываю к себе, так, что все наши изгибы идеально совпадают, несмотря на серьезную разницу в габаритах.

— Я тут подумала…

— Когда успела?

— Пока выкарабкивалась из-под тебя. И, вообще, что за дурацкая привычка перебивать?

— Молчу, — покорно затыкаюсь я, лениво выводя круги на ее животе.

— Если бы я так сильно тебя не хотела, у нас могли бы возникнуть проблемы. Ты же как пресс, Красавин, или асфальтоукладочный станок. — поймав мою ладонь, она переплетает наши пальцы. — Не подумай, я не жалюсь, но каждый день такие марафоны не каждой под силу.

— Привыкай, — хмыкаю я. — Раньше же как-то справлялась.

Толком не отдышавшись, уламываю разомлевшую Варьку на еще один раунд. Такой же острый и стремительный, как предыдущий. Потом мы устраиваем короткий перерыв, вдоволь поплескавшись в ванной и нацеловавшись до онемения губ. Затем по программе ночной ужин с вином и тайской лапшой. Восстановив утраченные калории, возвращаемся в кровать и снова предаемся разврату. Умопомрачительно долго и с полной отдачей.

Никто из нас не думает о времени и том, что Варьке, наверняка пора ехать домой. На часах половина второго ночи, а мы не можем оторваться друг от друга даже на минуту. Я и на перекур утягиваю ее с собой на балкон, где, укутав в свои объятия, рассказываю о местах, где она никогда не была, умалчивая об эпизодах, знать о которых Варе совсем не нужно. Мы намеренно избегаем личных тем, не упоминая имен супругов и всего, что касается семейной жизни, но о сыне Варя говорит. Часто и с огромной любовью. У нее даже голос меняется, становится мягче и теплее, а глаза светятся, так, что можно ослепнуть. Мне кажется, что я уже знаю о мальчике больше, чем его воспитатели в детском саду. Уверен, он классный парень. С такой мамой иначе быть просто не может.